Александр Богатырёв – Там, где нас нет... (страница 120)

Мужик просто выгрузил свою ношу у "цепного пса" и буркнул.

- Тебе! Накормишь и напоишь его. Половина -- твоя.

Как сказал -- развернулся и ушёл.

Однако!

Тюремщику, оказывается, всё похрен. И его не волнует то, что этот, который на цепи, просто может сожрать всё, ничего мне не давая. С другой стороны, если там, в пище или воде, наркотик, тем лучше для меня.

Собственно так и случилось. В лучших традициях крысятничества и шакальства, мой сосед смолотил обе пайки. Но напоить меня таки попытался.

Я мотнул головой и так зло рявкнул на него, что тот уполз на свою лёжку больше не пытаясь ко мне приблизиться.

Ничего! Вот освобожусь -- найду где напиться.

Время тянулось очень медленно.

Боль в запястьях, жажда, ломота в теле требовали немедленно приступить к распилу цепей и освобождению от пут. Но было всё ещё рано. Эти проклятущие тучки за окном краснели слишком уж медленно. Но вот они быстро стали коричневеть и я начал примериваться.

В первую очередь я продумал что буду делать, - в каком порядке. И варианты в случае если в камеру припрутся какие-нибудь хмыри. Ведь диск светляка железную дужку цепи не разрежет. А лишь нагреет. Значит, надо пилить именно точечным. Чтобы иметь в нём ту самую температуру, что железо будет не просто плавить, а испарять. Но благодаря этому процесс затянется. А раз затянется -- проблема в подсаде.

А если это не подсад, а реально мелкий воришка, что пытался яблоко стянуть на кухне и попался?

Я критически посмотрел на развалившегося на своём соломенном ложе сидельца, мелющего всякую чепуху. Похоже, ему начхать слушаю я или нет.

Или доверия таким топорным образом добивается.

Если так -- за всеми этими речами должны последовать расспросы обо мне.

Так или иначе -- опять моральная дилемма.

Мотаю головой, чтобы отогнать совсем уж кровожадные мысли и решаю:

"Если промолчит -- оставлю в камере. Живого и невредимого. Если же будет орать и звать стражу на помощь -- пришью".

Придя таким образом к компромиссу со своей совестью я зажёг-таки свою искру и подвёл её к наиболее тонкому звену цепи. От металла полетели искры, а то место, куда я воткнул искру быстро из красного стало ярко белым.

Сокамерник не сразу заметил что, что-то происходит. И происходит нечто необычное. Но когда заметил, что одно из звеньев цепи у меня на запястье как-то странно сияет и от него с шипением летят искры, он выпучил глаза, округлил рот и выпалил.

- Как?!! КАК ты?!! Не может быть! Ведь ошейник огненного подавления!... Нельзя колдовать!

- Будешь помалкивать -- и тебя освобожу! - бурчу я наблюдая за процессом. Благо искорку я не вижу непосредственно. Вижу как из того места искры летят. Подо мной соломы нет. Так что пожара можно не опасаться. И это очень хорошо!

Кстати, если это не подсад, а кто-то из реальных заключённых, то он прислушается к моим посулам. А если таки подсад...

Следующее полностью подтвердило мои подозрения.

- Стра!... Сража! Колдун пи...

Он не договорил.

Я быстро погасил искру и "метнул" в подсада диск-светляк. Заключённый дёрнулся, глаза его закатились и он рухнул звеня цепью лицом в солому.

И сразу же раздался лязг засова.

Камеру залил свет лампы. Простой. Керосиновой. Или что там в виде топлива у них используется.

Стражник остановился в проходе и подняв лампу осветил камеру. Увидел он вполне обычную картину: два заключённых прикованных цепями к стенам. Один валяется на подстилке и, похоже, спит. Второй, так как не может лежать, стоит. И всё.

Чего он ожидал увидеть -- непонятно. Но разглядывал он нас с таким подозрением, что я чуть не засмеялся.

- Чего это он? - был его первый вопрос.

- Спит. - Процедил я сквозь зубы.

Я совсем не ожидал, что стражник всё-таки прибежит.

- А что орал? Кто орал? Он?

- Что-то ворчал. Наверное сон плохой приснился. - отбрехался я наудачу. И... прокатило!

