Александр Бубнов – В Ставке Верховного главнокомандующего. Воспоминания адмирала. 1914–1918 (страница 26)

Однако для широкого и искусного использования моря в целях стратегического маневрирования верховное оперативное руководство должно уметь согласовывать действия двух совершенно разнородных элементов – суши и моря – и правильно оценивать оперативные возможности двух столь разнохарактерных по своим свойствам вооруженных сил, как армия и флот.

Здесь Верховный главнокомандующий должен обладать, помимо обычных свойств выдающегося полководца, глубоким знанием обстановки ведения войны и на суше и на море, умением руководить маневрированием как сухопутных, так и морских вооруженных сил, способностью правильно оценивать боевые свойства армии и флота и, наконец, иметь широкий размах стратегической мысли в решении вопроса об использовании моря для маневрирования всеми силами, во главе которых он стоит.

Наш сухопутный фронт протянулся от Балтийского до Черного моря.

На Балтике, где господствовал немецкий флот, значительно превосходивший наш Балтийский флот по силе, всякая возможность широкого стратегического маневрирования была исключена. Но зато она была полностью обеспечена на Черном море, где безусловное господство принадлежало нашему Черноморскому флоту и где мы в 1916 году уже имели транспортную флотилию, способную перебросить на неприятельское побережье в один прием целый армейский корпус усиленного состава, а впоследствии обеспечить снабжение и питание высаженной в два-три приема десантной армии силой до трех армейских корпусов со всеми их тыловыми учреждениями и службами.

Овладение Босфорским проливом, которое, как мы знаем, должно было иметь решающее влияние на исход всей войны, могло быть достигнуто лишь широким десантным маневром по Черному морю.

Однако, к великому сожалению, наше Верховное командование не решилось осуществить этот маневр, главным образом потому, что генерал Алексеев и его сотрудники не обладали достаточно широким размахом стратегической мысли, свойственным выдающимся военачальникам, и к тому же не отдавали себе ясного отчета об оперативных возможностях морской вооруженной силы.

Черное море в Первую мировую войну фактически использовалось лишь для простых перевозок более или менее крупных войсковых частей и небольших десантных операций тактического характера на участке прибрежного фланга турецкого фронта, инициатива проведения которых всецело принадлежала командованию на Кавказском театре военных действий, где эти операции проводились.

Глава 5

Верховное оперативное руководство военными действиями на морях. назначение адмирала А.В. Колчака командующим Черноморским флотом

За все то время, пока государь оставался на посту Верховного главнокомандующего, и до самого конца войны командующий Балтийским флотом был подчинен главнокомандующему Северо-Западным фронтом, а потому директивы Верховного командования этому флоту имели лишь общий оперативный характер.

Задачи Балтийского флота в общем ходе военных действий состояли в том, что он должен был прочно оборонять подступы к столице с моря и для этого воспрепятствовать проникновению противника в Финский залив, а также оборонять правый фланг нашего фронта от нападений со стороны моря и для этого препятствовать проникновению противника в Рижский залив, на который этот фланг опирался.

Эту директиву командование Балтийского флота расширило по собственному почину ведением наступательных операций внезапного характера в средней и южной части Балтийского моря.

В общем, ход военных действий на Балтийском море в 1916 году был продолжением тех же операций, которые велись на нем в 1915 году, но объем их и успешность значительно увеличились, ибо за зиму 1915/16 года сила флота и оборонительная способность Балтийского театра войны значительно возросли.

В строй вступили четыре мощных броненосца, несколько больших быстроходных эскадренных миноносцев, несколько подводных лодок и разные вспомогательные суда. Кроме того, за зиму было возведено множество батарей и укреплений на берегах и островах обоих заливов, что обратило эти заливы в сильно укрепленные районы, дополненные многочисленными минными заграждениями.

В течение 1916 года немецкий флот не сделал ни одной попытки прорваться в Рижский залив и вести там операции для поддержки своего сухопутного фронта. Между тем части нашего флота, оперировавшие в этом заливе, оказывали мощную поддержку русскому приморскому флангу бомбардированием судовой артиллерией большого калибра позиций немецких войск на берегу и внезапными высадками небольших отрядов в тыл приморского фланга немецкого фронта.

