Александр Буховцов – День Черного Солнцеворота (страница 8)

Тьма вокруг светового купола стала гуще. Послышалось шуршание лап и стук когтей по деревянному полу. Из тьмы на свет выполз большой, как лесной волк, мохнатый паук и уставился на кота красными глазами.

– Ты вовремя, Мизгирь, – сказал Нагл. – Он еще теплый, как ты любишь.

Быстро перебирая лапами, Мизгирь подполз к Коросте. Вытягивая нити паутины из своего брюха, Мизгирь ловко покрыл тело Коросты плотным серым коконом. Закончив, Мизгирь проткнул паутину острыми ядовитыми клыками, погрузил их в шею Коросты, и с шумом вытягивал соки из мертвого тела.

– Эй, – крикнул Нагл, – не увлекайся там! Тело должно стать мягким, но при этом не превратиться в холодец.

Мизгирь недовольно защелкал жвалами, но отполз.

– Карагу по пути не встречал? – спросил Нагл.

Мизгирь согнул передние лапы и склонился в знак согласия.

– Где же ты ее встретил? – спросил Нагл. – Один день пути? – Мизгирь не шелохнулся. – Один день и еще пол дня? – Мизгирь склонился ниже. – Значит один день и еще половина дня… Если душа Коросты вылетела из тела, она не успеет за это время вселиться в другое. Как думаешь, Мизгирь? – паук склонился почти до земли.

Нагл слез с лавки, подошел к телу Коросты, лег на пол и приложил ухо к кокону: “Здесь он, родимый, не успел вылететь, а теперь паутина ему не дает. Ишь шебуршится… Не нравится душе в разлагающемся мясе. А ты, Мизгирь, если хочешь, полезай на печь, обогрейся”.

Паук влез на приступку, раздвинул лапами пучки трав, сохших под потолком на веревке, и улегся на печи. В полумраке поблескивали его красные глаза.

Нагл на задних лапах подошел к переметной суме, оставленной Коростой у двери, попробовал взвалить на плечо, но не смог поднять. Упираясь задними лапами и злобно шипя, Нагл протащил суму по полу, к столу, в круг света. Он быстро развязал кожаные шнурки, стягивавшие горловину сумы, и заглянул внутрь.

– Горшочек с чем-то… – Нагл вытащил из сумы стоявший сверху маленький глиняный горшочек, закрытый глиняной крышкой. Он встряхнул его и приложил к нему ухо, но ничего подозрительного не услышал, приоткрыл крышку и принюхался. – Тянет мертвечиной… Так и есть, – Нагл открыл крышку и поставил горшочек на стол, – язык и желчный пузырь висельника. Молодец, Короста, хозяйственный.

Нагл достал из сумы большие ржавые клещи, молоток, зубило, плоский точильный камень, моток веревки, грязную льняную рубаху, берестяную шкатулку, наполненную цветными камешками, половину черствого пшеничного каравая, коровью нижнюю челюсть.

– Всякая дрянь… – проворчал Нагл и сунул лапу в сумку, на дне нащупал что-то тяжелое, завернутое в тряпицу.

Взявшись за края сумы, он перевернул ее и вытряхнул содержимое на пол. Стукнувшись об пол, с глухим звуком из раскрывшейся тряпицы выкатился круглый золотой самородок размером с мужской кулак.

– Ах ты ж…, Короста, – прошипел Нагл. – О Разрыв-траве вспомнил, а о самородке забыл! Зачем тебе, кривоногому, золото…

Толкая передними лапами, Нагл закатил самородок под печку.

– Смотри, не проболтайся! – Нагл погрозил когтем сидящему на печи Мизгирю.

Паук закрыл свои красные глаза мохнатыми лапами.

Глава 4. “Улыбка тьмы”.

У самоходной повозки стояли двое, похожие друг на друга как близнецы. Одинаковые черные рубашки, подпоясанные кожаными ремнями, на которых висели охотничьи кинжалы в ножнах, и черные штаны, заправленные в сапоги. Короткие стрижки, бритые лица. Отличались они выражением глаз, у одного, начальственное уверенно-требовательное, у другого, подчиненно-озабоченное.

– Водителю перерезали горло, труп лежит на земле рядом с повозкой.

– А второй?

– На сидении водителя. Застрелился из своего ружья. Выволок водителя, сел на его сидение и застрелился.

– Кто водилу уработал?

– Есть свидетель. Пацаненок из лагеря. Следил за дорогой, когда все произошло. Видел, как повозка с потушенным фонарем проехала мимо, на дорогу выскочил чернокожий мальчик, что-то бросил в лобовое стекло, и повозка остановилась.

– Мальчик? Почему мальчик? Мальчик видел, как еще один мальчик остановил повозку и уработал двух здоровенных мужиков. Ты сам-то в это веришь?

– Это не самое странное. Пацаненок утверждает, что у чернокожего был хвост. Как у обезьяны. Предлагаю пройти к повозке, на месте все увидите.

