Александр Бубенников – Последние стихи мертвеца (страница 2)

– Принимаю вашу тонкую иронию или горький сарказм в сопряжении с упомянутыми последними временами, – улыбнулся в ответ Владимир Глебович, – атеистам мои слова по барабану, а идеалистам-спиритуалистам, к коим относится наш уважаемый Лев Михайлович, мои слова, как бальзам на живую, не умирающую никогда душу.

Владимир Прокофьевич покачал головой как-то неопределённо, выражая сочувственное отношение к сказанному, но с толикой ментального противостояния, и задумчиво произнёс:

– Вот я атеист с младых пионерских ногтей, а ныне стихийный христианин, разумеется, без должного воцерковления, так смею заверить, твои слова, Глебыч, не по барабану скептикам-атеистам, не говоря уже о стихийных православных христианах. Душа – субстанция чрезвычайно тонкое, Лопатин исследовал Психею с идеалистической, предельно идеальной, высочайшей колокольни своего мировоззрения просвещённого дореволюционного масонства.

Он обратил к Александру Николаевичу свой взгляд серых, крупных блестящих глаз, то ли за поддержкой, то ли с предложением вступить в беседу, но тот, не отведя взгляда, посчитал, что его время вступить в учёный разговор коллег ещё не наступил. Перевёл взгляд на Глебыча, как бы предоставляя тому первоочередное право высказаться на предложенную им тему с учётом ремарки родича.

Тот многозначительно хмыкнул, немного пожевал губами, старательно подбирая самые нужные и весомые слова и сказал со значением, понижая тембр голоса:

– О масонстве Лопатина мы ещё поговорим отдельно… Всё же, Николаич, я прочитал вашу книгу, которую мне рекомендовал ваш брат и мой старинный приятель-коллега, но об этом как-нибудь потом. Я ведь здесь, чтобы поговорить о более существенных вещах, о разумной Психее, как о разумном субъекте. В этой связи место силы у памятника философа-спиритуалиста призывает как-никак, более того, обязывает… Вы не будете, надеюсь, возражать, что в нашей беседе и даже в ходе моих психологических экспериментов in situ, на месте силы, у памятника, я вас буду называть «Николаич»?

– Пожалуйста, как вам будет угодно. О каких психологических экспериментах вы изволили говорить, Глебыч?

– Об этом узнает чуть позднее, как только к памятнику Лопатина направится какая-нибудь живая душа… Или живые души, что ещё лучше, две или три?

– Сеанс гипноза? – поинтересовался Владимир Прокофьевич. – В гипнозе ты мастак, Глебыч.

– Нет, астральный выход души из физического тела и контакт душ in situ.

– И такое возможно здесь и сейчас, Глебыч, на месте силы, – мягко улыбнулся Александр Николаевич. – Вы меня заинтересовали, я весь внимание…

– Чтобы психологический эксперимент был предельно чистым, вы сами, Николаич, выберете живую душу, то есть человека, чтобы не было эффекта недоверия, так сказать, подставы.

– Отлично, Глебыч. Ограничения по подбору субъектов есть? Может быть, предпочтения по выбору.

– Никаких, вы, Николаич, выбираете и вместе согласовываем психологическое задание для людей, точнее, разумных душ, направляющихся к месту силы. А мы отойдём немного отсюда, например, к памятнику историка Погодина, там скамеечка есть, присядем и будем наблюдать…

– Выход души коллеги Глебыча в астрал для контакта? – иронично заметил Владимир Прокофьевич. – Оригинальней для душ не придумаешь.

– Обратите внимание, это отнюдь не игра в дефиниции, термины здесь не имеет никакого практического значения, так я называю на собственном ущербном жаргоне «выходом в астрал» нечто «моё» психическое личностное взаимодействующее с тонким миром, с непременным душевным контактом разумных мыслящих субъектов, на античной сцене Психеи. – Глебыч малость задумался, как бы уходя в себя для концентрации внутреннего состояния и решительной разящей мысли, но затем, стряхнув руками внутреннее напряжение, также голосом пониженного доверительного тембра произнёс. – В конце концов, ресурсы и потенциальные возможности развивающейся разумной цивилизации из множества живых мыслящих Психей позволят воспроизводить разумные мега-субъекты, оперируя физической реальностью макро-гравитации и ультра-гравитации чёрных дыр, чтобы сохранять информацию о своём созидании и генерировать новую информацию развивающегося разума, если хотите, нового звёздного сознания бесконечной и разумной Вселенной…

Александр Николаевич с большим напряжённым вниманием выслушал его, отметив его неожиданный переход размышлений вслух на звёздное, наверняка, световое сознание разумной Вселенной с её непредсказуемыми для вроде бы умных, да не столь искусных в распоряжении собственным естественным интеллектом, не говоря уже об искусственном интеллекте, могущим выйти из-под контроля. Всё это было близко и понятно ему по банальной причине: это давно занимало его и составляло основу его старых и новых научных интересов.

