Александр Борискин – Новый год - ночь подарков, или что делать попаданцу (страница 10)

— Проходите, присаживайтесь, — басом проговорил хозяин кабинета, — я директор юридической фирмы Гельмут Шмутц, прошу любить и жаловать.

— Артём Гросс, — также представился Тёма, усаживаясь за приставной стол.

— Мой помощник сообщил, что Вы нуждаетесь в долговременных услугах юриста? Это так?

— Да, я выбираю юридическую фирму для долгосрочного сотрудничества, известную, компетентную, солидную и уважаемую.

— Вы не ошиблись, зайдя к нам. Всем перечисленным условиям мы полностью удовлетворяем. Как подтверждение моих слов: год создания фирмы — 1890! Её организовал ещё мой прадед. Она последовательно возглавлялась им, затем моими дедом и отцом. Все имели лучшее юридическое образование, которое получили в самом известном германском университете в Мюнхене!

— Очень приятно это слышать. Значит, недаром мой отец обращался к Вам за услугами юридического характера в 2014 году. Теперь вот пришёл я.

— М-М-М… 2014 год… Гросс… Гросс! Приобретение земельного участка под строительство коттеджа. Помню! Что же привело теперь Вас к нам?

Тёма последовательно изложил историю несчастья со своими родителями, собственные проблемы, не умолчав и об отсутствии у него официального статуса для решения своих проблем в учреждениях и судах Германии. Свой рассказ он подтверждал предъявлением имеющихся у него документов. Свой спич он закончил словами:

— Первое, что я хотел бы сделать, это рассчитаться со строителями и принять построенный коттедж. Сроки оплаты заканчиваются в марте, а сегодня уже двадцать девятое число! Не люблю быть должником!

— Похвальное желание, господин Гросс. Думаю, всё Вами перечисленное вполне решаемо. Мы заключаем договор на постоянное юридическое обслуживание. Вы проплачиваете взнос за первый год и мы начинаем работать. Первое, что мы сделаем, это определим приоритеты вопросов, которыми нам предстоит заниматься. И постепенно, мы их все решим. Согласны?

— Безусловно. Ваш подход напомнил мне известный в России анекдот:

«Стоят на горе старый бык и молодой, а внизу пасётся стадо коров и тёлок. Молодой бык аж подпрыгивает от нетерпения: „Ах, как хороша вон та серенькая тёлочка! А на том краю стада коричневая корова с большими рогами! А с другой стороны белая тёлочка с тёмными пятнами, как она выгибает шейку! Не знаю, с какой начать.“ Старый бык посмотрел на молодого: „Сейчас спустимся с горы и с левого края подряд осчастливим всех тёлок и коров, не пропуская ни одной. Пора тебе уже взрослеть, сынок!“»

— Ха-ха-ха, — рассмеялся Шмутц, — надо будет рассказать друзьям в пивной. Очень хороший анекдот: последовательно осчастливим всех, не пропуская ни одной! Ха-ха-ха!

Тёма подписал договор, заплатил годовой взнос, оказавшийся значительным: тридцать шесть тысяч марок, и отправился в гостиницу ожидать сообщение от господина Шмутца о решении своих дел.

Вечером позвонил Шмутц:

— Завтра утром Вам надо быть около коттеджа. Подъедет представитель строительной фирмы для сдачи объекта. Я привлёк своего хорошего знакомого для участия в этом деле. Поучаствует совершенно бесплатно, ну, может быть за пару кружек пива. Ранее он работал в муниципалитете в отделе архстройнадзора. Хочет вспомнить молодость. Да и себе я не смог отказать в удовольствии поучаствовать в бесплатном спектакле. Мы подъедем к гостинице без четверти десять. Ждите нас около входа.

В точно указанное время к гостинице подрулил мерседес. За рулём восседал Шмутц, рядом с ним огромный тучный старик с пивным животом. Тёма поздоровался и уселся сзади.

— Познакомьтесь. Герр Отто Фенцель — архитектор, герр Артём Гросс — владелец коттеджа. Сразу договоримся: работает герр Фенцель, мы только наблюдаем. Герр Гросс, в какую сумму Вашему отцу обошёлся коттедж и облагораживание территории вокруг него?

— Сметная стоимость — три миллиона двести тысяч марок. Из них остался последний взнос — триста тысяч. Строительство начато летом 2014 года, сдача объекта «под ключ» — декабрь 2016. Индивидуальный проект. Чертежи с собой имеются.

— Отлично! — сказал герр Фенцель, потирая руки.

Ровно в десять часов мерседес остановился у кованых ворот, врезанных в металлическую ограду, опоясывающую участок земли соток в двадцать пять. Представители «приёмной комиссии» вылезли из автомобиля и через калитку в воротах прошли во двор. Там их встречали два человека.

— Михель Нойман, архитектор, — представился один.

— Фриц Шнитке, подрядчик. Очень рад Вас видеть, герр Фенцель. Ещё коптите небо?

