Александр Бубнов – В Ставке Верховного главнокомандующего. Воспоминания адмирала. 1914–1918 (страница 9)

Главнокомандующий Северо-Западным фронтом генерал Жилинский не отдавал себе ясного отчета в стратегической обстановке в Восточной Пруссии и не принял соответствующих мер для объединения действий армий генералов Самсонова и Ренненкампфа. Этим генерал Ренненкампф объяснял свое бездействие во время наступления армии Самсонова. Бездействие, которое общественное мнение назвало преступным и усмотрело в нем даже признаки измены, ибо главным образом из-за него немцам удалось нанести столь тяжелое поражение армии Самсонова.

Известная доля вины, падавшая на генерала Жилинского, не освобождала, однако, генерала Ренненкампфа от ответственности за непроявление инициативы, пассивность, неумение оценить обстановку и недостаточное стремление к установлению оперативной связи с армией генерала Самсонова. В результате Гинденбург, оставив перед целой армией Ренненкампфа одну лишь кавалерийскую завесу, беспрепятственно сосредоточил все свои силы против армии генерала Самсонова.

Бездействию армии генерала Ренненкампфа много способствовали и невероятная его метода командования армией, и хаос, царивший в его штабе. Однако он не был тогда же смещен отчасти вследствие его настойчивых ссылок на вину генерала Жилинского, отчасти вследствие симпатий, которыми пользовался в придворных кругах, и отчасти вследствие опасения, как бы его немедленная смена не послужила подтверждением слухов о его измене, тем более что он носил немецкую фамилию.

При дальнейшем изучении причин Самсоновской катастрофы выяснилось, что генерал Самсонов в самый критический момент выпустил из рук оперативное руководство армией.

Не имея почти никаких сведений о противнике вследствие плохо организованной армейской разведки и расходясь во мнениях о ведении операций не только с главнокомандующим фронтом, но и с собственным своим начальником штаба, он, когда его присутствие в штабе армии было особенно необходимо, отправился на фронт, предоставив начальнику штаба оперативное руководство армией. Вследствие этого начальник штаба, не пользовавшийся достаточным авторитетом у командиров корпусов, лишился возможности прибегать для принятия быстрых оперативных решений к авторитету уехавшего на фронт командующего армией, сношения с которым часто прерывались по причине плохо налаженной связи и постоянных его перемещений с места на место.

Между тем в той обстановке, в которой происходило наступление армии генерала Самсонова, от быстроты оперативных решений командования армией зависел не только успех наступления, но и безопасность самой армии: корпуса, расходясь веером и постепенно ослабляя между собой оперативную связь, быстро двигались вперед, навстречу неизвестно где находящемуся и что-то предпринимающему противнику. В таких условиях в любой момент могло внезапно создаться критическое положение, из которого армию возможно было вывести без катастрофы лишь быстрым и твердым оперативным руководством. Для этого, конечно, было прежде всего необходимо постоянное, ежеминутное присутствие командующего армией в штабе.

Оторвавшись же от своего штаба и переместившись на один из участков фронта, генерал Самсонов утратил возможность лично влиять на общий ход операций и оказался беспомощным зрителем разгрома вверенной ему армии, что и привело его к трагическому решению покончить с собой.

Корпуса, полагаясь на оперативное руководство командования армии и на армейскую разведку, быстро двигались вперед, часто утрачивая связь со штабом армии и с соседями не столько из-за недостатка средств связи, сколько вследствие неумения эту связь организовать. Не ведя впереди себя дальней разведки, они шли вслепую, как обреченные, прямо в пасть неприятелю.

Трагизм ситуации усугублялся еще и тем, что штабы некоторых войсковых частей, стремясь с помощью беспроволочного телеграфа восстановить утраченную связь, посылали депеши с точным указанием своих мест и оперативных предположений открыто, без шифровки, что в значительной мере содействовало окружению и разгрому немцами самсоновской армии. Беспроволочный телеграф позволил обнаружить крупный недостаток в подготовке войск к использованию современных боевых средств и низкий интеллектуальный уровень тех, кто ими пользовался.

При выяснении причин разгрома самсоновской армии Ставкой было обращено особое внимание на действия командира 1-го армейского корпуса генерала Артамонова, того самого, карьера коего была основана на ханжестве, хвастовстве и низкопоклонстве. Этот левофланговый корпус армии играл чрезвычайно важную роль в ее наступательной операции, так как помимо защиты фланга представлял точку опоры всего ее маневра.

