Александр Бубенников – Последние стихи мертвеца (страница 3)

«Чудны дела твои, Господи, если мне удалось увидеть удивительные дела взаимодействия человеческих душ. Я ведь могу свидетельствовать только одно: экспериментатор Глебыч глядел в сторону молодой пару секунду не более, а потом по нашей просьбе отвернулся. Не было, как в гипнотическом сеансе, контакта глаз. Могу ведь поручиться, что в момент появления ребят на асфальтовой дорожке, ребята не глядели в сторону Глебыча. Они глядели влюблённо друг на друга, явно не в сторону Глебыча. Помнится даже одна деталь: они держались за руки, а на дорожке уже расцепили руки, чтобы…»

– Демонстрация удалось, коллега, поздравляю, – выдохнул Владимир Прокофьевич. – Прокомментируешь?..

Глебыч мрачно и сосредоточенно покачал отрицательно покачал головой и тоном заговорщика сообщил:

– Эксперимент не закончился, он будет продолжен, при обоюдном согласии сторон.

Александр Николаевич вопросительно глянул на Глебыча и попросил уточнения:

– Что вы имеете в виду?.. Ваш эксперимент мне показался чрезвычайно интересным и познавательным. Неужели демонстрация контактов живых существ на расстоянии выявила какие-то нюансы и шероховатости, требующие продолжения эксперимента?

Глебыч ничего не ответил, только что-то тяжело и мучительно обдумывал. Он даже несколько раз тяжело вздохнул, как бы подчеркивая, что именно сейчас у него нет никакого желания, да и настроения комментировать детали прошедшей демонстрации и возможности продолжения эксперимента на новом витке грядущих событий.

– Видите ли, у ребят душевные проблемы и комплексы… Я влез во время нашего душевного контакта, грубо говоря, в своих пыльных сапогах, в их душевную хрупкую обитель, отсюда и моё угнетённое состояние, раз я случайно поставил из с ног на голову, точнее, на руки… Это как калейдоскоп, тряхнул и изменил положение красок и контуров душевной настройки… Короче им вместе и каждому в отдельности нужна помощь профессионального терапевта… Эти профи могу быть я или ты, дорогой коллега Володя…

– Помилуй, старик, у тебя ведь был психический контакт, Глебыч, не у меня… Что я могу знать?.. Я видел только то, что видел – стойку на руках и ручной променад между памятниками… Больше ничего, к сожалению, я не увидел и не понял…

– Неужели ничего, Володь?

– Ничего, Глебыч, кроме, может быть одной малозаметной психологической детальки: парень подчинялся тебе, а девушкой управлял парень. Элемент психологического доминирования парня налицо.

– Молодец, старик, хотя бы это заметил. – Глебыч дернул щекой и внимательно посмотрел на Александра Николаевича.

– А вы, Николаич, заметили элемент доминирования парня над девушкой. – Видя, что тот кивнул головой, он добавил. – Может, что ещё заметили? Говорите, мне это важно для продолжения эксперимента…

– Кроме начального весёлого куража хождения на руках, честно говоря, я поймал себя на том, что на кураже девушка прошла не так уж и много. Дальше ей потребовалось мобилизовывать значительные внутренние ресурсы, чтобы соответствовать порыву своего парня. Она даже какой-то несчастливой себе представилась из-за покорности женской, девичьей, раз приходится действовать под указку парня… Даже несчастной показалась…

– Вот именно, несчастливой невестой, – резко рубанул рукой воздух Глебыч. – У неё психические душевные проблемы, причём гораздо большие, чем у её парня.

– Вы хотите им помочь, Глебыч, во второй части вашего эксперимента – так я понимаю?

– Правильно понимаете, Николаич?

– Они же упорхнули, старик… Где же их искать?

– Да никуда не упорхнули и не упорхнут, Володь, они пошли на монастырское озеро, чтобы побродить у стен обители, рука за руку, разумеется. Так я за ними… Идёмте… Потом можем вернуться к нашему Лопатину, у меня есть куча вопросов к Николаичу по его книге, in situ.

2

Пока они спускались к озеру, Глебыч кратко и оперативно разъяснил, что поначалу он хотел, чтобы парень и девушка помолились у памятников философа и генерала. Но тогда никто не поверил в его всемогущество мага-мастера, научившегося под кураж выходить в астрал.

«Было бы вопиющей дикостью, профанацией если бы ты, Глебыч заставил не помолиться, а помочиться – под кураж! – их, попавших в твои сети душевного манипулятора у стен собора, у памятников, раз лишних глаз соглядатаев нет… – подумал со злой усмешкой чем-то раздражённый Владимир Прокофьевич. – А ведь мог бы заставить, сукин кот, всё может, раз выходит в астрал по щелчку пальцев, на счёт: раз, два, три».

– Под кураж выходить в астрал, действительно, занятно, – заметил погружённый в свои мысли Александр Николаевич. – И всё же, как вам удаётся выходить субстанцией души из своего тела? Есть ли какие-то объективные свидетельства выхода в астрал, кроме ваших субъективных? – Кто это может подтвердить, наконец?..

