Александр Боханов – Романовы. Пленники судьбы (страница 116)
Черногорки познакомили Царя и Царицу с Распутиным. Несколько месяцев при встречах расхваливали старца, уверяли, что он способен узреть то, что остальным смертным не дано видеть, что он способен снять недуги, перед которыми медицина бессильна.
Александра Федоровна к таким способностям относилась всегда очень внимательно: у Нее на руках больной мальчик и Она не могла оставить без внимания подобный дар. Тем более что Милица рассказала, что у ее сына Романа, которого когда-то вылечил месье Филипп, опять появились признаки падучей и Григорий помог.
Первая встреча Царской Четы и Григория Распутина состоялась 1 ноября 1905 года в Петергофе. В дневнике Царь записал: «Пили чай с Милицей и Станой. Познакомились с человеком Божьим – Григорием из Тобольской губернии».
Позже Распутин в полной мере оправдал надежды Царицы и не раз спасал Ее больного Сына-Наследника Алексея. Однако благодарность к Милице и Стане Александра Федоровна со временем перестала испытывать.
Выяснилось, что черногорки стремились превратить Распутина в инструмент своего влияния на Царя, что они старались использовать его для воздействия на Монарха, добиться новых выгод и субсидий для Черногории. Они вообще вознамерились не просто, как полагается Великокняжеской родне, находиться в числе первых среди подданных. Их это не устраивало. Они хотели занять «кусочек трона».
Царица поняла, что души этих женщин такие же черные, как и их внешность. Дружба кончилась. Наступило охлаждение. Полный разрыв произошел в 1909 году.
С тех пор Милица и Стана могли видеть Царя и Царицу лишь на официальных церемониях. Побывавшая в ноябре 1913 года на Царском приеме в Ливадии княгиня Зинаида Юсупова писала сыну Феликсу: «Черные сестры» ходили, как зачумленные, так как никто из царедворцев к ним не подходил».
Даже в первый год Мировой войны, когда Николай Николаевич занимал должность Верховного главнокомандующего и особенно часто общался с Царем, никакого семейного сближения не наступило. Александра Федоровна в неприятии двух «черных женщин» была непоколебима.
Глава 32. Скандальный мезальянс
Младший сын Императора Александра III появился на свет осенью 1878 года, когда его отец не занимал еще Царского Престола. Он – пятый ребенок в семье Александра Александровича и Марии Федоровны. Через три с половиной года, когда отец уже восседал на Троне, у них появится и «порфирородный отпрыск» – дочь Ольга. Михаил и Ольга всегда оставались для отца и матери «маленькими».
В последние годы жизни Александр III сына Михаила – «Мишкина» – любил особо нежно. У старших детей – Николая, Георгия, Ксении – складывался свой круг интересов, возникали личные дела и заботы, которые «дорогого Папа́» уже и не касались. Младшие же были всегда рядом.
Со своими «маленькими» Самодержец с особой охотой проводил свободное время, которого у Александра III выдавалось все меньше и меньше. Часы, проведенные с младшими детьми, являлись для повелителя Империи самыми приятными. Об этом непременно подробно сообщал супруге в письмах. «Сегодня завтракали с Мишей и беби втроем, а потом они были у меня в кабинете и смотрели картинки. Эта такая радость и утешение иметь их при себе, и они так милы со мной и вовсе мне не мешают. В 3 часа поехали с Мишей верхом, воспользовавшись отличной погодой, и сделали прогулку в 1 ½ часа, а потом еще гуляли пешком. Беби принесла мне утром фиалки, они чудно пахнут» (14 апреля 1892 г.).
Позднее дочь Царя Ольга Александровна вспоминала, как с братом Михаилом они ждали трех часов дня – срока окончания уроков. Этого времени ждал и Монарх, почти в обязательном порядке отправлявшийся на прогулку в живописные гатчинские парки с «беби Ольгой» и «Мишкиным».
«Мы отправлялись в Зверинец – парк, где водились олени, – только мы трое и больше никого. Отец нес большую лопату, Михаил поменьше, а я совсем крохотную. У каждого из нас был также топорик, фонарь и яблоко. Если дело происходило зимой, то отец учил нас, как аккуратно расчистить дорожку, как срубить засохшее дерево. Он научил нас с Михаилом, как надо разводить костер.
Наконец, мы пекли на костре яблоки, заливали костер и при свете фонарей находили дорогу домой. Летом отец учил нас читать следы животных. Часто мы приходили к какому-нибудь озеру, и Папа́ учил нас грести. Ему так хотелось, чтобы мы научились читать книгу природы так же легко, как это умел делать он сам. Те дневные прогулки были самыми дорогими для нас уроками».
