Александр Борискин – Прорвёмся! (страница 23)

Герр управляющий вытер пот с лица большим клетчатым платком. Давно ему не приходилось заключать такие выгодные для банка договоры и так торговаться.

— Ну, хорошо. В первом приближении договорились. Когда можно ожидать поступление от Вас денег на покупку валюты?

— На моём счёте в Дойче Банке сейчас имеется четыреста тысяч марок. Ещё у меня имеется обязательство банка на сто тысяч марок. Вот оно. Можете посмотреть. Кроме того, я только что купил участок в Ханау, на котором построил современный дом со всеми удобствами. Риэлторская фирма оценила его в семьсот тысяч марок: именно столько я вложил в его строительство. Но я готов продать его за шестьсот тысяч марок, если получу за него деньги до июля этого года. Желающие купить его уже имеются, только я пока не хочу снижать цену. Таким образом, к июлю 1899 года я буду иметь на руках как минимум миллион сто тысяч марок. Это по курсу 6.5 к 1 составляет сто шестьдесят семь тысяч долларов. Даже, если я куплю валюту на один миллион марок, в долларах это будет около ста пятидесяти четырёх тысяч. Так что можно смело рассчитывать на депозит в сто пятьдесят тысяч в долларах.

— Понятно. А всё же, зачем Вы хотели снимать пятьдесят тысяч долларов досрочно? Вам ведь лучше не трогать основную сумму депозита: проценты в конце срока получите больше!

— Тут Вы правы. Но я должен добраться до Америки, устроиться там, купить жильё, организовать бизнес… Без денег это не сделаешь. Именно на эти цели я и хотел выделить пятьдесят тысяч долларов. Раз это невозможно буду искать другие пути.

«Этот чудак, Вильгельм Пруст, что-то говорил о продаже нового современного дома в Ханау. Это почти пригород Франкфурта-на-Майне. Лет через десять–двадцать Ханау войдёт в черту города: именно в ту сторону город и развивается. Тогда стоимость его недвижимости минимум увеличится в полтора раза. Может быть, мне купить этот дом? И подарить его на свадьбу дочери. Она как раз запланирована на июнь месяц. Надо съездить и посмотреть дом. Попробую договориться.»

— Герр Пруст! А не могли бы мы с дочерью съездить и посмотреть Ваш дом? Она выходит замуж и, если дом ей понравится, я сразу переведу за него деньги на Ваш счёт. Думаю, Вы мне сделаете скидку?

— Почему бы не съездить. Берите дочку, и завтра после работы прокатимся в Ханау. Мне куда лучше подойти?

— Подходите к пяти часам сюда. Экипаж будет ждать нас перед банком.

— Хорошо, буду.

— Дом дочери управляющего банком очень понравился. Три этажа, центральное отопление, имеются все удобства. Большой двор, беседка, колодец, каретный сарай, который может быть использован как гараж. Рядом река. Место тихое. Одно плохо — добираться до центра Франкфурта-на-Майне на лошадях два часа.

— Очень жаль, — проговорил управляющий, прощаясь с Виктором. — Дом мне очень понравился. Расстояние до центра города, на мой взгляд, сущая ерунда. Сейчас появились самобеглые кареты, называемые автомобилями. За ними — будущее. Лет через пять такой автомобиль это расстояние будет проезжать за полчаса.

Вы не будете возражать, если я поищу покупателя на Ваш дом под небольшие комиссионные, до пяти процентов?

— Нет, не буду. Только мы ограничены во времени. Я должен положить миллион марок для покупки ста пятидесяти тысяч долларов в июне этого года. Поиском покупателя ведь для меня занимается и риэлтерская контора. Тут уж, кто быстрее.

— А не могли бы Вы мне дать копию оценочной ведомости, сделанную риелторами? Мне будет проще разговаривать с покупателями.

— Конечно. Я послезавтра приду к Вам для согласования положений депозитного договора и его черновой подготовке вместе с Вашим юристом, тогда и передам копию оценочной ведомости.

За два дня депозитный договор был полностью согласован с банком, напечатан и подготовлен к подписанию. Не было проставлено только число, с которого он начинает действовать: дом ещё был не продан, и когда появятся недостающие деньги на счёте Виктора, было неизвестно.

Виктор поддерживал связь с риелторами и управляющим банком. Риелторы сообщали, что у них имеются два покупателя, предлагающие за дом пятьсот тысяч марок, при этом их услуги составляют пять процентов, которые поровну делятся меду продавцом и покупателем. Сделка может состояться в любое время.

Восьмого мая поступил сигнал от управляющего, что он завтра привезёт потенциального покупателя для осмотра дома.

Им оказался купец, недавно приехавший во Франкфурт-на-Майне и подбирающий себе жильё. Участок с домом ему понравился. Купец внимательно просмотрел все бумаги на дом и, немного поторговавшись, стороны ударили порукам: сумма сделки составила шестьсот тридцать тысяч марок.

