Александр Боханов – Романовы. Пленники судьбы (страница 122)
Известие о намерении развестись, а затем и сам развод вызвали в европейском династическом мире сильное волнение. Подобный случай был беспрецедентным. Королева Виктория, способствовавшая этому браку, никогда не приняла бы развод своих внуков, но в декабре 1901 года Королева скончалась. Даки теперь гнев бабушки не угрожал. Тот же факт, что развод осудили ее кузены: Король Англии Эдуард VII и Император Германии Вильгельм II, не имело значения; для нее они не являлись авторитетами.
Потрясение испытал и Николай II. После получения известия Император писал матери: «Вчера получили телеграмму от Эрни, что все решено. Я очень огорчен, и мне жаль бедную Аликс (Императрицу Александру Федоровну
Александра Федоровна, которая очень была близка с братом, знала о том, что семейная жизнь Эрни и Даки далека от идеала. Гессенская Герцогиня не походила на нежную и любящую супругу. Но, что герцогиня – внучка Царя и внучка Королевы – будет настаивать на разводе, такого Она представить не могла…
Уже через пару лет после замужества Виктория-Мелита начала вести себя совсем неподобающе ее рангу. Тяга к развлечениям, желание тратить без оглядки деньги на украшения и наряды приводили к столкновению с супругом. Владетельный Герцог Эрнст-Людвиг пытался много раз образумить легкомысленную жену, объяснял, что казна герцогства очень скромна, что он не может выходить в расходах за пределы годового бюджета. Ну, куда там!
Герцогиня воспринимала все это как личное оскорбление. Она не желала иметь никаких «политических объяснений» с мужчинами. С их стороны она требовала лишь поклонения. Жизнь с Эрнстом становилась для нее «невыносимой». Скандалы следовали один за другим, инициатором их всегда была «маленькая принцесса», которую Император Германии Вильгельм II заслуженно называл «маленькой злючкой».
Герцогиня не только пренебрегала своими династическими обязанностями в Дармштадте, но и регулярно покидала его на несколько месяцев, путешествуя по Европе и гостя у своих родственников. Эти многомесячные отсутствия были эпатажными, но Даки никогда особо не интересовалась мнением других о себе. За время своего пребывания в Гессене в звании герцогини она не заимела там ни одного доброго знакомого…
Скандалы во дворце и презрение герцогини к жителям Гессена были невыносимыми, но Эрнст-Людвиг долго крепился. Он любил свою взбалмошную супругу и лишь когда разрыв стал очевидным, то написал осенью 1901 года своей сестре Виктории Баттенбергской: «Я вижу теперь полную невозможность продолжать вести жизнь, убивающую ее и сводящую меня с ума. Сохранять бодрость духа и улыбаться, когда сердце твое разрывается, бесполезно и бессмысленно. Я терпел это ради нее. Если бы я не любил ее, я давно прекратился бы всё».
Герцогиня же решила «идти до конца». Уверенности Виктории добавляло то, что в числе ее обожателей появился человек, боготворивший ее, готовый исполнять любой каприз. К тому же он имел достаточно средств и мог оплачивать дорогие прихоти. Этим человеком и оказался Кирилл Владимирович.
Виктория-Мелита, решив развестись с мужем, прекрасно понимала, что придется давать объяснения своей многочисленной родне по всей Европе. Трудно сказать, кто подсказал не блиставшей умом герцогине «верный ход»: чтобы оправдать себя, надо опорочить супруга. Этим приемом всегда пользовались недобросовестные люди, но в среде владельцев «голубых кровей» подобное встречалось редко. Не исключено, что составление «сценарного плана» не обошлось без участия прожженной интриганки Марии Павловны, которая была хранительницей сердечной тайны Кирилла и очень «сочувствовала» Виктории.
Как казалось, спасительный аргумент был найден: Даки не может состоять в браке с Эрнстом-Людвигом потому, что он – «гомосексуалист». Еще до официального оформления развода слушок о том пошел гулять по Европе.
Брат Кирилла Андрей Владимирович прямо всем рассказывал, что Даки не была счастлива, так как «герцог отличался склонностью к мальчикам». Тоже повторял Борис Владимирович, а затем подхватили и другие. Мария Павловна всем своим многочисленным родственникам не забывала выразить «сожаление» о том «ужасе», который якобы творился в Гессенском герцогстве. Для инсинуаторов эта сплетня была хороша тем, что ее невозможно было опровергнуть.
