Александр Бубнов – В Ставке Верховного главнокомандующего. Воспоминания адмирала. 1914–1918 (страница 24)

В обстановке же позиционной войны, когда фронт протянулся от моря до моря и когда по суше невозможен никакой другой маневр, кроме лобового удара в целях прорыва фронта, стратегическое руководство ограничивается лишь выбором места и времени этого прорыва.

Тут не нужна та гениальная интуиция, которая в маневренной войне побуждает великих полководцев принимать целесообразные оперативные решения в связи с постоянно меняющейся обстановкой.

Тут, в закрепленной на долгие периоды времени обстановке с неизменно начертанной линией фронта, нужна не гениальная интуиция, а методичный, кропотливый расчет. Тщательное изучение военно-географических условий позволяет найти наивыгоднейшее место для прорыва. Подсчет же нарастания наших сил и сопоставление их с силами противника дают возможность определить, когда наступит благоприятный момент для этого прорыва, принимая при этом во внимание климатические условия.

Для решения этой задачи, то есть для верховного оперативного руководства нашей армией в обстановке позиционной войны, лучшего военачальника, нежели генерал Алексеев, трудно было бы себе представить.

Благодаря своей исключительной вдумчивости и знанию дела он, как никто другой, был способен всесторонне проанализировать сложившуюся обстановку и вынести наиболее целесообразное решение.

Взявшись за это дело вскоре после своего назначения на должность начальника штаба Верховного главнокомандующего, генерал Алексеев прежде всего пришел к заключению, что прорыв необходимо осуществить на Юго-Западном фронте, где нам противостояли австрийские войска и потому можно было ожидать значительно менее упорного сопротивления, чем на Северо-Западном фронте, где действовали немцы. В связи с этим решением главнокомандующим Юго-Западным фронтом был назначен вместо «устаревшего» генерала Н.И. Иванова генерал А.А. Брусилов, выдвинувшийся благодаря своей энергии и стратегическим способностям во время наступления русской армии в Галиции в начале войны. От него можно было ожидать решительности и настойчивости в руководстве войсками при прорыве, что и подтвердилось при нашем наступлении в Галиции летом 1916 года, получившем название Брусиловский прорыв.

На Юго-Западном фронте для проведения предстоящей операции был выбран такой участок, где сравнительно легко было осуществить прорыв и где имелась возможность развить наступление в глубокий тыл противника. Подача же к нему подкреплений противника была бы наиболее затруднительна. Кроме того, при выборе участка для прорыва генерал Алексеев обратил особое внимание на наличие условий, позволяющих сохранить в тайне все сложные и длительные работы по подготовке наступления.

Выбор участка с этой точки зрения оказался идеальным. Противник до самого последнего момента не заметил нашей подготовки, ведущейся месяцами, что позволило сосредоточить здесь огромные запасы, артиллерийские батареи и другие боевые средства.

Целесообразность и искусность выбора места прорыва полностью подтвердилась, когда во время революции наши войска, несмотря на полную потерю своей боеспособности и деморализацию, с невероятной легкостью и почти без потерь пробили здесь Австрийский фронт.

Что касается определения времени прорыва, таковое обусловливалось накоплением на данном участке запасов и средств, достаточных для его осуществления, что в свою очередь зависело от времени, необходимого для их создания и доставки на фронт.

Располагая сведениями о производительности нашей военной промышленности, данными о заготовках за границей и принимая во внимание провозную способность нашего северного пути, генерал Алексеев установил, что достаточное количество боевых средств и запасов на участке прорыва не может быть сосредоточено ранее начала 1917 года. При этом был принят в расчет и значительный резерв запасов на тот случай, если бы пришлось в течение 1916 года предпринять для отражения возможных атак противника операции, связанные со значительными расходами боевых припасов.

Сделав все необходимые расчеты и учтя климатические данные, генерал Алексеев окончательно назначил для прорыва на Юго-Западном фронте март 1917 года. Именно к этому сроку были приурочены все приготовления.

Не в наших, конечно, интересах было предпринимать в течение всего периода подготовки к прорыву на Юго-Западном фронте, то есть с осени 1915 года и до весны 1917 года, какие бы то ни было наступательные операции значительных размеров, ибо восстановление боеспособности армии и накопление запасов шли по известным причинам чрезвычайно медленно. Всякая крупная операция на нашем фронте в течение 1916 года могла отдалить назначенный для главного прорыва срок вследствие расхода боевых запасов.

