Александр Боханов – Распутин. Анатомия мифа (страница 20)
Мать Николая II мало придавала значения великосветским суждениям, хорошо зная их истинную цену. Но она не могла не обратить внимания на то, что в подругах у невестки появились три дамы, о которых ничего приятного сказать не могла. Две черногорские принцессы, Милица Николаевна (жена великого князя Петра Николаевича), Анастасия Николаевна (жена герцога Георгия Лейхгенбергского), и великая княгиня Мария Павловна, которую вся родня называла Михень. Двух первых Мария Федоровна почти не знала; говорили о них разное, часто неприятное. Но вот третья была известна не понаслышке. Там, где Михень, там непременно жди эпатажа, сплетни, скандала. Свекровь переживала, что «бедная Аликс» ввиду неопытности может легко обмануться.
Однако Мария Федоровна недооценивала невестку. Александра Федоровна была далеко не так проста, как могло показаться, и уж меньше всего была способна стать управляемой. Напористая и самоуверенная Мария Павловна быстро убедилась, что невозможно быть ментором Александры Федоровны, и их близкие отношения скоро сошли на нет. У последней царицы в России были только два человека, кому она доверяла бесконечно: обожаемый муж и Григорий Распутин. Но последний стал таковым лишь в заключительном акте русской монархической драмы.
Мария Федоровна постоянно переживала, так как все время до нее доходили какие-то безрадостные вести. Нет, сама ничего специально не узнавала. С молодости не любила эти светские разговоры и сплетни. Почти им и не доверяла. Но укрыться от них не имела никакой возможности. Родственники и приближенные обязательно что-нибудь неприятное сообщали. Очень и очень многие были недовольны ее невесткой. Мария Федоровна знала, что Аликс не умеет нравиться, что замкнута и даже нелюдима. Она не раз ей говорила, что надо стараться завоевывать расположение, но та считала, что царица не должна «бегать за популярностью». Мария же Федоровна всегда придерживалась убеждения, что царица должна быть любима. Любовь же надо завоевывать, надо ее добиваться, а не делать вид, что тебя это не касается.
Свекровь не могла понять, что мешает улыбнуться, сказать несколько ласковых слов дамам на приеме? Александра же почти всегда стоит «как ледяное изваяние», и только слепой не увидит, что она тяготится официальными церемониями. А это плохо. Можно же устроить бал или организовать вечер. Так нет. Ей рассказывали, что Аликс часами молится. Она считала религиозное усердие похвальным, но при этом нельзя же пренебрегать общественным долгом. Она ведь не монахиня, а императрица, которая обязана блистать и очаровывать! Это так необходимо, когда престиж династии все время подрывается какими-то скандалами и компрометирующими разговорами.
Мария Федоровна чувствовала, что милый Ники отдаляется от нее. Он был по-прежнему любезен и внимателен, но она ощущала: душа его закрыта от всех, в том числе и от матери. А ведь когда-то он был абсолютно откровенен с ней. Сын очень любит Аликс, и та оказывает на него большое влияние. Но сама ни с кем и ни с чем не желает считаться, полагая, что все знает лучше всех. Как она характером напоминает свою бабку, королеву Викторию! Но у той было достаточно здравого смысла, и она никогда не бросала вызова окружающему миру, всегда охраняла свою репутацию. Аликс же думает, что имеет право вести себя, не оглядываясь на других.
Вдовствующая императрица подобными наблюдениями и опасениями мало с кем делилась, но даже те, избранные, кому доверялась, йичбго в тайне не сохраняли, переиначивали, извращали. В пересказах вырисовывалась вражда двух женщин и двух цариц, чего на самом деле не было. Но правда не имела значения. Тема стала излюбленной в столичных салонах.
При несомненной недружественности отношений Александра Федоровна никогда не позволила себе ни одного выпада против царицы-матери, зная, что Ники ее очень любит. Во многих других случаях вела себя совершенно иначе и нередко открыто демонстрировала Нерасположение и даже пренебрежение. Сановно-придворный мир простил бы многое, но только не это. Для отравленных ядом злословия стрел нашлась подходящая мишень.
