Александр Борискин – Новый год - ночь подарков, или что делать попаданцу (страница 11)

Данный Акт со стороны строителей подписали господа Нойман и Шнитке, являющиеся владельцами строительной фирмы, и Артём Гросс, являющийся заказчиком строительства объекта.

Тёма поинтересовался у герра Шмутца о размере комиссионных, заработанных герром Фенцелем участием в приёмочной комиссии.

— Первоначальная договорённость не предусматривала каких-либо комиссионных. Но, как правило, считается хорошим тоном поощрить специалиста, сумевшего сэкономить определённую сумму, четвертью её размера.

— Как лучше поступить: передать наличные или перевести двадцать четыре тысячи марок на счёт герра Фенцеля?

— Конечно, наличные, в конверте. Приходите сегодня в пивную «Старая лошадь» к семи часам. Там мы будем с Отто. Передадите ему конверт, только не вздумайте благодарить или говорить о произошедшем сегодня утром. Это не принято.

— Хорошо.

В конце дня Тёма осуществил платёж за последний этап строительства в размере двести четыре тысячи марок. Теперь контора герра Шмутца могла приступить к регистрации принятого объекта в муниципалитете на имя Артёма Гросса.

Глава седьмая

Герр Шмутц не зря имел приличную клиентуру и получал большие деньги за свои услуги. За следующий месяц Тёма въехал в зарегистрированный на его имя коттедж, привёз с железнодорожной станции три контейнера с вещами, отправленными из Русограда, нанял служанку, следящую за чистотой в коттедже, и дворника, обеспечивающего порядок во дворе и выполняющего мелкий ремонт систем обеспечения обживаемого коттеджа. От услуг повара Тёма пока отказался, предпочитая питаться в кафе и ресторанах Бонна. Тем более, служанка по его просьбе всегда могла приготовить что-нибудь из запасённых продуктов на кухне.

Поданные документы на получение гражданства также вселяли уверенность в его получении через год жизни в Германии, как того требовал закон.

Бытовые условия жизни полностью устраивали Тёму.

Несколько напрягало лишь отсутствие работы в Бонне согласно его квалификации. Конечно, две тысячи марок в месяц, предлагаемые за работу музыкантом в театре, расположенном между Бонном и Кёльном, для неизвестного человека из России, имеющего вид на жительство и разрешение на работу — очень неплохо. Но не лежала душа к этой работе! Да и какой из него музыкант?! Чисто любительски потренькать на гитаре? Диплома инженера-механика у него нет: остался в том мире. С его капиталами в банке, положенными на депозит под три процента годовых, выходило по шестнадцать тысяч в месяц. И две тысячи за месяц работы как-то не смотрелись рядом с ними. Даже, если вычесть из них зарплаты служанки и дворника, расходы на коммунальные платежи, да ещё тысячу марок на разные мелочи, оставалось десять тысяч марок в месяц на себя любимого. Конечно, надо было купить автомобиль, кое-что из одежды, но это разовые траты. Тем более что экономия на последнем взносе строителям составила чистыми семьдесят тысяч марок, что с запасом перекрывало планируемые затраты. Однако сидеть дома и бездельничать — было не в характере Тёмы.

Целый месяц он посвятил знакомству с Бонном. Обошёл город пешком, ознакомился с его достопримечательностями. Раз семь съездил на электричке в Кёльн. Тоже походил по городу, музеям, пивным. Побывал в Дортмунде. В общем, более-менее освоился в Германии.

В Бонне записался в университетскую библиотеку. Более тщательно ознакомился с литературой, востребованной немцами. Ещё раз удостоверился, что хорошо известных писателей и поэтов по прошлому миру здесь нет. Также нет и произведений, даже отдалённо напоминающих те, какими зачитывались жители его мира. У него была уже исписана стихами, которые он вспомнил, целая толстенная общая тетрадь. Но показывать её кому-нибудь Тёме было страшновато. Да и более-менее хорошо он был знаком только герром Шмутцем. Вот только не знал, является ли тот любителем и ценителем поэзии.

