Александр Бубнов – В Ставке Верховного главнокомандующего. Воспоминания адмирала. 1914–1918 (страница 13)

На все это потребовалось немало времени, и прошло несколько месяцев, прежде чем охрана этого пути, несмотря на проявленную всеми органами и чинами морского ведомства невероятную энергию, была вполне организована.

Вместе с тем на морское ведомство были также возложены работы по увеличению пропускной способности Архангельского порта, созданию нового разгрузочного порта в малозамерзаемом Кольском заливе и, кроме того, заботы по закупке и постройке за границей мощных ледоколов для сколь возможно большего увеличения навигационного периода в Белом море.

И тут в борьбе с суровыми климатическими условиями, при отсутствии самых необходимых средств чины морского ведомства проявили энергию и просто чудеса находчивости, доведя порученные им дела в сравнительно незначительный срок до благополучного конца.

Одновременно с этим министерство путей сообщения вело энергичные работы по увеличению провозной способности Архангельской железной дороги и постройке железнодорожной ветки вокруг Белого моря к Кольскому заливу.

Хотя во всех работах по организации морской охраны и увеличению провозной способности морских и сухопутных путей сообщения были проявлены сверхчеловеческие усилия (в обычных условиях на это потребовалось бы много лет), они увенчались успехом лишь к концу 1915 года, то есть через много месяцев после того трагического положения, в котором оказалась наша армия из-за недостатка боевых припасов.

То критическое положение, в котором оказалась Россия в отношении своих сообщений с заграницей во время войны, яснее всего показывает полнейшую непредусмотрительность, неспособность вдумчиво оценивать обстановку и отсутствие соответствующей объединенной деятельности в вопросе подготовки государства к войне. Для всякого, хоть сколько-нибудь интеллигентного, человека было ясно, что в случае войны с Германией и Австрией Россия неминуемо лишится всех своих железнодорожных сообщений с Западной Европой и морских сообщений по Балтийскому морю. А после младотурецкой революции и наложения Германией своей руки на Турцию не могло подлежать сомнению, что наши морские сообщения через турецкие проливы окажутся в случае войны с Германией под серьезнейшей угрозой. Таким образом, Россия могла оказаться почти совсем отрезанной от своих союзников и вообще от внешнего мира.

Даже оставляя в стороне капитальной важности вопрос о снабжении армии, правительство не имело права не задуматься серьезно о пагубном влиянии на экономическую и социальную жизнь страны (а следовательно, и на ее способность вести войну) потери путей сообщения, по коим совершалось 97 процентов ее товарообмена с внешним миром. Оно не смело не задуматься над этим еще и потому, что в истории России уже был печальный опыт: во время Крымской войны 1854–1856 годов она была принуждена к капитуляции главным образом вследствие прекращения товарообмена.

Если бы правительство отдавало себе во всем этом отчет, оно задолго до войны предприняло бы все меры к увеличению провозной способности Северного пути. А так как этот путь, даже при максимальном своем развитии, далеко не был бы в состоянии восполнить потерю главных юго-западных путей, правительство должно было бы направить все свои дипломатические усилия к тому, чтобы сохранить в случае войны пути сообщения через турецкие проливы. Если бы не увенчались успехом дипломатические усилия, следовало бы принять меры для всесторонней и энергичной подготовки к решению этого вопроса в случае войны силой и дать в связи с этим определенные директивы военному и морскому ведомствам.

Между тем, как известно, правительство не предприняло до войны решительно никаких мер для увеличения провозной способности Северного пути, а задача обеспечения в случае войны пути сообщения через турецкие проливы не была им поставлена. Иными словами, правительство в деле подготовки тяжелой войны, которая угрожала России, проявило не только полную непредусмотрительность и неразумение, но и преступную небрежность.

Руководители нашей внешней политики рассматривали вопрос о турецких проливах как отдаленную цель русских национально-государственных стремлений, для достижения которой следовало бы выжидать благоприятной обстановки, и выдвинули эту цель лишь спустя значительное время после начала войны.

Приблизительно так же относилось к решению этого вопроса и руководство нашими военными силами, связывая его с результатами победоносной войны против Тройственного союза. Таким образом, и руководители нашей внешней политики, и командование вооруженных сил рассматривали вопрос о турецких проливах безотносительно к капитальной его важности для успешного ведения самой этой войны, ибо никто не поставил их своевременно в известность об этом и не потребовал от них принятия соответствующих мер.

