Александр Боханов – Царские письма. Александр III – Мария Федоровна. Николай II – Александра Федоровна (страница 65)
Ты знаешь, милая моя, что я не горд, но мне приятно сознание, что только в моих руках находится средство вконец изменить ход войны в Африке. Средство это очень простое – отдать приказ по телеграфу всем Туркестанским войскам мобилизоваться и подойти к границе. Вот и все! Никакие самые сильные флоты в мире не могут помешать нам расправиться с Англией именно там, в наиболее уязвимом для нее месте. Но время для этого еще не пристало; мы недостаточно готовы к серьезным действиям, главным образом потому, что Туркестан не соединен пока сплошной железной дорогой с внутренней Россией.
Однако я увлекся, но ты поймешь, что при случае невольно иногда самые излюбленные мечты вырываются наружу и невозможно удержаться, чтобы не поделиться ими. Даже тут, в мирном Дармштадте, большое возбуждение, как и везде, против Англии и самое горячее участие принимается в судьбе африканских голландцев!
Когда это письмо дойдет до тебя, мы уже будем в Скерневицах. По пути туда придется остановиться почти на целый день в Потсдаме, где я намерен всячески натравливать Императора на англичан, напоминая ему о его известной телеграмме Крюгеру!
На днях мы были в Бадене, старики – Великий герцог и Великая герцогиня приняли нас самым радушным образом. Сегодня они приехали сюда, отдать визит вместе с дядей Мишей.
Так приятно, что наша церковь в Дармштадте готова, мы пользуемся каждым праздником, чтобы ездить к службе. Янышев живет здесь с дьяконом и 7 большими певчими; службы в этом составе так напоминают Ливадийскую церковь. Недавно мы были в Румпетхайме, я был рад увидеть старый дом, о котором столько пришлось слышать. Фиш и Мосси живут там.
Теперь мне, право, следует кончить. Прощай, моя дорогая Ксения. Крепко обнимаю тебя, Сандро и милых деток, четвертого будущего также![714] Когда вы думаете быть в Питере?
Христос с тобой.
Сердечно любящий старый
Вольфсгартен.
Моя дражайшая Бабушка!
Сожалею, что до сих пор не ответил на Ваше дорогое письмо и глубоко благодарен Вам за него, как и за Вашу доброту к моему брату Мише, который, как я слышал, вернулся в Данию совершенно очарованным своим пребыванием в Шотландии.
Не могу высказать Вам, как много я думаю о Вас, зная, как Вас должна расстраивать война в Трансваале и ужасные потери, которые уже понесли Ваши войска. Дай Бог, чтобы это скоро закончилось!
Наше пребывание здесь было очень приятно, особенно благоприятствовала нам погода. Эрни и Даки выглядят такими счастливыми и славными!
На прошлой неделе мы нанесли визит Великому Герцогу и Великой Герцогине Баденским, которые приняли нас в высшей степени любезно и ласково. Мы впервые посетили это место, и нашли его очень красивым. К сожалению, мы должны через два дня покинуть милый Вольфсгартен, а на пути домой остановиться на несколько часов в Потсдаме, чтобы повидаться с Вильгельмом. Потом мы отправимся в охотничье угодье Скерневице в Польше и намерены остаться там на неделю. Надеемся быть дома в Царском Селе 16‑го ноября.
Мы с Аликс шлем Вам нашу глубочайшую любовь. Остаюсь, дражайшая Бабушка, Ваш всегда любящий и преданный внук
Москва.
Кремль.
Дорогая моя Ксения!
Сердечно благодарю тебя за милое письмо из Севастополя, которое меня очень обрадовало. Приятно слышать, как вы все наслаждаетесь в Крыму и разогреваете ваши застывшие от Питера косточки! И мы оттуда, слава Богу, убрались и приехали сюда в день рождения Сандро.
Я не могу тебе описать те чувства, которые я испытываю здесь с началом Страстной, но могу тебя уверить, что теперь только я понял, что такое значит говеть. Аликс вполне разделяет мои чувства, это меня глубоко радует. Мы ходим и утром и вечером в разные церкви внутри теремов; службы в этих старых храмах производят чарующее впечатление. В особенности нам понравилась одна крошечная – Воздвижений Креста, любимая царя Алексея Михайловича; все образа ее под стеклом, потому что они шиты шелком дочерьми его. Сюда мы ходим каждый вечер одни, с дядей Сергеем и Эллой, больше ни для кого места нет; певчие стоят снаружи.
Вчера мы ходили по стене Кремля и зашли в старинную церковь Благовещения (Нечаянной радости) в башне напротив наших окон. Мы приложились поочередно к чудотворной иконе, окруженной массой лампадок, и пока Элла прикладывалась – верхушка ее шляпы зацепилась за одну из лампадок. Она выделывала всевозможные повороты головой – ничего не получилось. Она краснела, нас разбирал смех, а помочь мы не могли, так как священник стоял между нами и ею, и забалтывал нас объяснениями о церкви. После долгих усилий, наконец, Трепову удалось освободить ее, а главное, удержать лампадку, которая грозила вылиться на нее. Элла вся красная, с растрепанными волосами вышла с нами из церкви. Все стоявшие там улыбались и низко кланялись. Такое происшествие могло бы только случиться с тетей Катей[715].
