Александр Боханов – Царские письма. Александр III – Мария Федоровна. Николай II – Александра Федоровна (страница 86)

О, не оставь Своих детей, Скорбящих упованье! Не отврати Своих очей От ношей скорби и страданий!

№ 49

А.А. Вырубовой[915]

Тобольск, 16 января 1918 г.

Милая, дорогая, возлюбленная сестрица Серафима.

От нежно любящего сердца поздравляю Вас, многолюбивая страдалица Моя, с праздником Вашим[916]. Да ниспошлет Вам Господь Бог всяких благ, доброго здоровья, крепость духа, кротость, терпение, силы перенести все обиды и гонения, душевную радость. Да осветит луч солнца ярко и ясно путь Ваш жизненный. Сами погрейте всех любовью Вашей. Да светит свет Ваш в эти темные неясные дни. Не унывай, родная, скорбящая сестра. Господь услышит твои молитвы. Всё в своё время. Молимся и Мы за Вас, богоизбранную сестру, вспоминаем Вас. Уголок Ваш убогий далёк от Нас. Все любящие Вас в этом месте приветствуют Вас, многолюбивая сестра.

Не судите плохим шрифтом написанное, ведь Сестрица Ваша малограмотная, болящая труженица, изучаю и писание молитв, но слабость зрения мешает Моему рвению. Читаю творения Святого Отца нашего Григория Нисского, но туго идёт: очень уж много о сотворении мира.

И получила Я от сестры нашей Зинаиды (Манштет) добрейшее послание, сколько любви в каждом слоге, всё дышит душевным миром. Семья Вами любимая в добром здравии; Дети были больны детскими болезнями (краснухой) – поправились, но Младшая теперь слегла, но весела и не страдает.

Господь благословил погодой, она у нас чудная, мягкая, так что Сестрица Ваша пташка гуляет и греется на солнце. Но когда большой мороз, тогда Она прячется в Свою келью, берет чулок Свой и очки надевает. Сестра София (С.К. Буксгевден), которая недавно пришла, не оставлена, начальство не благоволило её оставить там – приютилась она у попадьи со своей старушкой… другие сестры тоже в разных местах.

Многолюбивая, не устала ты чтением этого письма. Пора кончать – все пошли в трапезную, Я остаюсь дежурить у болящей рабы Божьей Анастасии. Рядом в келии сестра Екатерина (Е.А. Шнейдер) даёт урок. Вышиваем Мы покрывалы, воздухи, на аналой покрывалы – сестры Татьяна и Мария особенно искусно вышивают, но рисунков нет больше.

Отец Наш, Батюшка Николай (Государь), собирает Нас по вечерам вокруг Себя и читает Нам вслух, а Мы занимаемся рукоделием. Со Своею кротостью и при телесном здравии, он не пренебрегает в это тяжёлое время колоть и пилить дрова для Наших нужд, чистит дорожки со Своими Детьми.

Матушка Наша Александра (Государыня) приветствует Вас, многолюбивая сестра, и шлёт Вам Свое материнское благословение и надеется, что Вы, сестра, хорошо поживаете в духе Христа. Тяжело Вам живётся, но дух твёрд. 2 градуса мороза, тихо на улице.

Добрая сестра Серафима. Будьте Богом хранимы, прошу Ваших молитв. Христос с Вами.

Грешная сестра Феодора.

Господь помощник Мой и защита Моя. На Него уповает сердце Моё и поможет Мне.

Боже, ущедри ны, просвети лице Твое на ны и спаси нас.

Отцу Досифею земной поклон.

№ 50

А.А. Вырубовой (открытка)

Тобольск, 17 января 1918 г.

Мой дорогой друг, посылаю тебе Мои самые нежные пожелания и благословения к твоим дорогим именинам. Надеюсь, что ты здорова, несмотря на переживаемое ужасное время. Все здоровы, кроме Младшей, у которой краснуха; остальные Все поправились. У нас недавно была очень мягкая погода, вчера 2 градуса мороза, сегодня уже 15 градусов и сильный ветер. Вся Семья посылает сердечные пожелания и приветы. Благослови тебя Господь, душка Моя, будь здорова и бодра. Я получила доброе письмо от Зины (Манштет). Акилина в Киеве[917]. Нежный поцелуй издалека.

№ 51

М.С. Хитрово

Тобольск, 21 января 1918 г.

Милая Моя большая, хотя ещё маленькая Рита!

Спасибо Вам от души за дорогое письмо. Так тронуты, что Вы все Нас вспоминали и посылали духи и т. д. Первая посылка дошла благополучно. Пожалуйста, поблагодарите м-ме Кадбищ за образа и чётки, теперь и осенью Нам посланные. Так радует, когда чувствуешь, что вы не забыты и другими.

Душка, правда, не надо падать духом – чем хуже, тем ближе Бог со Своей душевной помощью. Верьте Ему крепко и непоколебимо. Он спасет дорогую нашу многострадальную Родину. Он долготерпив и милостив, не вечно прогневается, но надо молиться, безропотно, с покорностью – и терпеливо ждать. Есть у Бога ненастье, есть солнышко; пройдут тучи – проглянет красное «Солнышко». Сколько Мы здесь солнца видим, так оно греет. Смотрите на природу, душою понимайте её, и она Вам так много скажет, и утешит.

Ужас, что везде творится, скорбишь душою за всех этих невинных страдальцев, но Он лучше знает, почему это нужно. Его пути нам неизвестны – знаем только, что все дороги к Нему ведут. Жизнь школа тяжелая, тернистая, но за то там будет мир и тишина и блаженство – туда стремится душа. И Господь услышит молитвы тех, которые уже достигли край иной. За других мучаешься – потом горячо молишься и передаёшь Ему в руки, и Он их сохранит. Он даёт силы и утешение, и мир душевный. Знаешь, что всё пройдёт, и когда нам кажется, что вот уже конец всего, тогда Он покажет Свою безграничную любовь и милосердие.

