Александр Боханов – Романовы. Пленники судьбы (страница 109)
У нее нет родителей, и я считаю, что только я несу за Нее ответственность. После смерти ее горячо любимой матушки все Ее сестры видели во мне вторую мать, но был жив еще их дорогой отец. Теперь бедная милая Аликс – сирота, и у Нее нет никого, кроме меня… Остаюсь с искренней привязанностью, дорогой Ники, преданная Тебе (будущая) бабушка. Виктория Королева и Императрица. 22 апреля 1894 года».
Она не полюбила ни Россию, ни русских, но приняла неизбежное. Так Королева поступала всегда.
Свою внучку Королева искренне любила. В свою очередь Алиса-Александра неизменно питала по отношению к бабушке нежные чувства. Уже будучи невестой, писала из Англии своему Любимому в Россию:
«Бабушка сегодня плохо ходит, и это ее, бедную, очень угнетает. Милый Мой, ты ведь будешь иногда получать отпуск, чтобы Мы могли навещать ее; кто знает, долго ли она проживет среди нас, и она так огорчается при мысли о том, что Я буду так далеко, тем более что мы все постоянно бывали здесь и она была для нас второй матерью и смотрела на нас больше как на своих детей, чем как на внучат. Мне страшно думать, что с ней что-нибудь может случиться; ведь тогда вся семья распадется – не будет главы, вокруг которого все собирались! Дай Бог, чтобы она сохранилась на многие годы для нас».
Королева Виктория проживет еще почти семь лет, но любимица, внучка Алиса, после 1894 года сможет лишь один раз навестить ее. В сентябре 1896 года Николай II, Александра Федоровна и Их первенец – дочь Ольга – погостят несколько дней у старой Королевы в замке Бальморал в Шотландии.
В январе 1901 года, когда патриарх европейских монархов скончается, Александра Федоровна не сможет поехать на похороны, будет горевать и плакать в России. Воспоминание о бабушке всегда будет вызывать у Царицы слезы.
Глава 30. Ники, Джорджи, Вилли
Осень 1894 года в России оказалась наполненной важными государственными событиями. Большую часть октября все жадно ловили новости из Ливадии, где боролся со смертью Александр III. С каждым днем его состояние становилось все хуже и хуже, и 20 октября он отдал Богу душу.
Сроком на один год был объявлен национальный траур; началась череда похоронных церемоний, закончившаяся 7 ноября погребением усопшего Царя в Петропавловском соборе в Петербурге. Через неделю, 14 ноября, в церкви Зимнего Дворца состоялось бракосочетание молодого Монарха Николая II с Александрой Федоровной. Затем Новобрачные уехали в Аничков Дворец.
Облик нового Царя уже хорошо знали простые смертные. Его портреты украшали правительственные учреждения, были выставлены в витринах магазинов, а открытки с Его изображением продавались повсеместно и в столице, и в других городах. Хотя никаких празднеств в связи с трауром в Петербурге не происходило, но народу на улицах было много, особенно около Аничкова. Все ждали чего-то, и необычное событие действительно произошло.
Вечером из подъезда дворца вышел Царь и отправился пешком по тротуару Невского проспекта. Выглядел как обычный господин: темное пальто, цилиндр, трость в руке. Держался вполне непринужденно. Когда кто-то рискнул сказать ему: «Здравствуйте, Ваше Величество», то он любезно улыбнулся и поклонился в ответ.
Моментально образовалась толпа в несколько сот человек, которая молча двинулась следом. Молодой человек, увидав такое, явно сконфузился и решил повернуть назад. Неизвестно, смог бы он просто так вернуться, если бы не подоспевшая полиция. Зевак растолкали, дали дорогу, и опрометчивый любитель пеших прогулок быстро скрылся за массивными дверями Аничкова. Толпа же еще долго не расходилась; все только и говорили об увиденном «живом Царе», пересказывали и пересказывали друг другу, обсуждая все до мельчайших подробностей.
Однако публика ошиблась. Тем вечером перед ее взорами предстал не молодой Царь, а его двоюродный брат Английский Принц Георг, герцог Йоркский, будущий Король Георг V (1865–1936). Их матери – Императрица Мария Федоровна и Принцесса Уэльская Александра – были родными сестрами, и их старшие сыновья походили друг на друга с раннего детства.
Когда кузен рассказал Николаю II о случившемся маленьком происшествии, то тот рассмеялся и заметил, что Георг «может теперь время от времени Его замещать».
Они не были сверстниками: Георг родился в 1865 году, его русский кузен Ники появился на свет тремя годами позже. В первый раз увиделись в раннем детстве, в 1873 году, когда Николай Александрович с родителями два месяца гостил в Англии. От того лета в памяти Николая ничего почти не осталось. Георг же, которого родня в России называла «Джорджи», потом уверял, что хорошо помнил, как Ники строил на берегу острова Уайт, где размещалась королевская резиденция, песчаные замки и как это ему плохо удавалось.