Войдя в соприкосновение с противником, не превосходящим его в силах, генерал Артамонов совершенно растерялся в боевой обстановке и, несмотря на то, что эта обстановка была ему благоприятна, оттянул без всяких оснований весь свой корпус на целый переход назад, не предупредив своевременно об этом ни штаб армии, ни своего соседа. Этим он внезапно обнажил фланг армии и дал немцам возможность пройти в глубокий тыл ушедших далеко вперед ее главных сил.

После Самсоновской катастрофы генерал Артамонов был уволен со службы, хотя по справедливости его следовало бы отдать под суд, как того хотел великий князь Николай Николаевич.

Помимо вышеприведенной безотрадной картины командования и оперативного руководства выяснился также недостаток стойкости некоторых войсковых частей под огнем немецкой тяжелой артиллерии, чему в значительной мере способствовало почти полное отсутствие у нас соответствующих артиллерийских орудий, которые могли бы бороться с немцами.

Единственным утешительным фактом, установленным при изучении катастрофы армии генерала Самсонова, было геройское самопожертвование и безукоризненное исполнение своего долга низшим офицерским составом во главе с командирами полков и батарей.

Таким образом, изучение причин катастрофы армии генерала Самсонова выявило неспособность большинства высших военных начальников, недостаточное ведение разведки, неумение поддерживать связь и пользоваться для этого новейшими техническими средствами, хаотические методы командования и неудовлетворительную организацию оперативного руководства войсками в штабах высших войсковых соединений.

По выяснении этого штабом Верховного главнокомандующего были изданы инструкции и приняты решительные меры к устранению обнаруженных крупных недостатков, и в дальнейшем они больше не допускались.

Глава 8

Верховное руководство военными действиями

Своим решением перебросить два корпуса из состава войск, сосредоточенных в районе Варшавы, на правый фланг Юго-Западного фронта великий князь обеспечил нам победу в Галицийской битве, следствием чего было поспешное отступление австрийской армии из Галиции за Карпаты.

Во время этого отступления австрийцы потеряли сотни тысяч пленными, тысячи орудий, неисчислимое количество боевых запасов и принуждены были сдать нам после сравнительно короткой осады первоклассную крепость Перемышль. Однако это отступление не повлекло за собой полного разгрома австрийцев, как предполагалось замыслом плана войны, не столько вследствие порочности этого плана – как утверждает генерал Головин, – сколько вследствие неподчинения командования 3-й армии Юго-Западного фронта в критический момент Галицийской битвы оперативным указаниям штаба фронта.

Дело в том, что в то время как Галицийская битва на северном направлении, где действовала главная масса австрийских войск, достигла максимального напряжения, штаб фронта приказал 3-й армии, наступавшей в западном направлении с целью занятия главного города Галиции Львова, оставить против Львова заслон и переменить направление наступления на северо-запад, с тем чтобы выйти в тыл австрийцам, упорно сражавшимся на северном – главном – направлении битвы.

Вследствие болезни командующего 3-й армией генерала Н.В. Рузского оперативное руководство находилось в руках начальника штаба генерала М.И. Драгомирова и генерал-квартирмейстера полковника Бонч-Бруевича, того самого Бонч-Бруевича[13], который после захвата власти большевиками сыграл столь гнусную роль при ликвидации Ставки.

Генерал Драгомиров считал, что главная цель армии – занятие сильно укрепленного, по мнению штаба армии, Львова, для чего упорно группировал на Львовском направлении главные силы своей армии, оставаясь глухим к указаниям штаба фронта о перемене наступления армии в северо-западном направлении. В этом ему усердно помогал полковник Бонч-Бруевич, роль коего была в высшей степени подозрительна. А именно – он по собственному почину остановил движение армии вперед как раз в тот момент, когда от быстрого ее наступления зависел исход сражения на северном направлении Галицийской битвы.

Призванный к ответственности, он объяснил свое распоряжение недоразумением. Но время было потеряно, и австрийцам удалось поспешным отступлением избежать катастрофы, которая им угрожала со стороны 3-й армии, будь она в руках другого командования.

Остановка в наступлении 3-й армии вызвала со стороны Верховного главнокомандующего повеление немедленно продолжать движение вперед; этим было ускорено отступление австрийцев, сопряженное для них с огромными потерями.