Александр Буров – Узкая грань. Книга 1 (страница 9)

– А нам, что теперь делать? – спросила Юля. У Марии в глазах читался тот же вопрос.

– Да я думаю, что вы теперь можете спокойно идти по домам и как следует отдохнуть. И, скорее всего, вас вызовут в милицию, чтобы допросить. Да не пугайтесь вы так, это простая формальность. Да и мы вас в обиду не дадим. А я поеду на работу съезжу, заодно и вас по домам отвезу.

– Я тоже поеду, Юлю провожу.

– Вань, не надо, я сам их отвезу. Тебе с работы позвоню, ты ведь никуда из дома не уйдешь? Нам кое-что надо обсудить, у меня появились кое-какие мысли.

– О чем это вы ребята?

– Потом расскажем, а сейчас поехали.

Проводив друзей и, закрыв за ними дверь, Иван задумчиво застыл у окна на кухне. Черт побери, как все действительно странно совпало. Каким образом в моей голове возникли такие мысли, что напечатанные в компьютере, они странным образом оказались похожими на реальные события? Или не похожими, а повторяющими? А может.…Да нет, это вообще ерунда. Или не ерунда? Вдруг именно я каким-то образом повлиял на происшедшее? Вдруг я даже создал все это? Да нет, так не бывает. Или не было? Похоже, что мне тоже необходимо отдохнуть, а то черт знает до чего можно додуматься. Отойдя от окна, Иван убрал не съеденную еду в холодильник, вымыл посуду и, пройдя в комнату, не раздеваясь, по-холостяцки, лег на диван. Сон не заставил себя долго ждать. И в этом сне он вместе с Юлей купался в теплой курортной воде и загорал под лучами палящего южного солнца.

– — – — – —

Наступившее утро застало Седого, несмотря на бессонную ночь, в не плохом расположении духа. Мысленно он многократно возвращался к вчерашнему происшествию, к ночной прогулке и к смутному беспокойству. Пытался определить его источник, но видимо нужный момент уже был упущен, поэтому все попытки оказались безуспешными. И, все-таки, настроение с утра было хорошим.

– Михалыч, у нас сегодня что запланировано?

– Сегодня приедут московские, разговор будет о заводе. Небось, опять будут хитрить, – ворчливо, как-то уж совсем по-стариковски, ответил верный «адъютант».

– Ну что ты разворчался, первый раз что ли?

– Первый, не первый, не в этом дело. А, вдруг вчерашнее происшествие с Умником, их рук дело, чтобы мы сговорчивее стали? – не унимался Михалыч.

– Да, кстати, а что там накопали со вторым трупом? Установили кто это?

– Пока нет, и менты еще не знают.

– Не забудь сразу же сообщить мне, как только появиться новая информация.

Неожиданный звонок телефона прервал их разговор. Михалыч взял трубку, но, услышав представившегося собеседника, передал ее Седому.

– Слушаю… Доброе… Вашими молитвами… И вам того же.…Значит, не приедут, ну что ж, ясно.…Через неделю у тебя, говоришь? Хорошо, жди.

Положив трубку на стол, Седой задумчиво посмотрел вокруг. Михалыч молчал и терпеливо ждал, не задавая лишних вопросов.

– Не приедут сегодня московские. Предупредили только что. Чтоб не ждали, значит.

– С чего бы это такие изменения? Странно все, особенно в связи со вчерашним. Как бы не замыслили чего. А, Седой?

– Ничего, ничего. Мы тоже не лыком шиты, согласен? Так, ну ладно, давай-ка узнаем, что там нового наши ребятушки накопали. Собери всю информацию, а я пока звоночек сделаю один – давно собирался.

Михалыч вышел из комнаты, оставив Седого в одиночестве. Бессонная ночь, хоть и обильно сдобренная «чифирем», все-таки понемногу напоминала о себе, вызывая периодическую зевоту и желание поспать пару часиков. Но день уже полностью вступил в свои права, поэтому расслабляться Седой не стал – дел предстояло выполнить не мало. Сейчас ему предстояло совершить звонок одному человеку, странному и непонятному, иногда пугающему, но помощь его всегда приходилась очень кстати. В памяти Седого всплыли давнишние обстоятельства их знакомства, состоявшегося то ли по чьей-то прихоти, то ли так было угодно судьбе. Старая и больная женщина, не побоявшаяся уголовников, преградивших в начале ей дорогу, прошла прямо к нему. Смело, даже вызывающе, она потребовала, а не попросила у него, чтобы он оставил в покое ее сына. Совершенно не ожидав такого напора и, вообще, не понимая о чем речь, Седой тогда, совершенно неожиданно для себя самого и для окружающих, не прогнал эту женщину, а выслушал ее рассказ. И, то ли она напомнила ему чем-то давно умершую мать, то ли жизненная правда ее слов достучалась до его огрубевшей души, но он ей поверил. Успокоив эту женщину и сдержав впоследствии свое обещание, он был не раз вознагражден судьбой за этот поступок. А напоследок, уже в дверях, эта милая старушка, посмотрела ему в глаза и сказала: мол, берегись завтра, не езди на своей машине никуда. И вышла, а Седой не стал задерживать ее после этих слов. А на следующий день действительно воздержался от поездки – и оказалось, что очень даже не зря. Его машина была обстреляна из гранатомета, а водитель погиб. Почему-то он был уверен, что вчерашняя посетительница к этому не причастна – она его просто предупредила. Но как она узнала? Это вопрос крепко засел в его голове и не давал покоя. Именно после этого он самостоятельно разыскал старушку и их отношения взаимно укрепились, и по сей день ее способности чувствовать и предсказывать не раз пригождались ему. Впрочем, главное было в другом: этот человек не раз оказывал неоценимую поддержку в том, что касалось самого важного – жизни. Седой, в свою очередь, тоже в долгу не оставался – помогал и оберегал при необходимости. Правда, такая помощь и потребовалась всего лишь дважды, но, тем не менее, отношения между ними стали еще крепче. Набрав по памяти телефонный номер, Седой приложил трубку к уху. Прозвучали четыре гудка, прежде чем прозвучал ответ.