Однако нельзя было не считаться, с одной стороны, с возможностью какой-либо значительной наступательной операции противника, а с другой – с необходимостью проведения крупных операций, обусловленных нашими союзническими обязательствами.

И действительно, дальнейший ход военных действий показал, сколь правильным было предусмотреть при подготовке к главному прорыву известный резерв запасов для вышеуказанных целей, ибо в течение 1916 года волей-неволей пришлось предпринять две крупные операции, выполняя свой союзнический долг.

В феврале 1916 года немцы начали решительную операцию прорыва на Западном фронте в районе Вердена. Так как положение на Французском фронте сразу же стало критическим, мы вынуждены были для помощи французам и отвлечения немецких сил предпринять крупную наступательную операцию на Северо-Западном фронте в районе озера Нарочь. Северо-Западный фронт был ближе всего к источникам пополнения боевыми запасами, каковые к моменту начала этой операции далеко еще не были восстановлены после нашего отступления в 1915 году. Поэтому он и был выбран для наступления. А так как положение у Вердена становилось все более и более критическим, нам пришлось начать операцию у озера Нарочь в марте, в самую весеннюю распутицу.

Операция значительно облегчила положение у Вердена, где немцам, несмотря на их невероятную настойчивость, прорыв не удался и где они понесли громадные потери. Но и нам операция у озера Нарочь, по выражению Людендорфа, «захлебнувшаяся в грязи и крови», стоила также немалых жертв.

15 мая 1916 года австрийцы предприняли решительное наступление против Италии, где положение сразу же приняло катастрофический характер. Представители военной миссии Италии в Ставке так приуныли, что на них жалко было смотреть.

Буквально говоря, для спасения Италии нам в срочном порядке пришлось перейти в наступление на Юго-Западном фронте, потому что он был ближе всего к Италии, и давление на австрийцев именно здесь быстрее должно было бы отразиться на итальянском театре военных действий, что на самом деле и произошло.

В начале июня войска генерала Брусилова стремительно атаковали австрийцев в районе Луцка и принудили их к поспешному отступлению. Так началось Брусиловское наступление 1916 года.

Избранный для главной атаки район находился значительно севернее участка фронта, предназначенного для прорыва весной 1917 года, и потому наступление у Луцка не демаскировало наши приготовления на этом участке.

Брусиловское наступление, сопровождавшееся прорывом австрийского фронта в нескольких местах, развивалось столь успешно, что уже в конце июля можно было надеяться достигнуть результатов, имеющих решающее влияние на весь ход войны. Однако нам этого не удалось, с одной стороны, потому, что к этому времени мы не успели сосредоточить на Юго-Западном фронте достаточно боевых припасов для операции таких размеров, с другой – потому, что австрийские части были заменены свежими немецкими войсками, и в начале августа Брусиловское наступление было окончено.

Хотя это наступление и не достигло решающих для всей войны результатов – на которые мы в его начале и не рассчитывали, – поставленная задача, то есть спасение Италии, была выполнена. Кроме того, оно выявило столь значительную степень потери боеспособности и сопротивляемости австрийской армии, что в успехе готовящегося нами в марте 1917 года наступления не могло быть уже никакого сомнения.

Ход военных действий на нашем сухопутном фронте в течение 1916 года показал, сколь целесообразно было верховное оперативное руководство ими и сколь правильны были сделанные расчеты по подготовке нашего решающего наступления, приуроченные к весне 1917 года. Причем военные действия в 1916 году были так направлены, что ими не была демаскирована наша подготовка к решающему наступлению, которое в 1917 году застало австрийцев совершенно врасплох.

Осенью 1916 года Верховному командованию пришлось решать еще один важный вопрос оперативного характера в связи с присоединением к Антанте Румынии и выступлением ее против Германии.

Уже с самого начала боевых действий дипломатия Антанты всеми способами и средствами старалась привлечь на свою сторону Румынию и заставить ее принять участие в войне.

Помимо нашего посланника в Бухаресте С.А. Паклевского-Козелла, пользовавшегося в Румынии большим влиянием, другим деятельным «агентом» в этом вопросе был начальник Дунайской речной флотилии свиты его величества контр-адмирал М.М. Веселкин, сделавший из выступления Румынии свой point d’honneur[17].