Затем кузены встречались много раз в Дании, у дедушки и бабушки. У Короля Христиана IX и королевы Луизы летом обычно собирались их дети и внуки со всей Европы. Там Георг и Ники стали друзьями; на прогулках и играх были неразлучны. «Дорогой Джорджи» и «мой старина Ники» – так они обращались друг другу в письмах.
В 1893 году внук Королевы Виктории Георг женился на Марии, Принцессе Текской (1867–1953). На свадьбе присутствовал в качестве почетного гостя Цесаревич Николай, который через год стал и крестным отцом их первенца – принца Георга, будущего Английского Короля Георга VI (1894–1952)[58].
В 1894 году наметилось еще большее родственное сближение между английским принцем и его русским кузеном. Внучка Королевы Виктории Алиса Гессенская (двоюродная сестра Георга) стала Невестой Цесаревича. Это случилось 8 апреля в Кобурге, и в тот же день Георг получил телеграмму от счастливого жениха. В ответ герцог Йоркский отправил письмо:
«Мой дорогой старина Ники! Я должен послать Тебе всего пару строк, чтобы от всего сердца поздравить Тебя с хорошей вестью, что Ты телеграфировал мне вчера. Желаю Тебе и дорогой Аликс всех радостей и счастья теперь и в будущем. Мне в самом деле доставляет удовольствие думать, что все наконец устроилось и что великое желание Твоего сердца наконец сбылось, ведь мне известно, что уже несколько лет Ты любишь Аликс и хочешь жениться на ней.
Я совершенно уверен, что Она будет тебе отличной женой и что Она очаровательна, мила и образованна. Я не мог бы Тебе пожелать лучшего, когда говорю, что надеюсь, вы вдвоем будете так же счастливы вместе, как мы с Мэй. Я также очень рад, что Ваша помолвка совершилась в Кобурге, и знаю, что для бабушки было бы величайшим удовольствием присутствовать при этом счастливом событии; она очень любит Аликс и всегда говорила мне, как она надеялась, что когда-нибудь Она выйдет за Тебя.
Представь себе, вот уже почти год, как Ты был здесь. Интересно, когда мы встретимся снова, очень надеюсь, что скоро… Полагаю. Теперь ты несколько дней не вернешься в Петербург. Что будет делать Аликс? Не буду теперь Тебе более надоедать, кроме как еще новыми добрыми пожеланиями и, пожалуйста, передай привет всем многочисленным родственникам. Благослови тебя Бог, дорогой Ники. Навеки Твой любящий кузен Джорджи».
В отличие от Ники у Алисы Ее кузен вызывал куда меньше симпатии. Она его знала с детства, они практически выросли вместе при Дворе Королевы Виктории. По ее представлениям это был довольно пустой человек, интересы которого ограничивались гонками на яхтах, скачками и коллекционированием марок. Еще была несимпатична его манера за глаза подтрунивать над бабушкой Королевой Викторией. Аликс считала такое поведение недопустимым.
Принцессу покоробило, когда после Ее помолвки Георг счел себя вправе обсуждать Ее будущую совместную с Ники жизнь и давать неуместные советы. В начале мая 1894 года в письме Николаю она с возмущением писала:
«Забыла вчера сказать, что этот глупый Джорджи говорит, что Я должна настоять на том, чтобы Ты носил высокие каблуки, а сама должна носить совсем низкие. Мэй, по его словам, не хочет менять своих, а он стал носить высокие; в начале было неудобно, а потом их и не замечаешь. Вижу Твое лицо, пока ты это читаешь! Будто рост составляет какую-нибудь разницу, а мужчина на высоких каблуках так смешон, и Я уверена, что Ты никогда этого не сделаешь».
Алиса-Александра и позже не переменила взгляда на кузена Джорджи, хотя прилюдно критически о нем не высказывалась. Он ведь родственник, член Династии. В то же время Ее порой коробили бестактности английского кузена. Например, в конце 1902 года он прислал Ники письмо, где радостью сообщал, что у них родился четвертый сын, и беспардонно добавил: «Я хотел бы, что бы один из них был Твой».
Джорджи знал, что у них родилось четыре дочери, он не мог не знать, что появление сына было заветной мечтой, неизбывным желанием. И при этом позволил себе такой пассаж, так бездушно уколол родительские и монаршие чувства!
Она не сомневалась, что у Георга недостаточно развито чувство меры. Для Александры Федоровны это было признаком не очень хорошего тона. Жена Джорджи Мария, которую все звали Мэй, была под стать супругу: на уме только туалеты и балы. Обескураживала и алчность четы герцогов Йоркских.
Алиса-Александра на всю жизнь запомнила, как у обоих горели глаза, когда летом 1894 года рассматривали подарки ей от Ники. Все перетрогали, переглядели по нескольку раз, попробовали на вес, оценили. Подарки действительно впечатляли: кольцо с розовой жемчужиной, ожерелье из розового жемчуга, браслет-цепочка с крупным изумрудом, бриллиантовая брошь с сапфиром.