Александр Бубнов – В Ставке Верховного главнокомандующего. Воспоминания адмирала. 1914–1918 (страница 10)

Это показывает, сколь внимательно и мудро следил Верховный главнокомандующий за развитием операций и сколь целесообразно было его руководство.

Случай этот выявил помимо недостатка так называемой оперативной дисциплины у некоторых высших начальников также и недостаток в разведывательной работе при подготовке к войне.

Дело в том, что наш Генеральный штаб считал Львов первоклассной крепостью с отличным гарнизоном, поэтому командование 3-й армии считало необходимым сгруппировать на львовском направлении не только все свои силы, но и часть сил соседней 8-й армии, чтобы занять город.

По этой причине командование 3-й армии весьма неохотно и с замедлением реагировало на указания штаба фронта о выделении значительных сил для действий на северо-западном направлении и лишь после повторного категорического приказания выдвинуло туда армию.

Однако вскоре обнаружилось, что Львов – это не крепость и в нем вообще не было никакого гарнизона, так что его, к собственному удивлению и удивлению штаба армии, заняла совершенно незначительная войсковая часть. Все это лишний раз доказывает, какое пагубное влияние на ход операции может оказать предвзятое представление о противнике, основанное на ошибочных или недостаточных данных разведки мирного времени, ибо задержка у Львова уменьшила размер нанесенного нами противнику поражения в Галиции, каковое при своевременном выходе 3-й армии в тыл австрийцев могло бы обратиться для них в полную катастрофу.

После победы в Галицийской битве великий князь непрестанно настаивал на том, чтобы преследование отступавших из Галиции австрийцев велось самым энергичным образом, и в этом смысле Ставкой отдавались войскам Юго-Западного фронта многочисленные и неотступные повеления.

Надо сказать, что войска в максимальной мере отозвались на эти повеления Верховного главнокомандующего и, не щадя своих сил, без отдыха преследовали отступающего противника. Однако, несмотря на огромные потери, части отступавшей австрийской армии удалось достигнуть Карпат и укрепиться в их проходах.

Наши многочисленные попытки овладеть этими проходами и ворваться в Венгрию не увенчались успехом, отчасти вследствие трудности в преодолении этих проходов, особенно в осеннее и зимнее время, отчасти – крайнего утомления наших войск после продолжительного преследования, а главным образом вследствие того, что в это время стало уже обнаруживаться грозное и чреватое страшными для нас последствиями явление – недостаток боеприпасов, принудивший Верховное командование отдать распоряжение «Беречь патроны».

В верховном руководстве Галицийской битвой великий князь проявил крайнюю решимость, настойчивость и неуклонное стремление к достижению цели. Он сделал все, что можно было сделать в той обстановке войны, в которой Галицийская битва разыгралась.

Эта обстановка была значительно затруднена обязательством поддержать нашу союзницу Францию, вследствие чего против австрийской армии были выделены сравнительно скромные силы, особенно на правом фланге нашего Юго-Западного фронта. Вместе с тем в критический момент Галицийской битвы на общую обстановку повлияла катастрофа армии генерала Самсонова, и, наконец, несоответствие своему назначению командования 3-й армии не дало нам возможности нанести австрийцам решительное поражение.

Своими целесообразными и решительными указаниями великий князь, сколько возможно, исправил эти недостатки и обеспечил максимум успеха, который в этой обстановке можно было получить. И военное отличие орденом Святого Георгия 2-й степени за победу в Галицийской битве было лишь скромным воздаянием за его заслуги в деле Верховного командования и руководства военными действиями.

Но также нельзя не отметить, что это трудное дело было ему значительно облегчено доблестью и безграничной жертвенностью наших войск.

После того как во Франции, на Марне, было остановлено немецкое наступление, главным образом благодаря мощному нашему содействию давлением на Германию, приведшему к гибели армии генерала Самсонова, немцы приступили к переброске с Французского фронта нескольких корпусов на наш фронт для оказания помощи австрийской армии.

Сосредоточив в короткий срок благодаря чрезвычайно развитой своей железнодорожной сети довольно значительные силы, они в середине сентября (когда еще не вполне было закончено сосредоточение русской армии, так как сибирские войска еще не прибыли на фронт) перешли в энергичное наступление.

Оно развивалось в трех оперативных направлениях: в области Мазурских озер в восточном направлении к реке Неман; из Восточной Пруссии в южном направлении к Буго-Наревскому фронту и из Западной Пруссии в юго-восточном направлении к Варшаве.