Стоическая крепость духа царицы перед лицом людской нелюбви и даже ненависти поддерживалась и питалась любовью к супругу и детям. Для Александры Федоровны семья была главной заботой, ее миром, «ее царством». Там она правила нераздельно — для счастья Ники и России. Когда пошли дети, то целиком погрузилась в материнские заботы. Именно в детской чувствовала себя надежно, уверенно, спокойно. Здесь она полностью раскрывалась, здесь все было интересно. Радость великая видеть этих крошек, таких забавных, трогательно беспомощных, которых надо ограждать от опасностей, воспитывать и выводить в жизнь. Глядя на своих детей, императрица часто улыбалась, в других же случаях улыбка озаряла ее лицо крайне редко.
Она стала матерью четырех дочерей. После Ольги 29 мая 1897 года родилась Татьяна; 14 июня 1899 года — Мария, а 5 июня 1901 года — Анастасия. ОТМА — таково было их условное общее обозначение, составленное по первым буквам личных имен, которым пользовались в царской семье. О великих княжнах известно чрезвычайно мало, так как близко они общались с очень ограниченным кругом лиц, из которых немногие пережили кровавый вихрь революции. Здесь особо интересны воспоминания швейцарца Пьера Жильяра, более десяти лет близко наблюдавшего жизнь царской семьи сначала в качестве учителя старших дочерей царя, а затем — гувернера наследника.
«Старшая, Ольга Николаевна, отличалась быстротой сообразительности и, будучи весьма рассудительной, в то же время проявляла своеволие, большую независимость в обращении и высказывала быстрые и забавные возражения… Она усваивала все чрезвычайно быстро и умела высказывать своеобразное мнение относительно того, что она изучала… Она очень любила читать в часы, свободные от занятий». «Татьяна Николаевна, по натуре более осторожная, очень спокойная, с большой силой воли, но менее открытая и своевольная, чем старшая сестра. Она не отличалась большими способностями, но она вознаграждала этот недостаток своей последовательностью и уравновешенностью характера. Она была очень красива, но не так очаровательна, как Ольга Николаевна… Благодаря своей красоте и качествам, которыми она обладала, Татьяна Николаевна в обществе затмевала свою старшую сестру, которая менее внимательна к своей особе, была не так заметна. Однако эти две сестры нежно любили друг друга».
«Мария Николаевна была красивая девочка, велика для своего возраста, отличалась цветущим здоровьем и обладала чудными серыми глазами. Будучи простою в обращении, отличаясь сердечною добротою, она была одно самодовольствие… Анастасия Николаевна, наоборот, была очень резвая и лукавая. Она живо усваивала смешное, благодаря чему трудно было противостоять ее остротам. Она была слегка бедовым ребенком — недостаток, который исправляется с возрастом. Обладая ленью, очень присущей детям, она имела прекрасное французское произношение и играла небольшие сцены из комедий с истинным талантом… Словом, то, что было самого лучшего у этих четырех сестер и довольно трудно поддавалось описанию, — это их простота, естественность, искренность и безотчетная доброта. Их мать, которую они обожали, была как бы непогрешимой в их глазах».
Девочки рождались крепкими
Почти все первые десять лет супружества радость и счастье Александры Федоровны были неполными. Ее все больше мучило чувство вины перед «дорогим Ники» и перед страной за то, что она не может подарить им наследника. Мы не знаем и теперь никогда уже не узнаем, сколько времени она провела в молитвах, как просила она Всевышнего смилостивиться и послать ей и Николаю сына.
Терпение и настойчивость были вознаграждены. Летом 1904 года в Петергофе, в самый разгар бесславной русско-японской войны и почти через десять лет после замужества, царица родила сына. Александра Федоровна просто блаженствовала, а Николай Александрович каждый день ощущал неизбывную радость, которой давно уж не помнил.
Вскоре родительское счастье было омрачено. Не прошло и шести недель, как стало выясняться ужасное. 8 сентября 1904 года император записал: «Аликс и я были очень обеспокоены кровотечением у маленького Алексея, которое продолжалось с перерывами до вечера из пуповины!» Вскоре пригласили лейб-медиков, наложили повязку, через несколько дней кровотечение прекратилось.
Царица первое время была сокрушена, одна мысль не давала покоя: неужели у маленького эта страшная гемофилия, против которой медицина бессильна? Но остается Господь, который, не сомневалась царица, подарив им сына, и дальше не оставит милостью. «Бог никогда нас не забывает», — заметила Александра в письме супругу вскоре после рождения сына. Она не верила в случайность, во всем умела видеть Высший Промысел: «О, Господь поистине добр, послав нам этот солнечный лучик теперь, когда мы так в нем нуждаемся».