Стражник снова с подозрением посмотрел на меня, подошёл ко мне и чуть ли не обнюхал. Подёргал за мой ошейник. Он, ожидаемо, был крепок и сидел на шее надёжно.

Снова принюхался, но тут же сморщился. Видно амбре от гниющей соломы, плесени на полу и стенах, и прочие запахи были таковы, что он быстро отказался от своей затеи.

Осмотрел цепи. Но так как то место, которое я пилил, было обращено к стене, и ко времени осмотра стражником уже успело остыть до нормального своего цвета, он ничего не заметил. Хотя если бы начал ощупывать -- тут бы я и попался. Звено цепи ещё было достаточно горячим, чтобы обжечь.

Но главное, что цепь выглядела целой!

- Смотри мне уж! - погрозил он мне кулаком и плюнув напоследок на мёртвого подсада, вышел за дверь.

Представляю каково ему будет, когда узнает правду. Правда знать он будет не долго. Как и жить.

Первое звено наконец, перепилилось и рука неожиданно расслабленно упала. Раскалённое железо ударило мне по ноге и от того места немедленно пошёл дым сгоревшей плоти. Я чуть не вскрикнул от боли.

Матюгнувшись полушёпотом, согнул руку в локте.

Ощущение было такое, что не руку с кандалами поднимаю, а двухпудовую гирю.

"Ну нихрена себе, как я ослабел!" - подумал я. - Вот это засада! Выходит, мне как можно скорее надо снимать ошейник. Чтобы воспользоваться лечением. Как я уже знал, некоторые методики реально резко прибавляли сил. Но, правда, после этого сильно хотелось есть. Последнее можно и пережить.

Я раскачал цепь, заставив раскалённый кусок металла на конце мотаться по воздуху. Но надолго меня не хватило. После просто свесил руку вниз, чтобы проклятая железяка не касалась тела и стал ждать.

Выждав достаточно долго, осторожно приблизил цепь к ноге. Кожа ни жара, ни, тем более, тепла не почувствовала. Ободрённый таким результатом я немедленно ощупал свой ошейник.

На ощупь спереди был какой-то замок-защёлка. Причём давно сплавившийся. Видно, создатель так придумал, что когда артефакт замыкается на шее жертвы, первое, что происходит, так это заплавление замка. Чтобы нельзя было снять просто так.

Если просто на колдовство он даёт импульс боли, то на снятие....

Стоит иметь в виду, что против банального распила или иного способа снятия существует тот самый метод, который я узнал от своих пленителей. При попытке снять, ошейник, используя мой запас маны, кастует какое-то из огненных заклинаний, направленных на меня самого. С соответствующими последствиями. И, как надо предполагать, по проекту прожаривает меня до хрустящей корочки.

Только вот я не из тех, на кого эта дрянь спроектирована.

Запас маны у меня маленький.

Можно рискнуть и так. НО!

А если эта сволочь при снятии кастанёт не на всё тело, как она делает при моей попытке что-то колдануть, а на мозги?

Мозгам, чтобы свариться, много не надо.

Вывод: делаю так, как ранее задумал. Но... вот что-то мне подсказывает, что с такими экспериментами лучше иметь обе руки свободными.

Ещё через час я спилил и вторую цепь.

На этот раз без дополнительных ожогов.

Позвенев остывающей второй цепью, я с наслаждением "стёк" на пол.

Поваляться и отдохнуть не получилось.

Я немедленно встал на колени, так как от пола натурально смердело. Толстый слой грязи, что покрывал пол моего узилища, производил впечатление, что состоит он исключительно из дерьма. Покрытого плесенью.

Кстати я не сказал: меня раздели совсем. Оставили зачем-то только трусы. Не знаю почему, но вот... Так что в грязь я вляпался голым телом.

Я представил все грибки и прочую мерзопаксоть, что сейчас начинает есть мою кожу и меня передёрнуло. Брезгливо очистил бок, который запачкался в грязи. Потом дотянулся до кувшина с остатками воды, и полив бок постарался смыть то, что осталось. А как закончилась вода для омовения, я и огляделся.

Всё-таки я надымил в камере. Хоть и казалось, что в железяках нечему гореть, но... Что-то всё-таки горело. По крайней мере стоял отчётливый запах горелого железа.