Александр Большаков – Истории из Кенигсберга. Кенигсберг, которого больше нет, но в нем живут люди (страница 7)

Крупный приехал на вокзал за полчаса до отхода поезда на Питер, привычка все делать вовремя передалась от отца, тот ненавидел необязательность и опоздания. Послонявшись по красивому вокзалу, который совершенно не пострадал во время войны, и был больше похож на Эрмитаж, чем на вокзал, он купил булку в буфете, попытался съесть, чертыхнулся и выбросил ее в урну. Традиционно, на вокзале ничего свежего не продавалось, в другое время он был завернул булку, и сунул бы ее в карман, но сегодня, на пути к богатству, он решил и повести себя как богач.

Поезд загудел, Игорь стоял возле двери рядом с проводницей, приятной молодой девахой, напряженно выглядывая наружу: Мартына так и не было.

– Давай, отходи, я подножку подниму, – миролюбиво сказала проводница, – Не придет уже никто.

– Вот-же черт, – подумал Крупный на пути в купе, – Хорошо еще, что деньги у меня, поехал бы сейчас неизвестно зачем.

Он дернул дверь в купе. За столиком сидела девушка, лет 25, рыжая настолько, что веснушки у нее были даже на ушах, а ослепительно рыжие волосы были стянуты в тугую толстую косу. Откуда-то сверху свалился пацан лет пяти.

– Привет! – Сказал пацан, такой же рыжий как его старшая сестра, или мама, не разберешь их. – Как тебя зовут?

– Игорь, – сказал Крупный, – а тебя?

– Федор! А это мама Поля! Он все слова выпаливал из себя как из ружья, громко и отчетливо. «Значит все-таки мама», подумал Игорь, «Ну, мама, так мама».

– А куда ты едешь? – не унимался Федор. – В Питер, ответил Игорь, – Поезд же в Питер идет? – А мы в Псков, выпалил Федор, – Домой!

– В гостях были? – спросил Крупный из вежливости. – Нет! – Снова выстрел из ружья. – Нас папа бросил! Краем глаза Игорь заметил, как покраснело лицо Полины. «Все-таки рыжие краснеют красиво», подумал он, а Поля резко сказала сыну: – Что ты болтаешь?

– Бросил, бросил, – снова сказал Федор, – я сам слышал, как ты сказала про это тете Тане!

– Ну бросил, и бросил, примирительно сказал Крупный, – я же посторонний, мне про это знать не обязательно. Снова краем глаза он поймал благодарный взгляд соседки по купе. Он встал, и пошел в тамбур, покурить. По дороге он столкнулся с проводницей, которая предложила ему чай, и «может еще что-то хотите?». От чая он вежливо отказался, сам не понял почему, а по поводу «еще чего», ответил, что еще не время, днем он не пьет, и поймал в ответ немного недоуменный взгляд проводницы. Вышел в тамбур, достал свой верный «Camel», закурил, и сказал вслух: – Ну, и дебил же ты, Крупный, не пьет он. Стала бы она алкоголь прятать в словах «что-то еще». Он курил, смотрел в окно, там проплывали поселки и городки, в которых он бывал не один раз, когда-то с отцом на рыбалке, потом с друзьями на шашлыках и прочих подобных мероприятиях. Мимо прополз еще один городок, он вспомнил один поход в десятом классе, на реку недалеко от этого городка, прямо перед началом выпускных экзаменов, когда он познакомился с двумя девочками из другой школы, познакомился плотно и надолго, одна из них стала на время его подругой, потом жизнь их развела, он женился, она вышла замуж, но иногда они пересекались в городе, благодарно кивали друг другу, и снова расходились в разные стороны.

Поезд начал тормозить, в тамбур вышла проводница. – Черняховск, – зачем-то сообщила она Крупному, мимо проплыло вокзальное здание с надписью «Черняховск». Она откинула подножку и в проеме вагонной двери появился Мартын.

– Вот же ты, мудило… – Сказал ему Крупный, – ты откуда?

– Билет предъявите, – влезла в содержательный диалог проводница.

– На такси поезд догнал, – ответил Мартын.

– Вы мне билет покажете или нет? – снова спросила проводница.

– Держи, красавица, – сказал Мартын, и Игорь увидел, как порозовели уши проводницы. «Вот и решилась судьба чего-то еще на вечер, а я тут напрягался». Мартын был стройным красавцем, с восточными чертами лица, умел нравится девушкам, и этим умело пользовался. «Ну-ну», подумал Игорь, «Сейчас придем в купе, я на тебя посмотрю». Он знал, что Мартыну всегда нравились рыжие, в отличии от Крупного, который любил блондинок, поэтому на дискотеках им было проще делить подружек.

– Нормально мы бизнес начинаем, – сказал он Мартыну, – Надо было до Питера на такси, чего уж там.

– Да, ладно тебе – примирительно сказал Мартын, – Я водиле блок «Магны» отдал, в Питере один лишний куплю, и все.

Они пошли в купе, по дороге снова встретилась проводница, которая протиснулась подозрительно близко к Мартыну, а тот, как показалось Игорю, даже этого не заметил.

