Александр Боханов – Романовы. Пленники судьбы (страница 128)
Елизавета Федоровна была первой живой брошена в угольную шахту, куда их привели и куда они явились с пением гимнов! Великий князь Сергей Михайлович сопротивлялся и был убит, а потом сброшен, «все другие были сброшены туда живыми, а после каждой жертвы туда кидали камни и бревна.
Ну, как Вы думаете, могу ли я, при таких двух жертвах спокойно прожить хотя бы день или час. И тем не менее я должна жить ради двух девочек, которых Великий князь обожал больше всех на свете! Ирина похожа на него или даже больше на Императрицу Марию Александровну, как две капли воды, а Наталья больше похожа на моих двух старших девочек.
Вы спрашиваете у меня, дорогая, где находится могила Великого Князя! Увы! Именно из-за этого я нахожусь в двух шагах от границы. Они все четверо были расстреляны в Петропавловской крепости (вместе с 10 или 12 злоумышленниками, казненными в то же время) во рву, и сверх навалили дрова! Вот уже 8 месяцев я жду освобождения Петрограда от палачей, которые его угнетают, чтобы явиться туда и похоронить тело моего любимого по-христиански.
Я уже потеряла всякую надежду, и потому я одновременно попросила швейцарскую визу, чтобы увести туда малышек. Их здоровье очень пошатнулось, их нервы в ужасном состоянии. Они обожали Папу и брата! Я их устрою в пансион, так как они почти не учились последние два года. Если Петроград будет однажды освобожден, я одна взойду на эту Голгофу. Эксгумация, захоронение, приход в наш чудесный дом в Царском (мое сердце сильно бьется при одной мысли об этом). А если бы была возможность, то привести с Урала тело моего мальчика, объединить их в общей могиле и приготовить себе самой место между ними!
Прибавлю к этому, что у нас все украдено. Наш дом в Царском «национализирован»: 1-й этаж стал музеем, остальное разграблено, украдено. Всё, что мне удалось спасти в августе 1918 года, когда Великий Князь находился в тюрьме, я определила в австрийское посольство: по крайней мере 12 миллионов франков. Но когда произошла их революция, австрийские коммунары всё увезли и всё украли. Я очень жалею главным образом о 600 письмах Великого Князя, написанных в течение 25 лет!
Пожалейте меня, дорогая Мария Александровна. Обнимаю вас от всего моего сердца. Ваша преданная Ольга Палей».
Княгине не суждено было дождаться второго возвращения в Россию. В ноябре 1929 года она скончалась в Париже и была похоронена на кладбище de Colombe.
Глава 35. Загадочная чета
Это была удивительная пара. Он – высокий, стройный, замкнутый, с несколько надменным выражением лица. Она – изящная, живая, добросердечная, с душой открытой людям и миру.
Он – сын Русского Императора Александра II Великий князь Сергей Александрович, получивший свое имя в честь святого Сергия Радонежского; она – Принцесса Елизавета, внучка Английской Королевы Виктории, дочь Принцессы Алисы от ее брака с Гессен-Дармштадтским владетельным герцогом Людвигом IV. Свое имя получила в память Елизаветы Тюрингенской, основательницы Гессенского Рода и причисленной к лику святых Католической церковью еще в XIII веке.
Они стали мужем и женой 3 июня 1884 года. Брачная церемония в Санкт-Петербурге носила пышный и торжественный характер. Шпалеры войск на улицах, кортежи золоченых придворных карет, звон колоколов, приемы, балы, блеск драгоценностей, аксельбантов, эполет, орденов. Женился брат Императора Александра III.
Событие надолго привлекло внимание высшего общества России. Живой интерес проявили и за границей, и на свадьбу прибыли представители нескольких Королевских Домов Европы. Гессенская Принцесса получила в России имя Елизавета Федоровна и стала полноправным членом Императорской Фамилии.
Он увидел ее впервые в далеком детстве, когда ей еще не исполнилось и года. Это случилось в 1865 году в милом, старинном, уютном прирейнском городке Дармштадте, откуда родом была мать князя Сергея, жена Александра II, русская Императрица Мария Александровна.
Людвиг IV Гессенский (владетельный герцог в 1877–1892 годах) приходился Русской Царице племянником. Он был отцом пятерых дочерей, из которых младшая, Мария, умерла в раннем детстве. Старшая, Виктория, стала женой Принца Людвига (Луи) Баттенбергского (его брат Генри был мужем младшей дочери Королевы Виктории Принцессы Беатрисы), впоследствии лорда Маунбэттена, лорда Мильфорд-Хэвена; дочь Ирэна вышла замуж за Германского Принца Генриха, брата Кайзера Вильгельма II. Две другие дочери, Елизавета и Алиса, нашли своих суженых в России.
