Александр Буров – Узкая грань. Книга 1 (страница 12)

Решив, что продолжать находиться здесь, на том же самом месте, необходимости нет, Павел переехал в другое место. Дорога с кладбища просматривалась отсюда великолепно, и можно было в любой момент незамеченным начать движение вслед. А что касается его автомобиля, одиноко стоящего такси, так никому и дела нет до этого – мало ли зачем здесь такси стоит. Устроившись поудобней в кресле, Павел стал ждать.

Говорят, что самое тяжелое в жизни – это ждать и догонять. А вот Павлу сейчас ожидание давалось не трудно, видимо очень многое зависит и от человека и от мотивации поступков. Он просто сидел и ждал. Его мысли перескакивали одна с другой, не задерживаясь подолгу на чем-то одном – и при всем этом упрямо возвращались к воспоминанию последнего, во сне, разговора с дьяволом. Уж больно неожиданный расклад ситуации был ему предложен. Слишком неожиданный для того, чтобы не возникло никаких вопросов и сомнений. Поэтому, где-то в глубинах его мозга, в мыслительных процессах, у Павла что-то ворочалось, зудело и не давало покоя, но, пока, еще не оформившись в нечто ясное. Именно за поиском внутри себя этого неуловимого нечто Павел не замечал течения времени, тяжести ожидания.

Его внимание привлекли автомобили, начавшие потихоньку выезжать с кладбища – видимо похороны были закончены и все уезжали на поминки. Теперь Павлу предстояло в этом потоке машин увидеть джип Седого и проследовать за ним, чтобы в нужный и удобный момент осуществить задуманное. Вскоре показался джип, и Павел потихоньку поехал к кладбищенской дороге со своего наблюдательного пункта. Большинство автомобилей поворачивали в сторону города, а джип повернул в другую. Это показалось Павлу несколько странным, но он быстро нашел этому возможное объяснение. Мало ли зачем этому Седому куда-то понадобилось поехать. Мне ведь нет до этого никакого дела, задача моя прежняя – взорвать, а за городом даже удобнее. Так и двигались: первым – джип, за ним, на небольшом удалении – «шестерка». Павла не волновало то, что его машина может привлечь внимание – он прекрасно понимал, что на такси внимания почти никогда не обращают. Джип выехал на Московское шоссе и проехал мимо поста ДПС. Павел на своей «шестерке» повторил его маневр. Километра через три джип, включив правый поворот, свернул в сторону населенного пункта. Павел снова за ним. Очень удобное место, можно больше не ждать. Машин поблизости не видно – значит пора. Павел нажал на кнопку включенной радиостанции. Купленный набор радиостанций, дополнительно модернизированный под конкретную задачу, не подвел – все сработало безукоризненно. Мощный взрыв двухсотпятидесяти граммов тротила поднял тяжелый автомобиль в воздух. Эта подъемная сила, сложенная с поступательным движением тяжелой машины, заставила последнюю лететь и кувыркаться, а бензин в баке еще и воспламенился, добавив всей этой картине дополнительной зрелищности. Впрочем, кроме Павла оценивать ее сейчас было некому. Конечно, Павел мог бы использовать и меньший по мощности заряд, и своей цели бы он достиг, но зачем экономить то, что больше не нужно. Вот и кувыркался, ударяясь о дорогу, отскакивая от нее джип, теряя от таких пируэтов стекла фар, бампера, и много других частей. Слетев с дорожного полотна на обочину и, завершив свой путь в канаве, автомобиль лежал и горел. Жар пламени не позволил бы ни кому приблизиться, даже если у кого-то и возникло такое желание. Но никого не было рядом – лишь только Павел, следовавший сзади на своей «шестерке», медленно проехал мимо. У него не возникло ни малейшего желания остановиться и посмотреть. Не было ни малейшего сомнения в гибели Седого, находящегося, по его мнению, в автомобиле – после такого мощного взрыва, подкрепленного пожаром, выжить невозможно. Никого поблизости не увидел Павел, никто не увидел его. Развернувшись чуть поодаль, он направился к себе домой. Странно, что не ощущал он удовлетворения от завершенной наконец-то мести – наоборот, в его душе появились сомнения в правильности содеянного. Словно на глазах исчезла, растворилась пелена, мешающая смотреть на окружающий мир как-то иначе, нежели через призму мести. А еще он понял, что не хочет больше никого убивать, не хочет ни кому больше мстить.