– А вам, Николаич, недостаточно реального подтверждения, когда двое ребят ни с того, ни с сего, с бухты барахты трижды синхронно прошли на руках между памятниками Брусилова и Лопатина… Лично я смотрел на этот проход на руках с астральной высоты, в отличие от вас, видевших горизонтальное парадоксальное воплощение мысленного эксперимента…

– Значит, душа в астрале способна мыслить?..

– А вы, как думаете, коллега, живая мыслящая, животворящая душа в астрале способна на многое… Честно говоря, априори, до начала эксперимента, у меня не было никакой уверенности, что девушка вообще способна стать с ног на руки, тем более, пройтись на руках значительное расстояние… Трижды, обратите внимание…

– И всё же физического подтверждения твоего выхода в астрал, Глебыч, мы не увидели, при всём нашем желании, – спокойно и едко заметил Владимир Прокофьевич. – Ты сидел с нами на одной скамеечке, отвернувшись от ребят, по нашей просьбе. Нет объективного подтверждения выхода в астрал…

– Как нет никакого подтверждения? Вы видели эксперимент по горизонтали, а я по вертикали… Я даже заметил с высоты клейма фирмы-изготовителя на их кроссовках, «Нокиа», можете проверить… Всего этого не могли видеть вы, сидя, наблюдая процесс в горизонтали, в плоскости, а не с вертикальной высоты…

– Убедительный аргумент, ничего не скажешь, – иронично хмыкнул себе под нос Владимир Прокофьевич, – главное, единственный и, одновременно необходимый и достаточный, для астральной версии: идентифицировать лэйблы на задниках кроссовок. – Он многозначительно помолчал и также с иронией в голосе спросил. – А сущности при выходе в астрал души из тела, как ты отгонял сущности при всём этом?..

– Так не поленись, старик, убедись или отвергни наличие лэйблов «Нокиа» на задниках, мне показалось, турецкого изготовления, не оригинального прототипа. И удостоверься в моём тихом и незаметном выходе в астрал, невысоком вертикальном взлёте души экспериментатора для контакта с чужими душами, ставшими мне уже родными. – Глебыч неожиданно для всех закашлялся. А откашлявшись, с горьким выдохом скороговоркой прошелестел одними губами. – О сущностях в следующий раз поговорим, это эффекты второго-третьего порядков мифических параллельных миров «тонкого нематериального слоя». Не надо всё мешать в кучу… Был первый экспериментальный сеанс, скоро надо будет оформлять второй сеанс, коллеги… Есть предложения по существу вопроса в условиях вопиющей неопределённости?..

«Или жизнь сама по себе распорядится, как всё устроить, создав начальные условия пространства и времени для второй стадии ментально-психического эксперимента. – Подумал Александр Николаевич и тяжело вздохнул. – Нет никаких оснований считать, что Глебыч пытается тянуть одеяло на себя, с рекомендациями, что надо или не надо делать нам и его подшефным ребятам».

Они втроём, спустившись от ворот обители вниз по косогору к озеру, никуда не торопились. Наверно, потому что на противоположном берегу озера они увидели знакомую пару, высокие и стройные девушка и парень держались за руку и шли в сторону мостика, чтобы перейти через него до стен монастыря. С большой вероятностью, дойдя до монастырских стен, они повернули бы не в сторону нового Новодевичьего кладбища, а сторону старого погоста со Смоленским собором и знакомыми им памятниками Лопатина и Брусилова. Троица экспериментаторов медленно пошла им навстречу.

У Александра Николаевича возникла тут же, здесь и сейчас у старинных стен обители нехилая вопросительная мыслишка: «А что, если полюбопытствовать прямо у стен обители при контакте на встречном курсе: «Помнят ли они своё путешествие на руках между памятниками генерала и философа, может уже всё стёрлось в их мозгу, как во время гипноза? И, смех смехом надо из чистого любопытства посмотреть на задники их кроссовок – «Нокиа» или нет, оригинал или турецкое кустарное изготовление? Может, и не стоит ничего расспрашивать сейчас, а только удостовериться в заявленном лэйбле Глебыча?»

– Интересно узнать у ребят, местные они москвичи или приезжие, – тихо, почти шепотом проговорил Владимир Прокофьевич, – лично я не против даже взять у ребят телефоны для контакта и последующих расспросов. Поделятся впечатлениями об эксперименте и вообще…

– Мне это не надо, – также тихо, но как-то сухо и отстранённо сказал Глебыч, – тем более, вторая часть психологического эксперимента будет не менее занимательной, чем первой…

Он глазами показал неожиданное скопление народ у схода с мостика на их берегу, как к знакомой паре от стен отделились трое парней, желающих то ли заигрывать с девушкой, то ли задираться с парнем. Всё это случилось невероятно быстро и походило на то, что всё было заранее подстроено агрессивно настроенными незнакомцами. Издалека было видно, что девушке не по нраву пришлись наглые заигрывания парней-здоровяков, а её кавалеру надо было решать, ввязываться в конфликт, а там и в неминуемую драку, защищая девушку и себя. Ведь стражей порядка здесь, отродясь, не существовало, народу, прогуливающемуся по берегам озера практически никого, как говорится, «кот наплакал», если не принимать за народных дружинников без красных повязок, троих возрастных мужчин, идущих навстречу разгорающейся заварушке.