Александр Боханов – Царские письма. Александр III – Мария Федоровна. Николай II – Александра Федоровна (страница 16)
В 3 часа я отправился обратно в Гатчину, а Ники в Петербург на свадьбу гусарского офицера Кириякова. Я гулял с Мишей и беби и катались на новой финляндской лодке, которую я купил на выставке в Вильманстранде, она идет замечательно скоро и легко.
Снег уже сошел совсем и все озеро чисто, а сегодня уже видна в некоторых местах свежая трава; фиалки цветут отлично и много лиловых цветов. Сегодня день серый, но просто тепло, 15 градусов в тени, и ходить было даже жарко. Ники поехал с утра в Петербург на артиллерийское учение. Завтракали мы с детьми и Николаем Михайловичем (дежурный).
Вчера собирались мы с Ники на охоту на тетеревей (так в тексте –
Теперь наступила эпоха свадеб: Волкова и Свечиной была на днях; вчера Кириякова и Вельяминовой. На будущей неделе – Кочубея и Белосельской, Карагеоргиевича и Демидовой и кавалергарда Маннергейма с Араповой.
У детей Владимира, кажется, начинается краснуха; Андрей[245] уже в постели, а Елена тоже больна; впрочем, это можно было ожидать после болезни их матери. Надеюсь только, что они не завезли краснуху в Гатчину, так как все четверо были здесь в прошлое воскресенье. Владимир и Михень возвращаются из Шверина завтра.
Продолжаю письмо сегодня. Были с детьми у обедни, молился за вас троих отсутствующих от всего сердца. Дай Бог, опять нам быть всем вместе и видеть дорогого Жоржи совершенно здоровым, между нами, как, бывало, прежде, о какое было бы это счастье! Поздравляю от души с его рождением и радуюсь за него и за тебя, что проводите этот день вместе; грустно очень не быть с вами в этот день[246], но уезжать отсюда было мне невозможно, без Гирса и Вышнеградского[247] дела вести трудно, а тут как раз весьма важные дела набрались и не знаешь, как быть и что делать. Теперь кончаю, постараюсь писать еще по почте.
Крепко обнимаю, целую тебя, моя милая душка Минни, и детей тоже. Христос с вами, мои дорогие!
(ГАРФ. Ф. 642. Оп. 1. Д. 710. Л. 59–60 об.)
Моя милая душка Минни! Сегодня не написать длинное письмо, много было бумаг и чтения и теперь уже 2 часа. Вчера, понедельник, день прошел обыкновенным образом.
Алексей завтракал у нас, а Ники отправился с утра в Петербург, и кажется, хочет остаться там до четверга, что он там делает, как проводит время я не знаю, а он, если его не спросить, сам ничего не говорит.
К чаю к 5 часам приехал сюрпризом (что я терпеть не могу) Владимир и остался обедать; рассказывал про Шверин, видел Императора Вильгельма, нашел его спокойным и любезным, как всегда. Погода там все время была холодная и зелени мало. В 6 часов Владимир пошел к себе, а я спал, так как порядочно устал, быв ночью на охоте и спал всего 3 часа.
Обедали в 8 часов и были: Владимир, Черевин, Кутузов, Озеров и Павлов (дежурный). В ¼ 10 Владимир уехал, а я зашел к детям и занимался.
На охоте в воскресенье мы поехали с Алексеем и Ники все в разные места и шалаши и убили: я 7 тетеревов, Ники 8, Алексей 4. В ½ 6 вернулись, была закуска и кофе, а в ½ 7 легли спать.
Получил вчера письмо из Парижа от Toria[248]. Она пишет, что они были два дня в Cannеs, два дня у королевы в Hyeres; a horrid ugly place, we did’nt like it at all[249]. Про их приезд в Данию она пишет, что они в отчаянии, если не попадут туда: we are in despair about it as Amama wont let us come and not be present at the fetes (which of course we could’nt) so we do’nt know what to do[250]. Дальше она пишет: if only you could stay on a little after, perhaps we might come out and see you all, how nice that would be and how awful if we just missed you![251]
Так, что все-таки есть еще маленькая надежда, что Alix приедет. Действительно, но это было бы непростительно и даже преступно не приехать на золотую свадьбу своих родителей, не так часто это случается и Alix сама может жестоко раскаиваться потом, что не была, но будет поздно[252]. Как будто нельзя приехать и жить у родителей, не принимая, конечно, участия во всех праздниках.
Я вижу, что пишу отвратительно, но спешу, а пальцы не слушаются. Все еще нет письма твоего из Абас-Тумана, и приходится довольствоваться одними депешами, но и они доставляют мне большое удовольствие и радость.
Обнимаю и целую тебя, моя милая душка Минни, от всей души; целую Жоржи и Ксению. Всем мой поклон. Христос с вами мои дорогие.
(ГАРФ. Ф. 642. Оп. 1. Д. 710. Л. 62–63 об.)