— Не дождётесь, — проворчал Фенцель, пожимая руки представителям стороны, сдающей объект. — Это со мной, помощники, — он кивнул на Шмутца и Гросса. — Вот официальный документ от заказчика на приёмку объекта.

Шнитке сморщился. Нойман смотрел на Фенцеля, не понимая происходящее.

— Сначала осмотрим территорию. Показывайте, герр Нойман, — проговорил Фенцель.

Недаром Шмутц говорил, что хочет поприсутствовать на бесплатном спектакле. Тёма прожил долгую жизнь, но такое ему ещё видеть не приходилось. Обмерялось рулеткой всё, что можно с точностью до сантиметра. В строительстве — и до сантиметра! Все нарушения скрупулёзно фиксировались на бумаге и подписывались представителями обеих сторон. Проверялось наличие фурнитуры, её соответствию проекту, тип краски, цвет, количество слоёв и так далее и так далее. Помощники Фенцеля так устали за время приёмки, что давно пожалели о своём желании «посмотреть спектакль». Штитке и Нойман сначала пытались оспорить требования Фенцеля, но тот наизусть шпарил положениями и параграфами строительных норм, утверждённых государством. Только Фенцелю ничего не делалось. Он раскраснелся, глаза сверкали, ноздри раздувались — человек оказался в своей стихии. Но всё когда-нибудь кончается. Закончился и этот спектакль одного актёра в присутствии статистов.

Члены обеих сторон собрались в главном зале коттеджа, и Фенцель огласил выводы комиссии: выявленные недоделки и отступления от проекта не позволяют подписать Акт приёмки. Срок устранения недоделок определяется в тридцать дней. Подписывать такой Акт представители сдающей стороны отказались, что было зафиксировано записью на Акте и подписями приёмщиков.

— Вы, господа, сами роете себе яму, — проговорил Фенцель, обращаясь к Нойману и Шнитке. У нас имеются зафиксированные и подписанные Вами отдельные выявленные недостатки, а, сведённые вместе в Акте — не желаете принять? Да любая экспертиза, проведённая специалистами торгово-промышленной палаты при муниципалитете, их подтвердит! А это — огромные штрафы и неустойки, лишение лицензии, позор на весь мир!

— Да, отдельные недостатки имеются. Мы их признаём. Однако в целом они не ухудшают общее качество сдаваемого объекта. Что за глупость, например, такой недостаток: «Ширина дорожек не соответствует указанной в проекте. Тридцать метров дорожек имеют ширину на сантиметр превышающую указанную в проекте, а сорок восемь метров — на сантиметр заниженную.» Ну и что? Это никак не влияет на функциональность дорожек. По ним можно ходить? Можно! Или такое замечание: «Толщина нанесённого лакового покрытия пола в помещениях №№ 3, 4, 10 и 12 на тридцать процентов превышает, установленную проектом.» Другими словами пол в этих помещениях покрыт не в два слоя, а в три! Это что, хуже или лучше?

— Это — нарушение проекта, а также установленных норм и правил! Ведь можно задаться и таким вопросом: а почему нанесено три слоя лака? Не везде, а именно в этих помещениях? Мне известна только одна причина: поверхность пола была плохо подготовлена. Поэтому и лакировали три раза. Чтобы скрыть брак!

Господа! Спорить со мной бесполезно! Я просто честно выполняю свой долг. Я не хочу краснеть перед заказчиком строительства за плохо выполненную работу! Не хотите подписывать Акт и устранять недостатки? Я Вас понимаю. Давайте искать компромисс! Если заказчик согласится принять объект, написав в Акте: «без замечаний» — это его право. Вот только в этом случае стоимость договора должна быть уменьшена. На сколько? Это вопрос компромисса. Если заказчик захочет узнать моё мнение, то — не менее чем на три процента от общей сметы затрат. Все указанные замечания не являются препятствием проживания в коттедже, но могут доставить некоторые неудобства. И за это надо платить.

— Как мы узнаем о согласии заказчика с Вашим предложением?

— Если Вы согласны с предложенным компромиссом, то этот вопрос можно решить немедленно.

Нойман и Шнитке отошли в сторону и начали о чём-то совещаться.

— Герр Фенцель! Если будет подписан Акт приёмки без замечаний, а после эксплуатации коттеджа через некоторое время будут проявляться существенные недоделки, то, как заставить строителей исправить свой брак? — спросил Тёма.

— На каждый объект существует свой гарантийный срок. Если в течение его недоделки по вине строителей обнаружатся, то они их будут устранять за свой счёт. На коттедж гарантийный срок составляет три года.

После совещания между собой Нойман и Шнитке согласились с компромиссом, предложенным Фенцелем.

Акт был переписан заново. В него была включена запись:

«С учётом отдельных недостатков, существенно не влияющих на эксплуатацию объекта, но требующих для устранения определённого времени и дополнительных средств, величина последнего этапа оплаты объекта уменьшается на девяносто шесть тысяч марок, что составляет три процента от сметной стоимости договора. При этом гарантийный срок объекта не изменяется и составляет три года.»