То, что герцог и герцогиня имели полноценное супружество, что у них родилось двое детей, в данном случае не имело никакого значения. Ярлык «развратника» был повешен, Даки превращалась в жертву, рассказывая всем «по секрету», что застала мужа в постели «с конюхом». Правда, иногда она называла то «повара», то «художника», но это уже не имело значения. Грязное дельце было сделано…
Когда подобная весть достигла ушей Императрицы Александры Федоровны, ее охватило неописуемое расстройство. Грязь на брата! На их семью! Ей было больно и тяжело. Она знала, что Даки никогда не была добродетельной женой, знала, что та слишком фривольно вела себя с мужчинами, но никогда не позволяла никаких критических замечаний по ее адресу. Когда же из окружения Даки вылетела бесстыдная сплетня, Царица была сокрушена. Она стала презирать свою кузину.
Сестре Царя Ксении Александра Федоровна писала в ноябре 1901 года: «Прошу тебя об одном, дорогая Ксения, когда бы ни услышала скверные сплетни, сейчас же останови их». Но Императрица обращалась не по тому адресу: Ксения обожала сплетни и не только их собирала, но и популяризировала…
После развода Кирилл утешал свою «испепеленную розу» как мог. Он уехал с ней на Лазурный Берег, где старался изо всех сил. Денег и времени не жалел. Он готов был жениться на ней, но оставалось еще одно препятствие: надо было получить согласие Николая II. После всей этой скандальной истории о том не могло быть и речи, так как глава Фамилии прислал Кириллу послание, где прямо объявил Свою волю.
В ответ «печальный рыцарь» в марте 1903 года писал: «Дорогой Ники! Борис привез мне Твое письмо. Конечно, я не пойду против Твоего желания и ясно сознаю невозможность этого брака. Но прошу Тебя об одном: разреши мне видеть Даки и лично с ней переговорить о Твоем решении. Нам обоим будет легче, и Ты поймешь, дорогой Ники, что после Твоего письма мне нужно ее видеть. Только я один могу ее поддержать в эту тяжелую для нас минуту, в которую рушатся все дорогие мечты о счастье. Мы нуждаемся теперь во взаимной поддержке. Мне все-таки очень, очень тяжело. Глубоко Тебе преданный Кирилл».
Кузен Царя, как казалось, принимал Царскую волю и готов был следовать долгу и традиции. Кирилл Владимирович клялся в верности, но для соблюдения клятвы ему не хватало ни характера, ни твердых принципов. К тому же Даки, обладавшая куда большей силой воли, к этому времени могла заставить сделать своего поклонника всё что угодно.
Трудно сказать, как бы обернулись дела в дальнейшем, если бы в начале 1904 года Япония не напала на Россию. Началась Русско-японская война, и Кирилл, как морской офицер, отправился на театр военный действий на Дальнем Востоке. Он находился на борту флагманского эскадренного броненосца «Петропавловск», когда тот 31 марта 1904 года подорвался на мине и затонул за несколько минут. Из находившихся на корабле более 700 человек спастись удалось лишь 80. Остальные погибли, в том числе и известный вице-адмирал С.О. Макаров.
В числе спасшихся оказался и Великий князь Кирилл. По Петербургу потом циркулировала злая эпиграмма:
Погружение «в преисподнюю» и счастливое спасение Кирилл Владимирович описал сам: «Я прыгнул в бурлящий водоворот. Что-то резко ударило меня в спину. Вокруг бушевал ураган. Страшная сила водной стихии захватила меня и штопором потянула в черную пропасть, засасывая все глубже и глубже, пока все вокруг не погрузилось во тьму. Казалось, спасения не было… В голове мелькнула короткая молитва и мысль о женщине, которую любил».
Ему удалось выплыть, и вскоре его подобрала команда спасателей. Хотя у него была сильно ушиблена спина и обожжено лицо, но серьезных повреждений удалось избежать. В конце апреля он вернулся в столицу героем и его сразу же принял Император. После беседы с Царем Кирилл получил разрешение уехать за границу «для поправки здоровья».
Он мчался в Европу как «пуля, точно посланная в цель». Он мечтал встретиться с Даки, о которой помнил даже на краю жизни. Прошло еще некоторое время, и 25 сентября 1905 года они тайно обвенчались в маленькой домовой православной церкви в местечке Тагернзее около Мюнхена.
Наконец-то после многомесячных страданий и переживаний они стали мужем и женой. Кирилл сам решил рассказать о том Николаю II и с этим поехал на родину.
Весть о поступке Кирилла вызвала у главы Династии глубокое возмущение. Кирилл дважды нарушил закон: династический (пренебрег Царским запретом) и церковный (православная церковь запрещала браки между двоюродными родственниками). И при этом еще собирается приехать объясняться!