Принцесса Елизавета, или, как ее с детства называли в семейном кругу, Элла, с ранних пор питала большую симпатию к Великому князю Сергею, что не составляло секрета для окружающих. Потеряв мать в четырнадцать лет, она нашла утешение в доме у своей бабушки Королевы Виктории. С ней, со своей «дорогой бабуленькой», она всегда сохраняла доверительные, откровенные отношения и была безутешна, узнав о ее кончине.
Принцессе Елизавете самой надлежало решать вопрос о замужестве, и никто из родственников ей своей воли не навязывал. Она начала выезжать в свет в шестнадцать лет, в 1880 году, и ее красота и обаяние покорили немало молодых людей. Ей делали предложения.
Претендентом на руку Гессенской чаровницы был ее кузен, Германский Принц Вильгельм (будущий Император Вильгельм II), тогда еще студент Боннского университета. Тонкой и добросердечной натуре Эллы претила грубая вульгарность этого человека, его назойливое хвастовство и невероятное самомнение. Она отвергла его раз и навсегда.
И Вильгельм (Вилли) ей этого не простил. Его мужское самолюбие было жестоко уязвлено и когда узнал, что Елизавета согласилась стать женой русского Ввеликого князя, то страшно негодовал. Сергея Александровича он возненавидел на всю жизнь и был одним из инспираторов грязных слухов, порочивших репутацию князя[70].
Елизавета с ранних лет любила Сергея и была счастлива, когда он сделал предложение. Эта партия не вызывала особого расположения у Королевы Виктории, однако отец разделял симпатии дочери. В декабре 1883 года Людвиг IV Гессенский писал Императору Александру III:
«Ты уже узнал от Сергея, что он хочет забрать у меня мою дочь Эллу… Я не колеблясь дал свое согласие, потому что знаю Сергея с детства, вижу его хорошие и приятные манеры и уверен, что он сделает мою дочь счастливой… Серж, конечно, не делает блестящей партии, но он берет в жену умную и образованную женщину, которая сделает все возможное, чтобы его семейная жизнь стала приятной и счастливой».
Путь к алтарю для Великого князя Сергея был куда более извилист и труден. Ему пришлось преодолеть многое в себе, чтобы принять окончательное решение. Он долго не думал о семейной жизни серьезно.
Детство и юность у пятого сына царя Александра II не были простыми и легкими. Он рос в атмосфере строгости и контроля, а каждый свой шаг обязан был согласовывать с отцом или матерью, на все получать их соизволение. Он почитал отца Императора Александра II, безмерно любил мать Императрицу Марию Александровну. Но «дорогой Папа́» был почти всегда занят своими многотрудными делами по управлению огромной Империей, а «дорогая Мама́» – представительскими обязанностями.
Последние годы жизни она почти непрестанно болела, и сын мог видеть ее лишь урывками. Он находился почти всегда в окружении чужих людей и хотя имел четверых братьев и сестру, но жизнь сложилась так, что близкие отношения установились лишь с братом Павлом, который был на три года младше, и кузеном Великим князем Константином Константиновичем. Одиночество, которое часто ощущал князь Сергей с юности, скрашивали книги.
Великий князь получил блестящее образование, великолепно владел английским, немецким и французским языками, позднее начал изучать итальянский, чтобы читать в оригинале любимого им Данте. Испытывал большой интерес к отечественной и мировой истории, к европейской и русской литературе. Был музыкально и художественно образован. С детских лет увлекался живописью и хотя сам в живописном мастерстве высот особых не достиг, но знания имел обширные, в совершенстве разбирался в итальянском изобразительном искусстве, где его особенно привлекала флорентийская школа.
Князь Сергей всю жизнь оставался глубоко верующим человеком и никогда не сомневался, что «на все воля Божья». Религиозные настроения чрезвычайно усилились после смерти матери (22 мая 1880 года) и убийства отца (1 марта 1881 года). В апреле того несчастного года в одном из писем восклицал: «Господи, помоги и мне, научи меня любить Тебя всею душою моею, всем сердцем моим и всем помыслом моим».
В мае того же года он уехал в Иерусалим, чтобы там, молитвой у Гроба Господня, подкрепить свои душевные силы. Когда вернулся в Петербург, то в его жизни многое изменилось, но сам он изменился мало. Его, как и раньше, тянуло к тишине и уединению, но в силу своего рождения и общественного положения он был лишен выбирать угодный себе образ жизни. Ненавидя высший свет всей душой, понимая всю его фальшь и пустоту, Сергей не мог самоустраниться от требований придворного этикета и Династических обязанностей.
Балы, вечера, семейные обеды, торжественные выходы, военные парады, праздничные церковные службы – и везде надо было присутствовать, везде надлежало «показывать себя». Сотни внимательных глаз пристально и заинтересованно следили за каждым шагом, жестом, словом. В лицо заискивали и льстили, а за глаза сплетничали и критиковали.