Наступление немцев имело для нас угрожающий характер, как потому, что они могли выйти в глубокий тыл Юго-Западного фронта, так и потому, что сосредоточение войск на Северо-Западном фронте, как сказано выше, не было еще закончено.

Сразу же на всех трех направлениях немецкого наступления, к которому вскоре присоединилось еще и четвертое – из района Познани на восток к Варшаве и Ивангороду, – положение сделалось для нас критическим.

На первом из этих направлений после упорных боев в области Мазурских озер мы были отброшены на линию реки Неман, которую немцам, однако, не удалось перейти благодаря поддержке, которую оказали подоспевшими в последнюю минуту подкреплениями наши крепости Ковно и Гродно.

Более опасным было для нас немецкое наступление на Буго-Наревском фронте, особенно в части его, примыкающей к правому берегу Вислы, ибо при успехе оно давало возможность немцам отрезать весь Привисленский край со всеми нашими войсками, находившимися за Вислой и на левом ее берегу.

Поэтому немцы, сосредоточив на этом направлении весьма крупные силы, упорно добивались успеха повторными атаками. Временами положение – особенно в части фронта, прилегающей к Висле, – становилось для нас критическим. К счастью, подоспевшим доблестным сибирским корпусам удалось ценою громадных потерь и истинного геройства остановить немецкое наступление и окончательно там закрепиться.

На Зависленском фронте, особенно на правом его участке, прилегавшем к Висле, где действовали главным образом конные наши части, положение сейчас же, после начала немцами наступления из Западной Пруссии и из района Познани, сделалось для нас весьма тяжелым.

Крупные немецкие силы, наступавшие в этом направлении, без затруднения отбросили сравнительно незначительные наши части и быстро развили наступление к Варшаве в целях захвата варшавских мостовых переправ для переброски своих войск на правый берег Вислы и выхода в тыл нашим, упорно сопротивлявшимся на Буго-Наревском фронте, корпусам.

Продвижение немцев на этом направлении было столь стремительным, что некоторые наши части начали даже отходить через варшавские мосты на правый берег Вислы и появилась опасность потери варшавской переправы.

Однако энергичным вмешательством Верховного главнокомандующего и своевременной переброской на этот участок фронта стратегических резервов удалось и здесь остановить немецкое наступление, сохранив на левом берегу Вислы значительный плацдарм для развертывания войск.

Именно тут и родилась легенда о том, что великий князь, стоя на варшавском мосту и физически расправляясь с высшими войсковыми начальниками, лично остановил отступление и сохранил за нами варшавскую переправу.

Столь же опасным было для нас наступление значительных сил противника в направлении Варшава – Ивангород, так как оно было оперативно согласовано с действиями австрийских войск на правом берегу Вислы в Западной Галиции.

Целью наступления было овладение переправами через Вислу в Ивангороде, чтобы иметь возможность, перебросив значительные силы на правый берег Вислы, ударить в тыл нашего фронта в Западной Галиции и вырвать из наших рук достигнутую в Галицийской битве победу.

Сколь важное значение придавало немецкое Верховное командование действиям на этом направлении, видно по тому, что оно сейчас же после катастрофы армии генерала Самсонова доверило руководство действиями на этом направлении Гинденбургу и Людендорфу, поставив их во главе 9-й германской армии.

Для нас тяжесть действий усугублялась не только тем, что все наши силы были сосредоточены в районе Варшавы и на Буго-Наревском фронте, а на этом направлении остались слабые второочередные части, но еще и тем, что незадолго до войны Ивангородская крепость, защищавшая переправы через Вислу, была разоружена и верки ее были частично разрушены.

Разоружение Ивангородской, равно как и Варшавской, крепости последовало в связи с перенесением в начале столетия нашего стратегического развертывания из Завислен-ской Польши в районы правого берега Вислы и с началом войны отказом от развития наступательных операций в Зависленской Польше, что было основным замыслом милютинской стратегии.

Отказ же от этой стратегии и принятие более осторожного плана войны, основанного на развертывании сил в Правобережной Польше, с опорой на крепость Брест-Литовск, явились следствием нашего ослабления в войне с Японией и сильного роста германской военной мощи.

Однако тотчас же после начала войны Верховный главнокомандующий обратил внимание на то, сколь важное значение будут иметь ивангородские мостовые переправы при развитии нашего наступления в Западной Галиции, и принял решение восстановить, насколько возможно, боеспособность верков упраздненной крепости Ивангород, с тем чтобы воспрепятствовать или, во всяком случае, затруднить немцам овладение переправами.