Поздней осенью 1916 года одиннадцать немецких быстроходных миноносцев, составлявших самую мощную минную флотилию немцев, сделали попытку прорваться в Финский залив, закончившуюся для них катастрофой: семь из них погибли на минных заграждениях.

Наши легкие силы, поддержанные броненосцами, продолжали, так же как и в 1915 году, вести смелые наступательные операции в водах полного господства противника. Операции эти, состоявшие главным образом в постановке минных заграждений, имели целью затруднить морские сообщения немцев с их войсками на побережье Балтийского моря и со Швецией, откуда Германия получала чрезвычайно для нее важное снабжение. В этих операциях участвовали наши и английские подводные лодки, проникшие через Зунд[19] в начале войны в Балтийское море и присоединившиеся к Балтийскому флоту.

Операции эти нанесли известный вред противнику, но главным образом способствовали поддержанию духа, особенно среди экипажей больших судов, принимавших в них участие в качестве тактической опоры для легких сил.

В 1916 году среди членов экипажей больших судов из-за вынужденного их относительного бездействия начали появляться признаки деморализации, выразившиеся в беспорядках, неожиданно вспыхнувших на одном из них. В связи с этим Верховное командование значительно изменило свою директиву, по которой ограничивалось право командующего флотом употреблять новые броненосцы для наступательных операций. После этого они стали гораздо чаще принимать участие в операциях, что благотворно подействовало на дух экипажей, и беспорядки больше не повторялись.

До самой революции Балтийский флот полностью и даже с лихвой выполнял все поставленные задачи. Немцы не рисковали предпринимать на Балтийском море никаких более или менее значительных операций вследствие искусно и прочно организованной нами обороны этого морского театра военных действий.

31 мая 1916 года произошло главное морское событие Первой мировой войны – Ютландское сражение между английским и немецким флотами, закончившееся для англичан крупным «тактическим неуспехом», ибо они понесли значительные потери, однако вредных для них стратегических последствий это не имело и обстановка на море не изменилась в пользу немцев.

По дошедшим в Ставку первым сбивчивым сведениям, об английских потерях в этом сражении можно было заключить, что англичане потерпели поражение, тем более что сведения исходили из официального английского источника. В течение трех дней, пока не была получена исчерпывающая информация об истинном положении вещей, адмирал Филимор, глава английской военной миссии в Ставке, пребывал в состоянии большого переполоха, часами обсуждая с нами, как сие могло случиться.

Впоследствии распространились слухи, что английские правители намеренно опубликовали такие сбивчивые и неясные сведения о поражении британского флота, для того чтобы этим вызвать резкое падение английских акций на американской бирже и скупить их там по низкой цене. Верно ли это, трудно сказать, но со стороны «коварного Альбиона» такое было возможно.

Здесь, однако, не могу не упомянуть, что до встречи немецкого флота у Ютланда с целым британским флотом, чего немцы тщательно старались избежать, дошло лишь благодаря одной чрезвычайно важной услуге, которую мы оказали англичанам в начале войны и о которой они старательно замалчивают, хотя она в действительности имела громадное значение.

Дело было в следующем. В самом начале войны немецкий крейсер «Магдебург» выскочил ночью в тумане на островок Оденсхольм в устье Финского залива. И выскочил так, что носовая часть корпуса оказалась на суше. На рассвете сопровождавшие крейсер миноносцы сняли с него почти всю команду и ушли. Остались лишь несколько матросов и командир крейсера капитан 1-го ранга фон Хабеннихст. Его фамилия означала «ничего не имеющий» и оказалась «вещей», ибо он, как мы увидим, лишился всего, и даже свободы. Утром на крейсер был послан отряд наших матросов во главе с лейтенантом Гамильтоном, потомком англичанина, перешедшего при Петре Великом на нашу службу, с приказанием завладеть крейсером. Когда было получено известие о положении на крейсере, командующий флотом приказал немедленно спустить водолазов с находящихся вблизи наших кораблей, чтобы обследовать повреждения «Магдебурга» и заодно посмотреть, не лежат ли вблизи него на дне секретные сигнальные книги и кодексы, каковые, по уставу всех флотов, должны выбрасываться в таких случаях за борт, если их нельзя сжечь в топках. И действительно, все эти книги и кодексы шифров радиосвязи лежали как раз под мостиком, откуда они были выброшены за борт, ибо вода немедленно после крушения залила топки.