Без погон – ужасно. Понимаю, что все в штатском ходят. Ал. Влад. (Сыробоярский) занимается усердно английским языком, переселился в английскую семью, в 10 дней выучил почти 300 слов, зубрит с утра до вечера. После операции было очень плохо, но Господь спас.

Всё жду Н.Я. увидеть хоть издали[918]. Много хотелось бы Вам сказать, но не могу. Посылаем это иным путём, думаем скорее дойдёт. Вот и Ольга (О.П. Грекова) и барон (Д.Ф. Таубе)! Очень Я за него рада. Краснуха скоро у Всех прошла.

Сердце редко беспокоит, так как очень тихо живу. Храни Господь. †. Крепко целую. Привет от Маленького (Цесаревича) и Отца (Государя).

Шеф.

№ 52

А.А. Вырубовой

Тобольск, 22 января 1918 г.

Милая Моя душка. Так неожиданно получила сегодня дорогое письмо от 11‑го и открытку от 10‑го и тороплюсь ответить. Нежно благодарим, несказанно тронуты Ярошинским[919], правда, ужасно трогательно и мило, что и теперь нас не забывает. Дай Бог, чтобы его имение не тронули бы, и благослови его Господь. Посылаем немного еды, не знаю, как может доставить.

Родное Моё дитя, много и часто о тебе вспоминаю. Писала тебе через Жука 16‑го, и 17‑го открытку через мистера Гиббс, и 9‑го через Аннушку 2 письма. Вот, уронила любимое перо и сломала его, скука какая. Ужасно холодно, 9 градусов в зале, и дует отовсюду такой ветер, но Они все гуляют. Надеемся офицера завтра увидеть хоть издали[920].

Так рада, что ты всё получила. Надеюсь, что носишь черный платок и что он «вервеном» пахнет. Понюхай это письмо – знакомый старый запах. Добрая Зиночка[921] Мне нашла и послала из Одессы.

Что ты познакомилась с Горьким Меня так удивило – ужасный он был раньше, не моральный, ужасные, противные книги, пьесы писал – неужели это тот?[922] Как он против Папы (Государя) и России всё воевал, когда он в Италии жил. Будь осторожна, дорогая.

Хорошо, что можно в церковь идти – нам это опять запретили; так что дома служба и другой священник[923]. Как Я рада, что с Сережей (С.А. Танеевым) всё хорошо – но бедной Тине будет трудно теперь, помоги ей Бог. Маня Р(ебиндер) Мне образ Умиления через Изу (С.К. Буксгевден) теперь посылала, он ещё в Петрограде, хотели его убить[924]. Трудно людей теперь понять, иногда над вид большевики, в душе напротив. Как же отдашь – не знаю как. Висел над койкой Детей, теперь и Мне стало лучше – носила на новый год – лежал на молитвенном столе 31‑го и во время службы. Как же Мне это сделать – совсем не знаю.

Гермоген каждый день служит молебен у себя для Папы (Государя) и Мамы (Государыни), очень за Них. Много удивительного, странного. Полным ходом надо писать, ждут письма. Скорее нарисовала (очень плохо) молитву на кусочке березы, которую Он (Государь) пилил. Мало теперь рисую из-за глаз, пишу в очках, холодно, пальцы совсем окоченели. Хотела бы послать что-нибудь, но нет ничего.

Посылаю тебе образ Абалакской Божией Матери[925], молилась у нее, она привезена была в нашу церковь. Офицер тоже в монастырь поедет, замерзнет боюсь по дороге. Спасибо за чудную молитву. Страшный ветер, дует в комнаты. Часто очень ношу твою синюю кофточку и лиловую тоже. Любовь горячую шлю, молитвы, душу. Крепко верю, на душе мирно. Все Мы твои и тебя горячо нежно целуем. Привет всем.

№ 53

А.А. Вырубовой

Тобольск, 23 января 1918 г.

Душка Моя родная маленькая, – есть ещё возможность тебе написать, так как уедет только 26‑го обратно[926]. Кто мог подумать, что он сюда приедет; надеюсь, что его не обокрадут по дороге, везёт тебе 2 фунта макарон, 3 фунта рису и 1 фунт колбасы; так удобно вышло, что Аннушка не с нами живет. Связала чулки и посылаю тебе пару. Они для мужчины сделаны, но думаю, тебе пригодятся. Под валенками носишь, и когда холодно в комнатах. 29 градусов опять, 6 градусов в зале – дует невероятно.

Страшно тронуты, что Х.[927] деньги привёз, но, правда, не надо больше – всё пока у нас есть. Бывали минуты, когда не знали, откуда взять, так как из Петрограда не высылали, теперь опять пока есть. Чем ты живешь? Твои деньги Я тебе тогда положила вниз в шкатулку с твоими золотыми вещами. Скажи, Х. принадлежал ли к друзьям Лили (Ю.А. Ден) или Келлера?[928] Нет ли у него имения на Юге около Киева…

Почти не могу держать пера. Как Я рада, что твоя комнатка уютная и светлая, но страшно утомительно так высоко подниматься. Как бедная спина и нога? И сердце золотое? С тех пор ничего о Лили не знаю, кажется, Юг от Севера отрезан; оттого Я тоже больше не получаю письма от матери Сыробоярского. Он учится английскому языку. От Седова не имею известий; Лили писала давно, что он должен был бы быть далеко отсюда. От двух сестёр Моих и брата уже год ничего не знаю. Летом только раз от сестры.