– Обезьяны у нас не водятся… Выяснили, что они перевозили?

– Неизвестно, что именно. Какую-то вещь из башни Кащея.

– Что еще рассказал свидетель?

– Когда… – человек пожевал губами, подбирая подходящее слово, – неизвестный что-то бросил в лобовое стекло, повозка остановилась. Спустя какое-то время, сопровождающий вышел из кабины, но повел себя странно. Вместо того, чтобы оказать сопротивление нападавшему, он открыл железный ящик, достал мешок с грузом и положил в кабину. Неизвестный спокойно, ничего не опасаясь, подошел к водителю, открыл дверь и перерезал ему горло. Но и это не заставило сопровождающего оказать сопротивление. Он стоял у кабины и о чем-то думал. Затем он обошел кабину, вытащил тело водителя и застрелился. Неизвестный взял мешок и растворился во тьме.

– Следы на дороге остались?

– Да, следы колес, отпечатки сапог сопровождающего и два звериных следа.

– Звериные следы… Какой-то зверь подбегал к повозке? Или вы хотите сказать, что это обезьяньи следы?

– Я не знаю, как выглядят отпечатки обезьяньих лап, но могу определенно сказать, что животное двигалось на задних лапах. Следы, скорее, напоминают кошачьи, только кошка была крупной. Сохранились два отпечатка возле камней. Остальные затерты веником или веточкой.

– Или хвостом… Возле камней, значит.

– Да. То, чем неизвестный уничтожал свои следы, скользнуло по камням и два следа остались. Кошка, я думаю, не способна на такие фокусы, а обезьяна – вполне. Конечно, если пацаненку из лагеря все это не померещилось.

На земле рядом с повозкой на спине лежал труп водителя. Его остекленевшие глаза были вытаращены в небо, рот открыт, зубы оскалены. Внутреннее пространство кабины заляпали куски мозга, кровь и клочья кожи с волосами. В потолке зияло круглое отверстие, пробитое прошедшей навылет пулей. Тело сопровождающего завалилось на бок, разбитая черепная коробка бесстыдно показывала всем желающим свое содержимое.

– Может быть не было никакого чернокожего мальчика с хвостом? Сопровождающий убил водителя, а после застрелился. Мешок сперли эти сволочи из лагеря, они же прихватили и нож.

– Может быть вы и правы, но, в таком случае, почему они не забрали ружья и запасные баллоны к ним?

– Да… Где этот мелкий сученок?

– Вон, с той стороны кузова. В тени сидит. Эй, как там тебя… черт… – человек полез в карман, достал блокнот, раскрыл и прочел. – Ибтихадж! Иди сюда.

Из-за кузова вышел подросток в белой рубахе-платье, закрывавшей тело от шеи до щиколоток.

– По-нашему хорошо говоришь или переводчик нужен?

– Говорю, – сказал Ибтихадж.

– Что ты видел?

– Я уже все рассказал.

– Повтори еще раз.

– Я сидел вон там, – Ибтихадж показал на ближайший холм. – Ночь была лунная. Глаза быстро привыкают и все видно почти как днем. По дороге ехала повозка, она была заметна издалека из-за горящего фонаря. Потом повозка остановилась и фонарь погас. Она долго стояла на одном месте, прежде чем двинулась дальше. Затем повозка поехала на большой скорости. Здесь она резко затормозила, потому что из воздуха появился мальчик-обезьяна и что-то бросил в лобовое стекло. Из кабины вышел вот этот человек, – Ибтихадж показал на сопровождающего.

– Как он вышел? Выскочил с ружьем наперевес?

– Нет, он вылез осторожно, как будто боялся провалиться в яму со змеями. Достал из ящика мешок, положил в кабину, вытащил мертвого водителя, сел на его место и застрелился.

– Как вел себя мальчик-обезьяна?

– Спокойно. Никуда не торопился. Ходил туда-сюда, махал хвостом. Забрал мешок, прыгнул в темноту и исчез.

– Почему ты решил, что это был мальчик-обезьяна, а не просто мальчик или просто обезьяна?

– Он похож на обезьяну, я видел их много раз. Ходил на задних лапах и махал хвостом, но обезьяны не умеют говорить, а этот умеет. Значит, это был мальчик-обезьяна.

– Что он сказал?

– Он сказал: “Как дети”. Больше ничего не говорил, только это. Когда мешок забрал, сказал: “Как дети”.

– Как дети…

– Я могу идти? – спросил Ибтихадж.

– Иди. Если ты нам снова понадобишься, мы тебя найдем.

Ибтихадж развернулся и вприпрыжку побежал в сторону лагеря.

– На лобовом стекле остались какие-нибудь следы?

– Нет, ничего кроме дорожной пыли.

– Если они перевозили ценную вещь из башни Кащея, необходимо сообщить о произошедшем в башню Кащея, и как можно быстрее.