В понедельник мы присутствовали при начале обряда мироварения – сам митрополит совершал его в мироварной палате. Крайне любопытное зрелище и благоухание уму непостижимо. Три дня и три ночи варится миро, а в Великий Четверток оно переносится в Успенский собор в красивых серебряных сосудах и там освящается вместе со Святыми Дарами во время обедни.
Мы этого не увидим, так как завтра утром мы сами приобщаемся у себя раньше. Зато мы рассчитываем пойти в 4 часа утра, с пятницы на субботу, на вынос плащаницы с крестным ходом вокруг Успенского собора. Вообще тут в Москве столько своеобразных обычаев и преданий, что их и не перечесть, а надобно самому проделать все.
Два раза удалось нам погулять в Нескучном. Погода теперь стоит хорошая, днем совсем тепло, и снег быстро тает. Москву-реку сильно вздуло, и она почти вышла из берегов, так что, пожалуй, будет наводнение в Замоскворечье.
Очень нехорошие известия о состоянии здоровья тети Саши тревожат нас, я очень боюсь, что она, бедная, долго не проживет! Я на днях узнал, что она действительно приняла иночество в 1886 году под именем Анастасии![716]
Аликс и я надеемся, что вы хорошо встретите Светлый Праздник! Хотелось бы быть вместе в эти дни. Мамá остается в Дании и возвращается только на Фоминой. Как жаль, что Миши и Ольги нет с нами!
Теперь прощай, моя дорогая Ксения. Крепко обнимаю тебя, Сандро и милых деток. Христос Воскресе!
Сердечно тебя любящий старый брат
Гатчина.
Дражайшая Бабушка!
Не могу выразить Вам, как тронуло меня Ваше милое, ласковое письмо накануне моего дня рождения. От всего сердца благодарю Вас за всю любовь и огромную доброту, с какой Вы ко мне относитесь. Позвольте мне также пожелать всего возможного счастья и доброго здоровья к Вашему дню рождения. Боюсь, что это письмо не дойдет до Вас вовремя, но у меня до сих пор не было ни одной свободной минуты, чтоб написать Вам. Аликс и я так рады, что Ваш визит в Шотландию был столь успешен. Надеюсь только, что это не слишком Вас утомило.
Мы оба тоже в восторге от нашего пребывания в Москве. Три недели, которые мы там провели, кажутся теперь восхитительным сном, так хорошо все прошло. Нам так приятно было свидание с Сергеем и Эллой, с которыми мы обычно видимся только два раза в год, и то на короткое время.
Надеюсь, что Вас теперь не так тревожит война. «Серые Шотландцы» к моему дню рождения прислали мне телеграмму из Крунстада, что и удивило и порадовало меня.
Вы упомянули в письме о возможности нашей встречи в этом году. Приехать в Англию и повидаться с Вами – наше неименное желание, но боюсь, что этим летом и осенью меня отвлечет надоедливый персидский шах и, кроме того, маневры в разных краях России. Если же будет хоть малейшая возможность съездить повидаться с Вами, мы будем счастливы это сделать.
С благодарностью и добрыми пожеланиями ко дню рождения остаюсь, моя дорогая Бабушка, Вашим всегда любящим внуком
Царское Село.
Моя милая дорогая Мамá!
При прощании с тобой я уверен, что каждого из нас занимала одна и та же мысль: как тяжело расставаться в это неспокойное время! Что же делать? Нужно положиться всецело на милосердие Божие, в уверенности, что Он знает, зачем нужно испытывать нас здесь! Я постоянно повторяю себе внутренне, что никогда не следует падать духом, а, напротив, нужно с твердою верою смотреть на будущее и надеяться на помощь и благость Господа!
Я тебе ничего не посылаю про демонстрацию у Казанского Собора, так как нового, по сравнению с тем, что ты уже знала в день отъезда, нет. В газетах сегодняшних, т. е. 7 марта, ты найдешь описание всего этого, а также других происшествий, которые случились в Москве и других городах раньше.
Одна подробность у Казанского Собора может быть тебе неизвестна, а именно – про ту более чем странную роль, какую наш друг Вяземский (бывший Уделов)[717] играл при этом. Он находился около толпы и всячески мешал полиции исполнять ее дело, кричал на казаков и старался остановить их. Такое вмешательство в вовсе не касавшееся его дело – очень скверный поступок. Но раньше, чем наказать его, я поручил дяде Мише, как председателю Государственного Совета, разобрать подробно его дело.
Я рад, что, по крайней мере, все в этом случае возмущены поведением Вяземского. Теперь он ездит ко всем министрам и другим лицам, объясняя совершенно по-своему свой поступок. Ты знаешь, к сожалению, как он врет.