Александр Бренер – В гостях у Берроуза. Американская повесть (страница 46)

7

Что же касается меня, то я не писатель.

Ну какой я к чёрту писатель!

Прав Томас Бернхард: большинство современных писателей – службисты, бумажные души, чинуши.

«Только Кафка, бывший чиновником в жизни, не писал чиновничьи книги».

Но как можно вообще писать книги?

Их и так уже написано слишком много.

Это называется «перепроизводство» и неотделимо от «перенаселения», которое ненавидел Берроуз.

Так что я отнюдь не писатель.

8

Я – гуляка, случайный прохожий, оказавшийся в зоне пожара.

Я – проходимец и жулик – стою среди пепелища и вытаскиваю из золы ошмётки, обрывки, остатки, осколки чужих сокровищ.

Вот чем я промышляю: ворую из пепла старые байки и притчи, сплетни и мысли.

А потом перекраиваю эти чудесные истории мёртвых, варганю из них свои неблагонамеренные рассказы.

Иногда в них сверкнёт искра, а иногда – одна копоть, сажа.

В любом случае, я – делинквент, если воспользоваться выражением, которое любил Берроуз.

А хотел бы быть монахом.

Мелкий делинквент и фальшивый монашек, я шепчу свои грешные, бесстыжие, смехотворные, ненужные рассказы.

Шепчу на ухо каким-то незнакомцам.

Или я говорю с замолкнувшими навеки?

Как сказал Теннесси Уильямс: «Никто не хочет признать, как это естественно – говорить с мертвецами».

9

Берроуз точно подметил: мне никогда не стать взрослым.

Я – хронически недовзрослый, антивзрослый, поствзрослый, завзрослый.

Скорее всего, просто инфантильный.

Недоразвитый, недоделанный, полуголовый.

И тут уже ничего не попишешь, не добавишь, не изменишь.

10

Книжка написана – горстка пепла.