Александр Боханов – Царские письма. Александр III – Мария Федоровна. Николай II – Александра Федоровна (страница 77)
№ 3
С.В. Маркову (открытка)
От всего сердца поздравляю Вас, шлю самые горячие пожелания и молитвы. Ничего о Вас не знаю, очень беспокоюсь. Получили ли Нашу открытку на Пасху через Марг. С.? [764] Напишите через О.П.[765] Получаем новости только через лазарет, другие письма не доходят, так глупо, известно, что никто не пишет того, что нельзя теперь. Наконец, дети поправились. Они Все с нашими людьми копают огород в малом садике. Я сижу в кресле и, как всегда, занимаюсь. Ваша подушка всегда перед глазами. Что сестра пишет… Я, с Детьми, даем им уроки пять раз в неделю, так что время нет, по вечерам Он (Государь) нам читает вслух. Здоровье ничего. Храни Бог.
№ 4
В.В. Комстадиус[766] (открытка)
Царское Село, 23 мая 1917 г.
Милая Вера Владимировна!
Очень тронута, от души благодарю, что обо Мне опять вспомнили. Представляю Себе как трудно теперь на Юге. Надеюсь, что Вашему бедному мужу лучше. А как несчастная маленькая в Швейцарии? [767] Много у Вас горя. Помоги Вам Бог. Сердечно Вас целую.
№ 5
А.В. Сыробоярскому[768]
Все можно перенести, если Его (Бога) близость и любовь чувствуешь и во всем Ему крепко веришь. Полезны тяжелые испытания, они готовят нас для другой жизни, в далекий путь. Собственные страдания легче нести, чем видеть горе других и не будучи в возможности им помочь.
Очень много Евангелие и Библию читаю, так надо готовиться к урокам с детьми, и это большое утешение с Ними потом читать все то, что именно составляет нашу духовную пищу. И каждый раз находишь новое и лучше понимаешь. У Меня много таких хороших книг, всегда выписываю из них. Там никакой фальши. Вы когда-нибудь читали письма Иоанна Златоуста к диаконисе Олимпиаде? Я их теперь опять начала читать. Такая глубина в них, наверное, Вам понравились бы. Мои хорошие книги Мне очень помогают. Нахожу в них ответы на многое. Они силы дают, утешение и для уроков с Детьми. Они много глубоко понимают – душа растет в скорби. Вы это сами знаете. Завтра в 12 часов молебен. Татьяне будет 20 лет уже. Они здоровы все, слава Богу.
Надо Бога вечно благодарить за все, что дал, а если и отнял, то, может быть, если без ропота все переносить, будет еще светлее. Всегда надо надеяться. Господь так велик, и надо только молиться, неутомимо Его просить спасти дорогую Родину. Стала она быстро, страшно рушиться в такое малое время. Но тогда, когда все кажется так плохо, что хуже не может быть, Он милость Свою покажет и спасет все. Как и что, это только одному Ему известно…
Хотя тьма и мрак теперь, но солнце ярко светит в природе и дает надежду на что-то лучшее. Вы видите, Мы веру не потеряли, и надеюсь никогда не потерять, она одна силы дает, крепость духа, чтобы все перенести. И за все надо благодарить, что могло бы гораздо хуже. Не правда ли?…Пока живы и Мы с нашими вместе – маленькая крепко связанная Семья. А они[769] что хотели? Вот видите, как Господь велик. Мы и в саду бываем (т. е. на свободе). А вспомните тех, других[770], о, Боже, как за них страдаем, что они переживают, невинные…
Венец им будет от Господа. Перед ними хочется на коленях стоять, что за Нас страдают, а Мы помочь не можем, даже словом. Это тяжелее всего. Больно за них, но и для них, Я верю крепко, будет еще хорошее (мзда многа на небесах) и здесь еще. Но здоровья у них уже не то будет, а души у них растут, и Он им силы даст крест нести. Есть кому тяжело там без мамы, но вера спасет ее[771]. Без слез не могу вспомнить. Но она знает (где бы она и ни была), душа Моя с ней, и те, кто Меня истинно любят, должны это вспоминать, а то разлука была бы невыносимой. Но быть без известий так тягостно, так тяжело.
Вы удивлены, что Я вдруг так откровенно пишу, но письмо не пойдет почтой, а нашего нового коменданта менее стесняюсь[772]. Мы посещали его в Лианозовском лазарете, снимались вместе, так что совсем другое чувство, и потом он настоящий военный. Хотя не завидую ему – очень уж трудно ему должно быть. Но Бог его наградит за каждую доброту, Вы видите, опять Бог помог. Все-таки чувствуешь себя иначе, раз он Наш начальник и цензор. Прежде он сам страдал.
Голова немного устала, много сегодня другим писала, а скоро урок. Пора вставать[773]. Да благословит и хранит Вас Господь Бог на всех путях и да даст Он Вам внутренний мир и тишину. Самый сердечный привет.
