Александр Боханов – Романовы. Пленники судьбы (страница 121)
Фамильные дрязги раздражали и нервировали Александра III и Марию Федоровну. Царь считал, что подобное поведение вообще недопустимо. Однако обуздать темпераментных родственниц был не в силах. Он сам не питал душевного расположения ни к одной, ни к другой. Михень его порой откровенно раздражала и возмущала. Организовала в своем дворце чуть не притон, пускает туда невесть кого, ведет там свободные разговоры обо всем, да еще и устраивает постоянно ночные ужины в обществе артистов и офицеров, и говорят, что все кончается непристойными танцами и чуть ли не оргией. И самое неприятное, что брат Владимир полностью у нее в подчинении.
А чего стоили их ежегодные многомесячные европейские вояжи! Мало того что они обосновывались там всегда по-царски (лучшие апартаменты, многочисленная прислуга, богатый выезд, непременная ложа в театре), но Михень старалась играть и заметную общественную роль. Встречи с правителями и принцами, с политическим деятелями и журналистами, с известными актерами, писателями, художниками. Брат царя вызывал повсеместный интерес, и Мария Павловна просто купалась в лучах известности и пиетета. Без мужа она не любила выезжать, так как в таком случае не было необходимого внимания.
Царь долго молчал, но в конце концов не выдержал. В октябре 1884 года написал Владимиру: «Вообще мне и многим другим кажется странным, что вот уже почти 10 лет подряд, что ты каждый год ездишь за границу без всякой нужды; это тебе очень вредит в глазах и мнении твоих подчиненных и неправильно в служебном отношении».
Мягкое увещевание Монарха имело лишь краткосрочный эффект, и через некоторое время заграничные вояжи Михень и Владимира возобновились. В феврале 1889 года произошло резкое объяснение между братьями, и Александр III с горьким сожалением писал: «Теперь я вижу, что ни мои просьбы, ни мои желания, ни предложения вами не принимаются. То, что хочет твоя жена, ты будешь добиваться во что бы то ни было и никаким моим желаниям не подчинишься. То, что Папа́ и Мама́ было легко делать, мне невозможно: это приказывать! Как может брат брату приказывать! Это слишком тяжело!»
Император был возмущен и свое нерасположение продемонстрировал отказом навестить Михень в день ее рождения 2 мая 1889 года.
Владимир был обескуражен, выказал обиду брату-царю. Объясняя свой афронт, Император разъяснял: «Действительно, я не доволен твоей женой. Несмотря на все мои просьбы, желания, предложения и требования, она преспокойно прокатилась за границу и настояла на своем. Как же я должен смотреть на это? Промолчать и проглотить явное глумление над моим желанием и ждать, что это будет продолжаться всякий раз, когда она этого пожелает!? Вдобавок возвратиться накануне своего рождения и ждать, чтобы ехали к ней с поздравлениями; это уж чересчур бесцеремонно и странно».
Завершая послание, Александр III задал брату вопрос: «Почему ни с кем из семейства у меня таких столкновений не было, как из-за твоей жены?» Ответа он не получил. Михень же и дальше продолжала вести себя слишком своенравно, что порой граничило с неуважением к особе государя.
Императрица Мария Федоровна разделяла позицию супруга и демонстрировала свое нерасположение: она перестала подавать руку Михень. Сухой кивок на официальных церемониях и семейных трапезах – это все, на что могла рассчитывать Мария Павловна. Но иногда она получала и такие удары, от которых долго не могла прийти в себя.
На одном из придворных балов Мария Федоровна публично прокомментировала внешний облик родственницы. «Бог знает, на что она похожа, она такая красная, что можно подумать, что она пьет», – заметила императрица. Высказывание Марии Федоровны со скоростью электричества облетело все гостиные. Конечно, его находили не слишком изящным, но зато «пуля попала точно в цель». После таких потрясений тридцатилетней Великой княгине Марии Павловне, считавшей себя неотразимой красавицей, действительно надо было срочно ехать «лечить нервы» в Биарриц или Баден-Баден!
В силу своего высокого династического статуса и неуемного самомнения Мария Павловна весьма основательно готовилась к устройству семейного будущего своих детей. Она непременно хотела, чтобы их жизни скрепили семейные узы лишь с европейскими принцессами и принцами «первого круга». Когда встал вопрос о замужестве единственной ее дочери Елены, то у Михень тут не было никаких колебаний. Она отвергла нескольких претендентов по причине их «недостаточной родовитости».
