Александр Боханов – Романовы. Пленники судьбы (страница 107)
Королева всю жизнь не питала симпатии к России. Порой ее чувства приобретали характер русофобии. Так было во время Крымской войны 1854–1856 года, когда Британская Королева на своей яхте демонстративно провожала «до последнего маяка» британскую эскадру, направлявшуюся на войну с Россией, показав всему миру, что эта не только война Британии, но и ее личная война. Антирусские чувства она открыто проявила и через двадцать лет, когда во время Русско-турецкой войны 1877–1878 годов публично заявляла, что «если бы была мужчиной, то отправилась бы бить русских».
Виктория на своем веку встречалась с несколькими Царями, не раз наносили ей визиты и Наследники-Цесаревичи. Первый раз такое случилось в 1839 году, когда во время вояжа по Европе ее посетил Наследник Русского Престола Великий князь Александр Николаевич (будущий император Александр II).
Высокий, красивый и учтивый молодой Александр (он был на год старше английской хозяйки) произвел сильное впечатление на незамужнюю Викторию. Она несколько раз танцевала с ним на придворных балах, а в перерывах «оживленно болтала». Одной своей знакомой призналась, что они с Александром «стали друзьями».
В своем дневнике Королева была более откровенна: «Я прямо-таки влюблена в Великого князя. Он просто очарователен». У некоторых даже возникло предположение, что, возможно, Цесаревич станет супругом Виктории.
Домыслы на сей счет являлись совершенно беспочвенными. Династический брак такого уровня между двумя Империями в то время был немыслим. Кроме политических соображений его исключало и еще одно важное обстоятельство: позиция самого Александра.
Маленькая, излишне полная, с глазами навыкате – совсем «неказистая» – не такой Цесаревич представлял облик своей «спутницы жизни». В дневнике записал: «Она очень мала ростом, талия нехороша, лицом же дурна, но мило разговаривает». Кто знает: может быть, стойкая русофобия Королевы питалась помимо прочего и тем давним, не разделенным женским чувством?
Однако вне зависимости от собственных симпатий Британской Королеве не раз на своем веку еще пришлось иметь дело с посланцами из России. В начале лета 1844 года ей нанес визит Царь Николай I. Видеться с ним Виктории совсем не хотелось, но государственные интересы требовали личных жертв. Одной из них и стало приглашение Царю посетит Англию. Сама Виктория в тот момент находилась не в лучшей физической форме, на седьмом месяце беременности (в августе появится на свет ее второй сын Альфред).
Десятидневное пребывание Царя в Англии в июне 1844 года внешне выглядело торжественно и благопристойно. Выспренние слова и протокольные знаки внимания Император воспринял как проявление расположения к нему.
На самом деле все обстояло далеко не так. Венценосная хозяйка, проявляя учтивость, не питала к Николаю I никаких добрых чувств. Напротив, и во время визита, но особенно после него она не скупилась не просто на нелестные, но порой и откровенно оскорбительные отзывы. Своему дяде королю Бельгии Леопольду I Виктория писала о Николае I, что «выражение его глаз страшное». В Царе она не увидела «джентльмена», а лишь человека «ограниченного ума», «нецивилизованного», интересовавшегося исключительно «армией и политикой». Это была неправда.
Во время пребывания в Англии Николай I живо интересовался музеями и техническими достижениями. Подробно ознакомился со строительством нового здания парламента, проект которого он нашел «великолепным» и попросил подарить ему чертежи. В том же году, по рекомендации царя, зодчий Чарльз Берри был избран членом Императорской Академии Художеств, а Англия включена в число стран, в которых стажировались лучшие ученики Академии.
Во время пребывания в Англии Царь пригласил на работу в Россию нескольких инженеров и архитекторов. Кроме того, он выделил средства на завершение работ по сооружению мемориала адмирала Нельсона и на памятник герцогу Веллингтону в центре Лондона.
Однако все это для Королевы не имело никакого значения. Она выносила свои заключения раз и навсегда, а всё, что было связано с Россией, неизменно вызывало у «маленькой Вики» стойкую антипатию.
Через несколько лет после визита Царя начались очередные осложнения на Востоке, а затем, в 1854 году, разгорелась Крымская война, и англо-русские отношения вступили в полосу откровенной враждебности. Виктория своими высказываниями и действиями подогревала шовинистическую истерию. Во время войны она на своей яхте проводила военную эскадру до «последнего маяка», показав всему миру, что война с Россией – не только война Британии, но и ее личная война.
Королева не отличалась особой физической крепостью, нередко болела. Неизменно тяжело у нее протекали беременности и роды. Но она никогда не сетовала, считая, что дети Королевы – богатство и сила Британии.
