Александр Бренер – В гостях у Берроуза. Американская повесть (страница 37)
Ну а сейчас я с наслаждением говорю вам: ПРОЩАЙТЕ, БЕЗНАДЁЖНЫЕ ЛЕДИ И ДЖЕНТЛЬМЕНЫ. Или лучше так: ДО СВИДАНИЯ, ЗАСРАНЦЫ! До свидания – ибо мы не можем жить друг без друга. Мы, разумеется, встретимся снова. Снова и снова. Именно поэтому мы так отвратительны друг другу – потому что неразлучны. Но пусть всё так и остаётся. Пусть всё будет, как было. Ничего уже не может измениться, ведь всё окончательно погибло. Приходите сюда в любой день – я всегда буду здесь, к вашим услугам. Мы не прощаемся ни на миг – мы всегда вместе. SEE YOU LATER, LADIES AND GENTLEMEN, SEE YOU LATER!
9
Произнеся эту речь, Берроуз трижды стукнул в пол эбеновой палкой.
И замер.
Так замирают зайцы, чуя опасность.
Так замирают богомолы при виде добычи.
Так замирают стрекозы – по какой-то непонятной причине.
Он попытался встать, но у него не получилось.
Он свалился со стула.
Его тело издало глухой звук при столкновении с полом.
Эбеновая трость упала и ударила старого писателя по лбу.
Публика в зале растерянно зашуршала, задышала, заверещала.
Часть публики завизжала и побежала.
– He was killed! – раздался чей-то голос.
– He was not killed! – отозвался кто-то.
Ричард Гир кинулся на сцену, чтобы оказать первую помощь автору культовой книги «Голый завтрак».
За Гиром последовали добрый доктор Оливер Сакс и какие-то полуголые красотки.
Но верный Грауэрхольц опередил всех посторонних.
Он уже держал голову Берроуза в своих руках и причитал:
– Не толпитесь! Ему нужен воздух!
Некая королева красоты сказала:
– The worst of this is over. We can only hope now.
Дальнейшее я плохо помню.
Кажется, появились копы.
Или это были санитары?
10
Я вернулся в наш трёхкомнатный номер.
Там было шикарно, но пусто, пусто.
И почему-то пахло спермой.
Как в обезлюдевшем храме.
Я лёг на громадную кровать, на которой ещё недавно лежал Берроуз.
Механически и бездумно стал я пожирать маисовые чипсы, макая их в острый томатный соус.
Мне было одиноко и страшно.
Я мигом съел все чипсы.
А потом просто лежал и ждал, когда вернутся Грауэрхольц и Берроуз.
Но они не возвращались.
Увы мне!
Как мне хотелось услышать его надтреснутый голос:
– Ruski… Русский…
Но в комнате было тихо, как в могиле.
11
Незаметно для себя я уснул – как усталая, отчаявшаяся, брошенная хозяином собака.
А потом вдруг проснулся от какого-то стука.
Передо мной стоял лощёный господин во фраке.
В руке его была эбеновая трость – та самая, которую сжимал на лекции Берроуз.
Господин разительно походил на режиссёра Джона Уотерса, чьи фильмы когда-то меня восхищали.
Точно такая же физиономия блистательного прощелыги, точно такие же глаза навыкате, точно такие же усишки.
От него несло блядскими духами.
Он сказал:
– Мистер Берроуз находится в больнице. Инсульт, вероятно.
И, помедлив, добавил:
– Вам необходимо освободить этот номер. Please, dear…
12
Что тут было делать?
Искать больницу, в которой лежал Берроуз?
Вместо этого я сел в рейсовый автобус и отправился догонять группу IRWIN, Фишкина и Лейдермана.
Они уже были в Сиэтле.
13
Больше я Уильяма Берроуза живым не видел.
Его смерть в 1997 году обозначила конец целой эпохи (и не только в американской литературе).
Как однажды сказал он сам: «По своей мерзости 1990-е годы сравнимы с 1950-ми. Но то, что нас ждёт впереди, гораздо хуже».
Часть десятая. Последняя устная история, рассказанная Сорокиным в Сиэтле
1
Я приехал в Сиэтл в полдень.
А Берроуз остался в Лас-Вегасе, в больнице.