Хотя Михаил и был сыном Царя, но в воспитании и образовании тому не делалось никаких скидок. С семи лет – ежедневные уроки по разным предметам, позже – служба в Гвардейских частях. Но приобщение к военному делу началось уже после смерти отца, которого Михаил просто боготворил. Отношение к матери было лишено подобной сердечности. Как вспоминала ее дочь Ольга, Мария Федоровна не забывала о том, что она Царица даже в детской…
Светским воспитанием детей занималась главным образом мать, отдававшая бесспорный приоритет английской манере: никаких сантиментов, безукоризненное знание этикета, простота в быту, непритязательность в еде, регулярная гимнастики и холодные «водные процедуры». И еще было одно требование: знание иностранных языков. Царевич Михаил английским в совершенстве овладел значительно раньше, чем русским.
Михаил вырос физически крепким, добросердечным, веселого нрава человеком. Еще его отличала отменная храбрость, можно даже сказать, удаль, которую в полной мере он и проявил, когда в годы Первой мировой войны командовал на фронте Кавказской дивизией («Дикой дивизией»). Там Великий князь проявил завидное личное мужество.
Про него можно было с полным правом сказать – «добрый малый». Примерно так о нем и отзывались все, кто с ним общался.
Еще одно качество отличало этого сына Царя: правдивость. Для его круга эта черта характера не являлось выигрышной по той простой причине, что высший свет и придворный мир слишком напоминали театр, где нельзя было «жить по хотению», а надлежало исполнять четко определенные роли. Как правило, овации публики доставались тем, кто в совершенстве владел искусством лицедейства. К числу таковых Великий князь Михаил явно не принадлежал.
Его откровенно тяготила вся придворная «свистопляска», отнимавшая силы, время и выматывавшая душу. Он был учтив, любезен, владел знанием придворного «политеса», но этим его «светские добродетели» и ограничивались.
Его никогда не тянуло на авансцену, ему претила атмосфера столичных салонов, их напыщенность и фальшь. Среди офицеров Гвардии, на учениях, на полевых сборах он чувствовал себя спокойно, уверенно, он был самим собой, он был «в своей тарелке».
Многочасовые же дворцовые рауты, бесконечные ритуальные династические «суаре», дипломатические приемы, торжественные «выходы» и «проходы», официальные «присутствия», заседания Государственного Совета и тому подобные обязательства Михаила Александровича часто тяготили. Причем он иногда даже и не скрывал свою скуку. Порой это замечали близкие, и «дорогой мама́» приходилось делать сыну замечания, призывая его быть «серьезней».
Мария Федоровна после кончины мужа все время ощущала свое одиночество, которого боялась. Ее душа не принимала неизбежного хода времен. Ей не хотелось двигаться «в завтра»; она навсегда осталась «во вчера».
Вдовствующая Царица все время хотела сохранить милое и знакомое в повседневном мире, что окружало, что было дорого и свято, но что неумолимо уходило и изменялось после смерти Александра III. Если бы была ее воля, то она бы этот неукротимый бег времени непременно остановила. Однако то было неподвластно даже Царице.
Смерть супруга привязала Вдовствующую Императрицу к младшим детям, она стала о них заботиться и переживать, как не заботилась и не переживала во времена их детства. Теперь ей постоянно необходимо было их общество.
В 1896 году писала сыну Георгию из Царского Села, куда она прибыла всего на несколько дней после рождения в семье Николая II дочери Ольги: «Я приехала сюда, в Царское, в пятницу в 2 часа 30 минут. Сегодня уже восьмой день, как я здесь. Я думаю остаться до крестин, которые будут 14-го. Я очень рада, что нахожусь здесь с Ники и Аликс. Мне только жаль, что здесь нет Миши и Ольги, которые должны были остаться в Гатчине, потому что здесь дом переполнен и для них просто нет места.
Мне их страшно не хватает. Они мой луч солнышка. Миша со своим хорошим настроением и своей веселостью всегда умеет меня насмешить и развеселить немного».
Рядом были семьи Ники и дочери Ксении, были ее уже две внучки, но Марии Федоровне не хватало общества Миши и Ольги, для которых именно она «была первым человеком на свете».
А «маленькие» становились большими, у них появлялся свой мир. Однако мать того не замечала, да и не хотела замечать. Этот материнский эгоизм повлиял на судьбу и Михаила, и Ольги. Именно по настоянию матери младшая дочь была выдана замуж без любви за принца П.А. Ольденбургского, который к ней не испытывал ничего, кроме равнодушия.
В неменьшей степени «иго материнской заботы» сказалось на судьбе Михаила Александровича, которого мать беззаветно любила. Ему уже давно перевалило за двадцать лет, уже служил в Гвардии, командовал подразделением, а матушка все еще считала его «маленьким» и готова была не отпускать без контроля ни на шаг. Между тем жизнь диктовала свои правила.