«Герр управляющий заработал тридцать одну тысячу пятьсот марок за посредничество. Но я-то — лишние сто тысяч. Завтра встречаемся у юриста, потом идём к нотариусу, подписываем договор. Деньги должны быть переведены мне на счёт к пятому июля. Договорились, что до поступления денег я живу в доме, где будет находиться человек купца, обеспечивающий охрану дома и участка. После этого я съезжаю в гостиницу, где живу до „отбытия в Америку“, которое должно состояться тридцатого июля. Да ещё я должен подписать депозитный договор с банком. Похоже, что забрать наличные пятьдесят тысяч долларов мне бы не удалось: просто не будет времени для оформления бумаг.»

Деньги на счёт Виктора поступили своевременно. Он подписал депозитный договор с банком. Сообщил управляющему о дате своего отъезда из города. Тот только был рад этому по принципу: «Баба с воза — кобыле легче.»

После всех расчётов у Виктора осталось около ста тысяч марок, на которые он решил приобрести антиквариат: старинные золотые монеты, марки, холодное оружие и несколько картин.

Приближался день «Х». Все вещи были аккуратно сложены и упакованы.

Рано утром тридцатого июля Виктор на экипаже доехал до своего бывшего участка, но сошёл раньше, чтобы его никто не видел. На берегу реки переоделся в свой плащ и резиновые сапоги, прибывшие с ним из будущего. Зонта не было: сгинул где-то в девятнадцатом веке. Начиналась гроза. Виктор встал на известное ему место. Оно располагалось за пределами участка, и стал ожидать дальнейших событий. Пошёл дождь. Засверкали молнии. Наконец одна из них ударила в середину равнобедренного треугольника, образованного точками повышенной магнитной напряжённости поля. У Виктора потемнело в глазах.

Глава пятая

Пришёл в себя Виктор, стоя на том же месте, которое имело меньшую напряжённость магнитного поля. Внимательно огляделся. Да, это июль 1999 года. Рядом именно тот колышек, которым он отметил эту точку. Едва ли он сохранился бы в земле больше двух–трёх лет: сгнил бы. Тут гроза уже закончилась, ветер разносил тучи по сторонам, выглянуло солнце, и вода на реке переливалась струями под солнечными лучами.

«Получилось! Значит, я правильно определил точку возврата. Пойду в дом, приму ванну, посмотрюсь на себя в зеркало: всё же отсутствовал три года. Да и обратный перенос мог внести определённые изменения. Это как-то должно было отразиться на моём виде.»

В доме ничего не изменилось. Виктор ещё раз убедился, что попал именно в 1999 год и успокоился. Прошёл в ванную. Разделся и стоя перед большим зеркалом внимательно себя осмотрел. Никаких особых изменений он не заметил. Затем наполнил ванну водой и с удовольствием погрузился в неё. Его переполняла радость. Он вернулся домой!

«Завтра я должен улететь в Питер: отпуск заканчивается, первого августа надо выходить на работу. Но сегодня я обязательно должен посетить нотариальную контору „Краузе и К“. Именно в ней сто лет назад я оставил письмо с копией депозитного договора, заверенной нотариусом этой фирмы. Хорошо, что я помнил об этой фирме: она находится недалеко от штаб-квартиры Дойче Банка и её неоднократно видел, проходя мимо. И сделал вывод: она существует более ста лет, значит ей можно доверить сохранение моих документов. Если я не получу мой конверт с документами, оставленный там в июле 1899 года, то будут большие проблемы при переговорах с банком относительно выплаты мне средств по закончившемуся депозитному договору.»

Виктор быстро собрался и на такси отправился в нотариальную контору. Было три часа дня и нотариусы ещё работали.

— Я могу встретиться с директором фирмы — главным нотариусом герром Краузе, — обратился Виктор к служащей, принимающей посетителей конторы.

— Вам назначено? Герр Краузе очень занятый человек, к нему на приём посетители записываются заранее.

— Я уверен, что он меня примет. Передайте ему, что пришёл посетитель с информацией по делу №133 от 15 июля 1899 года.

— Хорошо, я сообщу о Вашем приходе его секретарю, — произнесла девушка, нажимая клавишу телефона.

Переговорив с секретарём, она предложила Виктору пройти в приёмную герра Краузе на второй этаж в комнату №01.

Едва войдя в приёмную, он был сразу приглашён в кабинет главного нотариуса. Тот сидел за монументальным письменным столом из морёного дуба в большом высоком кресле из такого же материала, которые Виктор ещё помнил со времени своего посещения нотариальной конторы сто лет назад.

«Видно, что современные нотариусы берегут реликвии, относящиеся к истокам их деятельности, что подчёркивает их солидность и надёжность.»