– Доброго дня вам, Пелагея Ильинична. … Как вы поживаете, как здоровье? … Это хорошо, что в порядке. Может вам требуется чего? … Да вы говорите, не стесняйтесь. … Сын тоже в порядке? … Отлично. … Да и вам спокойнее. … У меня к вам просьба будет – я приеду, с вашего разрешения? … Хорошо, скоро буду, ждите.

Положив телефонную трубку, Седой на пару минут задумался. Может, я зря волнуюсь? Зря забеспокоился? Нет, береженого бог бережет, а Пелагея еще никогда не ошибалась.

Выйдя из комнаты и, окликнув Михалыча, сообщил ему о своем желании прокатиться кое-куда. Тот все понял без лишних вопросов, лишь кивнул головой в знак согласия.

Сказав куда ехать и усевшись в автомобиль, Седой замолчал вновь. В теплом и уютном салоне джипа, откинувшись головой на подголовник, он еще раз бегло освежил в памяти все последние события. Дорога пролетела быстро – город их не очень большой – каких-то двадцать минут пути. И вот они уже на его окраине, в ближайшем пригороде. Частный сектор – одноэтажные деревенские дома, большей своей частью находящиеся, благодаря стараниям хозяев, в хорошем состоянии. Нужный дом Михалыч нашел быстро – бывать ему здесь уже приходилось. Седой вылез из машины и, пройдя через калитку во двор, поднялся на крыльцо и постучал. Вскоре раздался звук отпираемого замка, и дверь открылась. На пороге его встречала Пелагея Ильинична. Одетая в простой халат и с закутанными пуховым платком плечами, она была похожа на тысячи других женщин в российских городах и селах. Единственное, что бросалось в глаза сразу – это ее взгляд. Очень внимательный и острый, сквозь слегка прищуренные веки, он сразу же проникал в самую глубину человека. Заметив это еще в первую встречу, Седой так и не смог привыкнуть к нему – уж слишком огромная сила таилась в этой женщине. Вот и сейчас, встретившись с ней глазами и поздоровавшись, Седой почувствовал себя словно под прицелом – с каким-то детским страхом и неуверенностью.

– Да ты проходи, милок, не стой в дверях, как заговоренный. Сейчас чаек подоспеет. Посидим, поговорим, душу погреем.

Пройдя в дом, сняв ботинки и надев предоставленные тапочки, Седой прошел в столовую. Деревенская обстановка – разве что русская печь отсутствует за ненадобностью – располагала к неспешному разговору. И чай то не по-городскому, в самоваре настоянный, был совершенно не похож на привычный. Бодрил и расслаблял одновременно, заставлял наслаждаться каждым глотком и растягивать удовольствие.

– Что за вкус удивительный, вроде не первый раз пью его, а все никак не пойму, что же в нем такого?

– Это старинные рецепты, Михаил Сергеевич, их еще мне прабабушка в свое время объяснила. Можно сказать – по наследству передала. А чаек действительно знатный, силушку придает, здоровье прибавляет.

– Не поделитесь секретом, Пелагея Ильинична?

– Поделиться то я могу, да только не получиться ничего у тебя, милок.

– Это почему не получиться? – Седой даже слегка удивился.

– Да просто не в рецепте дело даже, а в ВЕРЕ.

– Не пойму, в какой вере? В Бога? Так я вроде верю, в церковь тоже стараюсь ходить.

– Да разве ж это вера? В церковь он ходит. … Вера здесь должна быть, – показала на сердце Пелагея Ильинична. – А не в твоей голове, и не в хождении в церковь. Нет сейчас веры у людей, вот и жизнь такая. Хотя конечно, откуда ей взяться, если столько лет искореняли, уничтожали. Вот теперь и пожинаем плоды – что посадили, то и выросло.

– Значит, я не смогу такой чай приготовить?

– Может и сможешь когда-нибудь, но не сейчас. Нет в тебе ВЕРЫ. Еще налить чайку?

– Конечно. Не часто мне приходиться его попить, так хоть сейчас почаевничать вдосталь.