По дороге домой Павел почувствовал, что устал – не физически, а устал душой, которая все последнее время была загнана, запрятана в самые дальние закоулки. Теперь же что-то заставило ее воспрянуть и начать бороться, желая вновь из почерневшей стать светлой. Борьба предстояла не легкая и продолжительная – темные и светлые силы имеют колоссальные возможности. В конце пути Павла затрясло – крупная, нервная дрожь заставляла его с большим трудом вести автомобиль. В глазах то темнело, то светало. То пропадала чувствительность в руках, то в ногах. И, все-таки, дорогу домой он осилил. Приехав, домой, Павел первым делом, что не было ему свойственно, достал из холодильника непочатую бутылку водки в пол-литра, и, залпом, не отрываясь, выпил ее всю. Поморщившись, сильно выдохнув, он навзничь упал на диван. Ему ничего не хотелось. Не хотелось раздевать, не хотелось шевелиться, ничего. Он просто лежал и смотрел в одну точку. Сколько времени он провел в таком положении – неизвестно. Но, сам того не заметив, он заснул. На этот раз во сне все было иначе – он сразу же очутился перед дьяволом.

– Рановато ты празднуешь победу, мой друг, – голос дьявола был наполнен металлическими нотами. – Месть свою ты не завершил.

– Я не друг тебе. А Седого я взорвал, – Павел огрызнулся в ответ, словно алкоголь расслабил не только тело, но и душу.

– Не было его в автомобиле. Так что дело твое еще не завершено.

– Я больше не хочу никого убивать, – светлеющая душа Павла, помогла ему принять такое решение. – Не хочу и не буду!

– Так значит, ты платишь по счетам – предательством.

– От лукавого и научился, – еще больше осмелел Павел.

– Ничтожно сумнящийся человечек, да что ты о себе возомнил?! – голос дьявол стал настолько всепроникающим и сковывающим, что даже во сне Павел оцепенел. Ему стало трудно дышать и, в первый раз за последнее время, появилось желание жить, желание противостоять дьявольскому воздействию. Эта светлеющая и растущая часть его души ощутила чью-то поддержку. И, как только Павел осознал в себе это желание, дьявольское воздействие несколько ослабло. Тогда, с удивлением для самого себя, Павел мысленно обратился за помощью к богу. Это подействовало еще больше – он стал дышать совсем свободно, и полностью пропало оцепенение.

– Я больше не буду никого убивать, – твердо повторил Павел.

– Я дам тебе время одуматься, но только до завтра, – дьявол временно отступил, почувствовав поддержку со стороны светлых сил, но не сдался.

Последние слова звучали в голове Павла, который неожиданно и резко проснулся и открыл глаза. Посмотрев в окно, увидел темноту и понял, что наступила ночь. Часы показывали половину третьего.

Эта угроза, прозвучавшая в последних словах дьявола, не изменила принятого Павлом решения – перестать мстить и убивать. Не испугавшись во сне, что, в принципе, не было для него характерно в последнее время, наяву он тем более не был напуган. Хотя и отдавал себе отчет в дьявольских возможностях, не раз продемонстрированных ранее. Но душа Павла держалась за это принятое решение, черпала в нем силу, словно подпитываясь какой-то энергией извне. Буду бороться за себя, просто так я не сдамся. И да поможет мне бог. Прокрутив в голове эти мысли, Павел снова уснул – на это раз спал он спокойно, без сновидений.

А где-то далеко от его родного города, в таком же не большом российском городке некто получил указание – наказать…

– — – — – —

Весь продолжающийся день, до его конца, Седой не раз возвращался в мыслях к предсказанию Пелагеи, как он называл ее про себя. Не доверять ее словам у него не было никаких оснований – прошлые предостережения спасли ему жизнь. Вот и сейчас, без панических мыслей, он планировал свои действия – ибо, как говорят, кто предупрежден, тот вооружен. Дав задание Михалычу еще раз проверить состояние Мерседеса и поручив другим «подчиненным» проконтролировать и подготовить назначенные на завтра похороны Умника, Седой почувствовал себя увереннее и спокойнее – поэтому наступившую ночь он провел, как и полагается, в крепком и здоровом, насколько позволяло его здоровье, сне. Сновидений в эту ночь не было, несмотря на активную работу подсознания по предотвращению предстоящей опасности.

Утром, когда еще не было шести часов, Седой проснулся, чувствуя себя отдохнувшим и бодрым. Хороший завтрак, хорошие утренние новости от исполнителей – все это способствовало хорошему настроению. Среди прочих, запланированных на сегодня дел, предстояли похороны Умника. На кладбище, среди родственников погибшего, Седой не планировал произносить никаких речей. Отдать должное способностям своего помощника он собирался позднее – на поминках, в кругу сотоварищей. Приготовив черный костюм, соответствующий предстоящему событию, Седой позвал Михалыча.

– Чай будешь? Что нового? По второму трупу есть информация?

– Пока нет.

– Да, не забывай, меньше недели остается до поездки в Москву. Необходимо охрану усилить. Всех предупреди сегодня же, после похорон. Мерседес проверил?