«Видать, не такая уж и не актуальная для нынешних времён постановка вопроса, – подумал он, – наличие живой души, психики развитой разумной личности и разумной Вселенной. Рукой подать от мыслей о психических свойств души идеалиста-спиритуалиста Лопатина, до разумной Вселенной, с гравитационной трансформацией разума чёрных дыр звёздных галактик, видимых и не видимых с Земли». Но спросил со странным интуитивном вызовом удостовериться в опыте и возможностях продвинутого в психологии коллеги:

– А вы не могли прямо здесь и сейчас, на месте продемонстрировать психические возможности души, например, с вашим выходом в астрал Вселенной?

– Как скажете, – спокойно сказал Глебыч, – пусть всё это случится на ваших глазах, от нашей диспозиции у памятника историка Погодина, до представления от памятника Льву Михайловичу до памятника генералу Брусилову… – Он хитро улыбнулся неизвестно чему, показывая на памятники философу и знаменитому полководцу Первой мировой войны. – …Так сказать, всё действо под наблюдением спиритуалиста Лопатина из горних высей… Выбирайте объекты для психологического эксперимента… Вам ведь интересны не мои измышлению на тему моего выхода в астрал, вам хочется увидеть зримое представление без элементов банального гипноза…

– С мысленным внушением на расстоянии? – уточнил Владимир Прокофьевич.

– Пусть будет так, если вам удобно так пояснить скорое действо, психологический перформанс, взаимодействие живых разобщенных до этого мгновения психической истины человеческих душ… – И добавил с толикой мрачной сосредоточенности. – И вообще пусть будет то, что будет…

– Случайная выборка? – осторожно спросил Владимир Прокофьевич. – Первый или первые, кто появится на асфальтовой дорожке к памятнику Брусилова и потом к памятнику Лопатина – так? Тогда просьба не фиксировать взгляд «на пациентах», Глебыч…

Тот нисколько не обиделся на лёгкий подкол коллеги с «пациентами, только сдержанно хохотнул и так же мрачно добавил:

– Как скажите, уважаемый, так и будет: увижу, кто идёт, и тут же отвернусь, чтобы никого не смущать взглядом – для чистоты эксперимента, будь он не ладен или ладен.

Троюродный брат Владимир легонько дотронулся на скамейке до ладони Александр, мол, смотри внимательно на пару молодых спортивных, хорошо сложенных людей в одинаковых узких синих джинсах: черноволосого юношу в кожаной куртке и его спутницу, белокурую девушку в белой ветровке, и обратился к Глебычу, также увидевшего пару у памятника:

– Отвернись от них и шепотом формулируй задание в эксперименте.

Глебыч еле слышно произнёс:

– Пара доходит до памятника Лопатина, юноша останавливается, читает надпись на обелиске, потом становится на руки и на руках возвращается к памятнику Брусилова… Девушка в недоумении наблюдает за своим спутником юношей… И подчиняется его воле: также становится на руки и идёт на руках вслед за ним… Я усложняю своё мысленное задание, точнее, задание моей души грешной, вышедшей в астрал… Пара, дошедшая до памятника Брусилову, от памятника Лопатина, трижды повторит этот путь на руках. – Он уже отвернулся от пары, моментально вставшей с ног руки, чтобы ничего не видеть, только что-то чувствовать, руководить с высот душевного астрала мысленным, нет, уже чисто физическим экспериментом. – Подчёркиваю, коллеги, юная пара повторит путь на руках между знаковыми памятниками не один раз, а трижды… Понимаете, трижды… Для чистоты эксперимента и достигнутого душевного контакта инициатора контакта и подшефных… Славные ребята… Сделают то, что по своей воле – они ведь даже не гимнасты и, тем более, не цирковые акробаты – никогда бы не сделали…

Троюродные братья Александр и Владимир с удивлением наблюдали, как юноша и девушка сначала неуверенно сделали стойку на руках, потом осторожно сделали «ручной шаг» от памятника Лопатина к памятнику Брусилова и уверенно зашагали без тени колебаний и стыдливости – а вдруг кто увидит и сделает молодёжи замечание? – и всё это залихватски весело, на кураже… Только не оказалось никого, кто мог бы сделать такое замечание, братья были единственными зрителями случившегося по воле Глебыча акробатического представления – хождения на руках по асфальтовой дорожке. Ладно бы раз прошли туда и обратно ребята… Так они, выполняя наказ своего неведомого тренера-учителя, трижды совершили променад на руках между памятниками полководца-генерала и философа-спиритуалиста…

«Как же я не заметил, что Глебыч сумел так здорово связать воедино разнополую пару в странный акробатический этюд. – Сокрушенно подумал Владимир Прокофьевич. – Ведь они синхронно, рука в руку, прошли трижды маршрут между памятниками. Но ведь было заметно, что парень в паре выступает в роли ведущего, а девица – в роли ведомой… Надо так всё организовать, чтобы я поговорил с каждым акробатом из этой удивительной пары, выполнившей все условия ментального эксперимента… Душевного натурного эксперимента… Только причём тут выход в астрал их тренера?..»