Королева была матерью пятерых дочерей и четверых сыновей. Старшая дочь Виктория (Виктория-Адельгейда-Мария-Луиза) – любимица матери, ее радость на всю жизнь. Она лицом и осанкой напоминала свою родительницу, которую всю жизнь просто боготворила.
Выйдя в 1858 году замуж за Прусского принца Фридриха-Вильгельма, она стала невесткой Прусского Короля, а с 1871 года первого Императора Германской Империи Вильгельма I. В 1888 году (после смерти свекра) ее муж занял трон Германской Империи и дочь Виктории превратилась в Германскую Императрицу. Однако ко времени вступления на Престол Германской Империи зять Королевы Виктории был уже безнадежно болен раком, от которого и умер, не процарствовав и ста дней.
Вторым ребенком Виктории был сын Альберт-Эдуард, которого все с детства звали «Берти». Он носил титул Принца Уэльского и являлся Наследником Престола более сорока лет. Матушка с ранних пор держала его под своим неусыпным взором, но сделать его своим вторым «я» так и не смогла.
Альберт-Эдуард всю жизнь вел себя так, что редко угождал Матери-Королеве. Он почитал ее, был любезным, вполне светским, но его интересы и занятия порой доставляли королеве немало переживаний. Берти не делал военной карьеры, и позже Виктория не раз сетовала, что допустила ошибку, не отправив сына служить. Может быть, в силу этого, как считала Королева, он вырос «слишком легкомысленным». У него развилась «тяга к красоте», а его любовные похождения сделались со временем излюбленной темой европейской светской хроники. Герцог Уэльский превратился в героя бульварных газет всего мира.
В 1863 году Альберт-Эдуард женился на старшей дочери Датского Короля Христиана IX красавице Александре. Это был его собственный выбор. Королева Виктория не нашла аргументов против, молча его приняла, но невестку свою так и не полюбила. Хотя Датская Принцесса Александра и являлась образцовой женой, искренне любила супруга, но настоящего семейного счастья в семье Принца Уэльского не было.
В возрасте 36 лет Альберт-Эдуард завел себе «официальную метрессу» – пышнотелую замужнюю актрису Лилли Лэнгтри, связь с которой продолжалась многие годы и которая родила от Принца дочь. Были в его мужской коллекции и другие «жемчужины», с которыми его часто видели на модных европейских курортах. Его хорошо знали и в самых изысканных публичных домах («садах любви») Парижа и на Французской Ривьере…
Женитьба Альберта-Эдуарда на Принцессе Александре привела к установлению близкой родственной унии между Ганноверской и Романовской Династиями: в 1866 году младшая сестра Принцессы Уэльской Принцесса Дагмар стала женой Наследника Русского Престола Александра Александровича. Между двумя семьями установились теплые дружеские отношения, которые, впрочем, не повлияли на взгляды Королевы Виктории, продолжавшей испытывать большую настороженность ко всем и ко всему, что было связано с Россией.
Однако королеве, помимо ее желания, постоянно приходилось не только встречаться с представителями могучей восточной Империи, но и соглашаться на династические союзы. Дети и внуки Королевы сами делали выбор, воспрепятствовать которому Виктория желала бы, но предотвратить не могла. Там, где начиналась власть любви, власть Королевы-Матери и Королевы-Бабушки заканчивалась.
Летом 1873 года на европейской династической сцене разворачивалась одна история, приведшая к неожиданным европейским пертурбациям. Впервые в истории между Царской Фамилией и Английским Королевским Домом намечалась прямая династическая уния: британский Монарх становился близким родственником Царя.
Второй сын королевы Виктории герцог Саксен-Кобург-Готский, граф Кентский, герцог Эдинбургский Альфред, влюбленный в дочь Александра II великую княжну Марию Александровну, вознамерился на ней жениться.
Его мать, невзирая на свою традиционную русофобию, не препятствовала, дала разрешение на брак, заметив сыну, что она не только согласна, но «и желает этого». Герцогу надлежало заручиться согласием родителей Марии.
Из России поступили одобрительные сигналы; Царица Мария Александровна написала Королеве, что «я Вам ее рекомендую». Через годы хозяйка Букингемского Дворца будет уверять Александра III, что «эти слова остались для меня святыми». Возможно, так оно и было. Легкость, с которой Королева одобрила русскую партию, невольно удивляла.
Хотя сама русская Великая княжна и проявляла симпатию к бравому морскому офицеру Альфреду Эдинбургскому, но необходимо было соблюсти династический этикет. Принц обязан был официально просить руки дочери у Александра II, и лишь после его согласия она могла стать невестой.