Это оказалось прямым следствием отсутствия у нас объединенного Кабинета министров, ответственного за целесообразное направление государственной политики и подготовку страны к войне.

Глава 10

Военные действия на море

Подготовка флота к войне не оставляла желать ничего лучшего. Боевые припасы, то есть снаряды, самодвижущиеся мины, мины заграждения, уголь, нефть и все другое, необходимое для флота, были заготовлены в таком количестве, что за все время войны флот ни в чем не ощутил ни малейшего недостатка. Мало того, запасы эти были в таком изобилии, что представилась возможность расширить поставленные флоту задачи, а некоторую, правда незначительную, часть своих запасов флот даже мог уступить армии.

Благодаря целесообразной и мудрой работе учрежденного после войны с Японией молодого Морского генерального штаба планы войны на морях были всесторонне разработаны в полном соответствии с реальной обстановкой и приведены в согласие с планами войны сухопутных сил, а обоим флотам – Балтийскому и Черноморскому – поставлены конкретные задачи, вытекающие из обстановки и требований армии.

Подготовка личного состава к войне была доведена до небывалого совершенства. Достижения наши на этом поприще (особенно разработанные методы стрельбы и употребление мин заграждения) даже были переняты нашими союзниками, в частности англичанами, которые считали их верхом мастерства.

С одной стороны, такой поистине замечательной подготовкой к войне, которой дивились не только наши союзники, но и противники, Россия обязана тому, что молодое поколение морских офицеров, прошедших через горнило тяжелого испытания войны с Японией, не пало духом, несмотря на перенесенные унижения, а, умудренное горьким опытом и любя свой флот, дружно посвятило себя делу его возрождения. С другой стороны, решающая заслуга в деле этого возрождения принадлежит тем замечательным начальникам и руководителям, которые стояли в этот период времени во главе флота.

Можно с уверенностью сказать, что никогда в истории России не было во главе ее морского ведомства столь мудрого, благородного и просвещенного человека, каковым являлся незабвенный адмирал Иван Константинович Григорович. Окружив себя блестящими сотрудниками, И.К. Григорович, чуждый каких-либо эгоистических или карьерных соображений, выдвигал на руководящие посты и привлекал к работе возрождения флота лучшие силы личного состава, воодушевляя всех своим личным примером.

Находясь до назначения морским министром целый ряд лет на посту товарища морского министра, в руках которого была сосредоточена вся хозяйственная и техническая часть морского ведомства, именно адмирал Григорович довел материальную подготовку флота к войне до совершенства.

Перейдя в 1911 году на пост морского министра, он передал свою прежнюю должность адмиралу М.В. Бубнову, который безупречно продолжал это дело.

На пост начальника Морского генерального штаба, в руках которого была сосредоточена стратегическая подготовка к войне, Григорович привлек проникнутого сознанием своего долга адмирала А.И. Русина, который продолжил и во всех деталях закончил начатое его блестящими предшественниками, адмиралами Л.А. Брусиловым и светлейшим князем А.А. Ливеном, дело стратегической подготовки и составления планов войны.

И наконец, самым главным было то, что подготовка личного состава, его воспитание и образование находились на Балтийском море в руках командующего флотом, героя войны с Японией адмирала Н.О. Эссена, который вложил в дело этой подготовки всю свою душу и обширные знания. Пользуясь среди личного состава великой любовью и популярностью, он создал свою замечательную школу и вписал свое имя в историю флота наравне с именами самых выдающихся наших флотоводцев – адмиралов Ушакова, Сенявина и Макарова.

И вот дружными и неутомимыми усилиями личного состава флота во главе с такими выдающимися и преданными своему делу начальниками, каковыми были адмиралы Григорович, Русин и Эссен, подготовка нашей морской силы за каких-нибудь восемь лет, прошедших после ее поражения в войне с Японией, была доведена к Первой мировой войне до степени совершенства, граничащей действительно с чудом.

Этим было воочию доказано, на что способен крепкий духом и проникнутый любовью к своему делу личный состав.

К началу войны флот не располагал еще современными судами, так как находившиеся в постройке не были закончены, и военные действия в первый период войны велись лишь устарелыми кораблями. Но и в этом случае личный состав флота сумел извлечь такую пользу, что моряки Балтики успешно выполнили все поставленные перед ними задачи, и даже сумели решить ряд других.