№ 6
А.В. Сыробоярскому
Мама мне переписала хорошую молитву, которую она сама каждый день читает. Она такая трогательная. Почему меня так полюбила, не знаю. Будьте нежны с ней, не стесняйтесь побольше о себе говорить. А то ей трудно, должно быть. Вы говорите, что не умеете, но это не так, только отвыкли и не хотите тяжести жизни с ней делить, хотите ее беречь, но у матери чуткое сердце, и она душой с Вами страдает. Понимая Ваш характер, знаю, что Вам не легко, и оттого дома пусто. Иные интересы, мысли, мечты. Она пишет, что сердце стало лучше, Я так рада…
Как тяжело читать газеты… Где мы? Куда дошли? Но Господь спасет еще Родину. В это крепко верю. Только где дисциплина? Сколько гадостей о Нем[774] пишут: слабоумие и т. д. Хуже и хуже, бросаю газеты, больно, больно все время. Все хорошее забыто, тяжело ругательства про любимого человека читать, несправедливость людей и никогда ни одного хорошего слова…
Не позволяют, конечно, печатать, но Вы понимаете, что за боль. Когда про Меня пишут – пускай, это давно начали травить. Мне все равно теперь, а что Его оклеветали, грязь бросают на Помазанника Божия, это чересчур тяжело. Многострадальный Иов[775]. Лишь Господь Его ценит и наградит за Его кротость. Как сильно внутри страдает, видя разруху. Это никто не видит. Разве будет другим показывать, что внутри делается, ведь страшно Свою Родину любит, как же не болеть душой, видя, что творится.
Не думала, что за три месяца можно такую анархию видеть, но надо до конца терпеть и молиться… молиться, чтобы Он все спас. А Армия… плачешь, не могу читать, бросаю все и вспоминаю страдания Спасителя, Он для нас, грешных, умер; умилосердится еще, может быть. Нельзя все это писать, но это не по почте, и новый комендант цензор не будет Меня бранить, Я думаю, а Вы не теряйте веру, не надо, не надо, а то уже не хватит сил жить. Увидят сами, что дисциплина и порядок нужен, что не надо бояться быть сильнее плохих разрушительных элементов, которые только стараются скорее видеть гибель России.
Они не патриоты, ничего святого у них нет… Наступления ждут, медлят опять… О, больно, больно на душе, но Он спасет, поможет, услышит молитвы любящих Россию…
Простите, что все это пишу, может, разорвут эту страницу. Вы бедную маму обрадуете Вашим присутствием. Вы знаете, что Вы ей нужны, разве это не хорошо? Я Свою маму потеряла, когда Мне было 6 лет, а отца в восемнадцать. Большое утешение их иметь, знать, что она всегда Вас с любовью ждет, молится всеми силами за Вас. Вы ей нужны. Очень жаль Вас не видеть и не иметь возможности с Вами говорить.
Настроение Ваше такое грустное, мрачное, безнадежный взгляд на все. Если бы виделись, может быть, могла немного помогать, облегчить и выяснить, а на бумаге не умею, не знаю, как писать, не то выходит и кажется так пусто. Сильно хочется помочь и постараться мрак рассеять. Не надо так на все смотреть, не все потеряно. Господь спасет еще дорогую Родину, но терпеливо придется ждать (конечно, сложа руки самое трудное), но это должно кончиться. Вы про историю говорите. Да, все это было раньше и будет опять, все повторяется, но иногда Господь Бог по иным путям народ спасает.
В людей, Вы знаете, Я почти не верю, но зато всем Своим существом – в Бога, и все, что случится, не отнимет эту веру. Не понимаю, но знаю, что Он понимает и все к лучшему творит. Люди стали все хуже и хуже. Содом и Гоморра в столице, а на фронте?..
Мало лучше в городах, за это наказание и много из тех уже пострадали. Все, которые (из хороших, но глупых и смешных) все ругали и осуждали, видят, какую кашу заварили, а теперь бояться, что крестьяне все у них отнимают, что кажется им несправедливо… потому, что сильно больно. Для души это полезно.
Те, кто в Бога крепко веруют, тем это годится для (вот слова не могу найти) опыта совершенствования души, другим для опыта… Господь их наградит, верьте. Я знаю одного старика, который долго сидел (в тюрьме), выпустили, опять сидит, и он стал светлым, глубоко верующим и любовь к Государю и веру в Него и Бога не терял[776].
Если награда не здесь, то там – в другом мире, и для этого мы и живем. Здесь все проходит, там – светлая вечность. О, верьте этому! Вы молоды, Вам трудно об этом думать, но раз в жизни пострадаете, найдете в этом утешение. Испытания всем нужны, но надо показать и твердость во всем и все перенести с крепкой верующей душой. Нет таких невзгод, которые бы не проходили. Господь наш это обещал в Своем бесконечном милосердии, и мы знаем, какое непостижимое блаженство Он готовит любящим Его. Помоги Он всем перенести с такой покорностью Его святую волю. «Не все на небе будет ночь, авось и солнышко проглянет». Его дорога оставлена, чтобы нам идти, путь тернистый, но Он перед нами прошел, – пусть и крест наш так же, как Он, понесем.