Моя милая душка Минни! Наконец, получил твое письмо из Абас-Тумана. Я ждал его с большим нетерпением и страшно благодарю за него; такое длинное и интересное и оно доставило мне огромное удовольствие. Я вижу, что путешествие было довольно утомительно в колясках, и сидеть так долго очень скучно, а в особенности еще в скверную погоду и холод. Но теперь зато ты наслаждаешься с милым Жоржи и хорошей погодой, а в особенности спокойной жизнью и чудесным горным воздухом.
Мы не можем жаловаться на погоду; вообще было тепло, ясно и тихо; были и дожди, но теплые и очень полезные для зелени, которая начинает показываться и трава зеленеет, и появились разные цветы.
В твоих комнатах все устроено как будто ты здесь; масса цветов и чудесных роз. На грядках перед нашими окнами все покрыто крокусами, что очень мило, но утки решили, что это совершенно излишнее украшение, вырывают из земли и съедают, несмотря на энергичное сопротивление городового, который их отгоняет. Миша в восторге от своей новой собаки, назвал ее Шуйка, так как ее старое имя Окшей ему не нравится; она гуляет всегда с нами, послушна, спокойна и так привыкла к Мише, что от него не отходит; спит всегда с ним в спальне под столом на матрасе из ковра.
Был три раза ночью на озере, но рыбы еще мало, ночи холодноватые и я возвращался домой уже в 1 ¼ и занимался. Сегодня приехали ко мне обедать Владимир и Михень, я пригласил еще Кутузова, Озерова и Бенкендорфа (дежурного). Черевин, как и Ники, пропадает в Петербурге и здесь бывает редко. Жена и дети Кутузова приехали вчера из Берлина.
Вчера не успел писать, так как были на охоте с Ники с ½ 4 вечера до 5 часов утра. Охота неудачная, канальи-глухари не хотели петь, я ранил одного, он упал, но отыскать не могли; тоже самое и Ники, но он стрелял по двум и как всегда ничего не убил; ему не везет на глухарей и до сих пор ни одного глухаря еще ни разу не убивал. Погода тоже была неприятная; серая и моросил дождь почти все время.
Ники явился вчера утром, пропадав в Петербурге 4 дня, и был тоже в Царском Селе у Гусар на карусели. Вчера был дежурным Георгий Михайлович, но я его видел только за завтраком и так как не обедали и уехали на охоту, то отпустил его в Петербург. Сегодня дежурным Митя[253], завтракал, пил чай и обедал у нас, а вечером был у Ники.
Читал письмо Ксении к Ники, видно как она довольна, счастлива и в восхищении от дороги, Кавказа и всего виденного. Завтра рождение нашего милого Жоржи, как грустно проводить этот день без него уже второй год, а теперь еще и без тебя, милая душка Минни, тоже и 29 апреля, после этого страшного кошмара в прошлом году[254]. Так грустно, что мы не вместе проводим эту годовщину и не вместе можем горячо благодарить Господа за всю Его милости к нам и за спасение нашего дорогого Ники.
Я постараюсь написать еще одно письмо или в Харьков или в Москву. С нетерпением ожидаю вашего возвращения; слишком грустно и пусто в доме и не люблю я расставаться с тобою, душка Минни, хотя и на короткое время!
Обнимаю тебя от всей души и крепко целую вместе с Ксенией. Всем спутникам мой поклон. Счастливой дороги и до скорого свидания. Христос с вами, мои дорогие!
(ГАРФ. Ф. 642. Оп. 1. Д. 710. Л. 65–66 об.)
Моя милая душка Минни! Вчера я получил твое милейшее письмо из Абас-Тумана, за которое от души благодарю; я так рад получать твои письма и знать подробно все, что вы делаете и для меня это огромное удовольствие и утешение. Ники и Сандро в это время пили у меня чай и я им читал некоторые места и тоже письмо Ксении, которое тоже мне доставило огромное удовольствие и радость.
Миша вернулся из Заречья, весь красный от загара и привез с собою более 150 форелей, ловили кроме Миши, кн. Голицын, Диц, Тормайер, Хис, который, конечно, наловил почти половину всего количества рыбы.
Владимир, Михень и Алексей приехали в воскресенье ко мне, первые к чаю и остались обедать, а Алексей прямо к обеду. Обедали в Арсенале, всего нас было 8 человек. Ники не был. Так как уехал после чаю в Петербург в балет на закрытие сезона и вернулся в 12 часов с Сандро, который должен быть на другой день дежурный. Мы поехали с Алексеем на охоту и я убил 5 тетеревей (так в тексте
У беби гостила 3 дня Софи Шереметева, обе были очень довольны, к сожалению, сегодня ночью у нее начало болеть ухо и она всю ночь не спала и была маленькая лихорадка до 38 градусов. Утром нарыв прорвало и она была весела, не жаловалась, но осталась, конечно, в постели. Доктор Пруссак был сегодня, сделал все, что нужно и приедет еще завтра, но, к сожалению, по его словам, это будет возобновляться всякий раз, что у беби будет насморк, так как воспаление уха – в связи с воспалением слизистых оболочек носа и что подобного рода воспаление принимает форму хроническую и может пройти только с годами. Как это скучно и неприятно!