При очередной встрече с ним Тёма поинтересовался у него о возможности показать кому-нибудь знающему «свои» стихи и предъявил исписанную ими тетрадь. Шмутц удивился, но тетрадь забрал, обещав показать стихи дочери, учившейся на филологическом факультете местного университета и очень любящей поэзию.

Результат сказался уже спустя три дня, когда Тёма был приглашён в гости к герру Шмутцу в его особняк в центре Бонна. Его познакомили с молодой девушкой, совершенно не похожей ни внешне, ни по характеру на своего папочку.

— Это — Карина, моя дочь. Карина, это герр Артём Гросс, тетрадь со стихами которого ты получила два дня назад. Вы тут поговорите, а я пока займусь делами. Да, через час обед — не опаздывайте, — и он удалился из гостиной.

Тёма стоял напротив девушки и любовался её живыми глазами, в которых светилось огромное любопытство и желание немедленно приступить к расспросам.

— Герр Гросс! Я познакомилась с Вашими стихами! Они так необычны, так красивы, так берут за душу! Ни с чем подобным я раньше не сталкивалась! Как красивы эти строфы:

Так ты ушла? Ни сном ни духом Я не виновен пред тобой. Еще ловлю привычным слухом Твои слова и голос твой. Как путник с беспокойством смутным Глядит в бездонный небосвод, Где жаворонок ранним утром Над ним — невидимый — поет; Как взгляд мой, полный нетерпенья, Следит — сквозь чащи — даль и высь, Так все мои стихотворенья «Вернись! — безумствуют. — Вернись!»

Это так прекрасно! Если следовать объяснениям моего профессора из университета — это лучший образец любовной лирики!

Или эти незабываемые строфы, описывающие красоты нашей Родины:

Uber allen Yipfeln ist Ruh Yn allen Wipfeln Sprest du kaum einen Hauch. Die Vglein schweigen in Walde. Warte nur, balde ruhest du auch.

(В переводе М. Ю. Лермонтова:

Горные вершины Спят во тьме ночной, Тихие долины Полны свежей мглой. Не пылит дорога, Не дрожат листы Подожди немного, Отдохнешь и ты.)

А вот ещё:

«…Пьет туман рассветный Островерхие дали. Зыбью огнецветной Волны вдруг засверкали. Ветер налетевший Будит зеркало вод, И, почти созревший, К влаге клонится плод.»

Всего двадцать семь стихотворений, но любое из них — шедевр! Так сказал профессор Шульце из университета, которому я показала Ваши стихи. Вы не обидитесь на меня за это? Давайте, присядем вот сюда, на диван. Вы мне расскажите, как Вам в голову пришли такие замечательные стихи!

«Что же мне сказать этой милой девушке? Особенно на её слова: „…как Вам в голову пришли такие замечательные стихи“. Зря я вообще связался с этими стихами. Остаётся только краснеть, смущаться и пожимать плечами.»

— Вы сильно смутили меня своими словами. Конечно, я не обижусь на Вас. Мне и самому хотелось узнать мнение специалиста — профессионального критика.

— Профессор Шульце очень хотел встретиться с Вами, поговорить. Он считает, что Вы очень талантливы, и, если Вы согласитесь, готов способствовать публикации нескольких Ваших стихов в поэтическом журнале «Поэзия Германии». Он уверен, что Вы сразу получите предложения от издательств на издание сборника стихов.

— Всё, что Вы сказали, очень неожиданно! Я не стремлюсь к известности. Пишу для себя, в стол. Ну и для тех, кому интересны мои произведения. У меня есть и проза. И произведения на русском языке: там, как Вам должно быть известно, я прожил всю свою сознательную жизнь до приезда в Германию.

— Я обещала профессору Шульцу привести Вас в университет. Он готов встретиться с Вами в любое время!