Они вошли в купе. – О, еще один!!! – Заорал Федор. – А тебя как зовут? – Мартын – ответил парень. – Мартын?? Как обезьяну? Мама, помнишь мы фильм смотрели, там обезьянка Мартын была? Игорь вдруг понял, что Мартыну все равно, на обезьянку его имя похоже, или еще на какое- то животное, тот не отводил от Полины глаз, и от него шли такие искры, что Игорь подумал – Мартын сейчас вспыхнет и сгорит. Полина не поднимала на него глаза, но, судя по красным ушам и вспыхнувшим веснушкам, отчетливо чувствовала этот взгляд.

– А маму зовут Поля! – Снова обратил на себя внимание Федя, – Нас папка бросил! Бросил из-за официантки! – Федор, – Игорь постарался угомонить пацана, потому что, судя по быстрому взгляду Полины на сына, она была готова его придушить. – Мы же договорились, что это только ваше с мамой дело. Мартын! Ты так и будешь стоять столбом? Тот отлепил взгляд от Полины и сказал: – Ну, вот и познакомились.

Мартын сегодня был в ударе. Он рассказывал анекдоты, которых и он, и Игорь, знали предостаточно, причем выбирал такие, чтобы их мог слушать и Федор, половины смысла не понимая, но хихикая за компанию со взрослыми. Полина тоже перестала изображать статую и стала похожа не на учительницу начальных классов, а на нормальную девчонку из соседнего подъезда.

Время шло к вечеру, Федор ел уже раза три, а взрослые разговаривали на разные, как оказалось, интересные всем темы. Мартын полез в свой рюкзак и достал бутылку вина.

– А не тяпнуть ли нам по рюмашке? Спросил он цитатой из «Покровских ворот». – Заметьте, не я это предложила, ответила Полина и, улыбнувшись, заискрила глазами. Глаза у нее были необычные: зеленые с золотыми прожилками, эти золотые полоски иногда вспыхивали, иногда гасли, много позже, Игорь, впервые встретив камень змеевик, вспомнил эти глаза.

– Нам работать завтра – сказал Игорь. – Мы по чуть-чуть – ответил ему Мартын, не глядя в его сторону, и Игорь понял, что никакие аргументы не сработают. Они разлили по стаканам какое- то красное пойло, которое Мартин назвал настоящим вином. Да и правда, если с градусами, значит – настоящее. Закуска у них была немудреная, вареные яйца и куриная нога у Полины, бутерброды у приятелей, этим можно было закусить три литра водки, не то что несчастные две бутылки вина. Свет они давно выключили, включив ночное освещение, в тайне надеясь, что Федор перестанет ходить у них по головам, и ляжет спать. Но, судя по всему, пацан был такой же неугомонный, как и его отец, которому мало было замечательной Полины, ему понадобилась еще и неизвестная официантка.

Мартын, давно уже не стесняясь никого, обнимал Полину за плечи, и Игорь решил помочь другу. – Федя, – обратился он к пацаненку, а ты знаешь сколько у поезда вагонов. – Нет! Радостно заорал Федор. – Может пойдем посчитаем? – Пошли! – Снова закричал Федя. Они встали с полки и пошли считать вагоны.

Они пошли через свой вагон, сначала в соседний, плацкартный, который кардинально отличался от их купейного. С верхних полок свешивались ноги, часто в носках, иногда в дырявых. Пахло там так, как обычно пахнет в таких вагонах – смесью запахов кучи людей, которые по прихоти РЖД оказались в одном месте.

– Фу-у, – сказал Федор, пойдем отсюда скорее. – Ну, дружок, так не пойдет, мы должны все вагоны пройти, чтобы их посчитать – ответил ему Крупный – это вагон номер раз.

Следующим вагоном был вагон-ресторан. Крупный решил, что там можно просидеть продолжительное время, и это будет веселее, чем ходить по вагонам, тем более что вагонов в поезде вряд ли больше двадцати, и времени на это уйдет минут десять. А Мартыну, явно нужно поболее.

– Хочешь мороженого? – Спросил он Федора. Тот ожидаемо кивнул с большим энтузиазмом, однако уточнил: – Мне, вообще-то, мама не разрешает. – Мы ей не скажем, – пообещал Крупный, а сам подумал: «Маме твоей сейчас точно не до мороженого». Они сели за крайний свободный столик, в ресторане было много людей, было накурено, впрочем, как в любом ресторане в то время. Минут через пять к ним подплыла официантка, в переднике и каком-то странного вида белом кокошнике.

– Что будете заказывать? – Мороженое есть? – Спросил Крупный – Двойную порцию с сиропом. А мне – он чуть замялся – Портвейна стакан и бутерброд с плавленым сыром. Портвейн он не пил давно, в институте это был единственный алкоголь, который они с сокурсниками употребляли по делу и без дела. Хватало денег – брали портвейн «777» или «Кавказ», не хватало – молдавский «Буджак» или литовский «Aboldies», который они называли «Оболтус», яблочный портвейн жуткого вкуса, но очень дешевый. Пять лет употребления крепленого вина выработало у Игоря стойкое отвращения к подобному пойлу, но в вагоне-ресторане выбора не было, водку он не хотел, а на коньяк было жаль тратить деньги.