Великий князь Константин Константинович записал в дневнике 7 августа 1900 года: «Ники (греческий принц
Желанная комбинация не удалась. В итоге Марии Павловне пришлось смириться: через два года, в 1902 году, состоялась свадьба ее дочери Елены и принца Николая Греческого.
Достойные партии для сыновей подобрать было еще сложнее. Сын Борис уже с молодых лет вел «рассеянный образ» жизни. Его любовные похождения служили темами бесконечных разговоров в свете. Он заимел репутация повесы и ловеласа. Его «коллекция мужских побед» включала замужних дам и молодых девиц самого разного происхождения и положения, начиная с аристократок и кончая обыкновенными городскими шлюхами. Англоман, игрок, любитель веселых пирушек долго не собирался идти к алтарю.
Похождения Бориса доставили амбициозной Марии Павловне немало переживаний. В конце концов она нашла для своего великовозрастного сына-бонвивана, как ей показалось, подходящую невесту: старшую дочь Николая II великую княжну Ольгу Николаевну (1895–1918). Однако и здесь Марию Павловну ждало горькое разочарование: Императорская Чета, как только прознала о таком плане, сразу же выступила резко против.
Императрица Александра Федоровна не могла понять, как такая идея вообще могла прийти в голову. Своему Супругу писала в сентябре 1916 года, что невозможно и помыслить, чтобы «отдать чистую, свежую, на восемнадцать лет моложе его девушку полуизношенному, пресыщенному человеку тридцати восьми лет, чтобы она жила в доме, где он сожительствовал со столькими женщинами».
Марии Павловне так и не удалось решить брачный вопрос Бориса. Он его сам решил. Оказавшись в эмиграции, в 1919 году обвенчался в Генуе с дочерью полковника Зинаидой Рашевской (1898–1963), успевшей к тому времени уже один раз выйти замуж и развестись.
Личная жизнь младшего сына Марии Павловны Андрея Владимировича тоже складывалась «не по ранжиру». Он много лет сожительствовал с балериной Матильдой Кшесинской. Против этой связи матушка, как женщина свободных нравов, ничего принципиально не имела. Однако все время волновала мысль о законной спутнице. Михень так и умерла, не увидев своего Андрея женатым и не узнав о семейном позоре. Уже после ее смерти, в 1921 году, в Каннах Великий князь обвенчался с Матильдой.
Больше всего внимания и забот Мария Павловна уделяла устройству брачных дел своего старшенького, «дорогого мальчика» Кирилла. В этом вопросе «дорогая матушка» была особенно щепетильной. После воцарения в 1894 году Николая II Великий князь оказался третьим по родовому старшинству членом Династии, после братьев Императора Георгия и Михаила. Какой-то период он даже стал вторым, когда в 1899 году скончался Великий князь Георгий Александрович…
Романовские династические хроники не сохранили данных о ранних романтических увлечениях Великого князя Кирилла Владимировича. Но точно известно, что многие годы лишь одна дама владела его мечтами. Хотя она и не была красавицей, но в ней было столько «душевного магнетизма» и «жизненной энергии», что мысли о ней довольно флегматичного и холодного Кирилла Владимировича никак не оставляли. Она была его кузиной, занимая очень высокий династический иерархический статус. Тщеславной Марии Павловне подобная брачная комбинация была явно по душе.
Кирилл и «женщина его мечты» встречались время от времени, вели милые беседы, которые их делали друг другу все ближе и ближе. Постепенно Великий князь пришел к убеждению, что и он ей весьма мил[64]. Кирилл готов был с ней тотчас обвенчаться, но возникала одна сложность: «прелестница» уже была замужем. Высокородное положение его избранницы делало вопрос о ее разводе весьма и весьма проблематичным.
Дама сердца доводилась Кириллу двоюродной сестрой. Она – дочь герцогини и герцога Эдинбургских. Звали ее Виктория-Мелита (1876–1936). Она являлась дважды монаршей внучкой: по линии матери Императору Александру II, а по линии отца – Английской Королеве Виктории. В 1894 году принцесса вышла замуж за владетельного герцога Гессенского Эрнста-Людвига, брата Императрицы Александры Федоровны.
Викторию-Мелиту все родные звали Даки (Уточка). В 1895 году она родила дочь Елизавету (1895–1903). В 1900 году у нее прошли вторые роды, но ребенок оказался мертворожденным.
К этому времени Виктория-Мелита фактически порвала все отношения с Герцогом Гессенским. Через год, в декабре 1901 года, развод был оформлен официально Верховным судом Гессенского герцогства (в отличие от православия в протестантизме это не составляло особого труда).