Александр Богатырёв – Хулиганы города Китежа. ч.2 Дебильный демон (страница 52)
Отцы Софроний и, особенно, Симеон заинтересовались.
Симеон, нахмурившись, даже отложил дольку дефицитного сервелата. Пришлось рассказывать со всеми подробностями. О том, как пришёл отрок в церковь, как стоял под образами никак не выказывая неприятия или неудобства. Как его староста пыталась обратить на Путь Истинный, рассказывая о Христе. Как сам отец Серафим подключился к обращению отрока в Веру. И как в конце концов всё испортил Дудочник, явившись в самое неподходящее время — тогда, когда, казалось бы, вот-вот и отрок решится, Обратится, Уверует!
С досадой вспоминал, как наблюдал за удалением Дудочника с его «добычей» - мальцом, который мог бы стать... но теперь уже никогда не станет Святым. Ведь не обратили же! И ведь душа... душа у этого отрока была чистая!
Серафим оглядел своих братьев во Христе. Симеон застыл хмурый, о чём-то напряжённо размышляя и рассеянно оглаживая свою всегда аккуратно остриженную бородку. Софроний же аж перегнулся через стол слушая. И в глазах его застыла почти отчаянная, но надежда. «Почти»... вот в том и беда, что «почти»! Даже Софроний понимал это и лицо у него попеременно отражало внутреннюю борьбу отчаяния и надежды: «А вдруг!». Ведь были же случаи! Были! Когда кто-то из колдунов обращался в Веру и начинал творить чудеса. Но, к сожалению, слишком уж мало их было за все эти столетия, прошедшие с Крещения Руси. Мало! Всего-то... два. И всё равно! Ведь творили! И пусть силу свою пускали в ход редко, но со Славой! И вот сейчас... сейчас был случай. И, похоже, упущен!
А если!...
Симеон, очнулся таки от своих дум, хлопнул по столу своей холёной ладонью, и изрёк:
- Доброе дело замышлено! Может и придёт чадо в лоно Матери Церкви. Но, други, всё ныне очень плохо... Особенно с колдунами, что на службе у бесовской власти! Даже если такое чадо уверует и захочет обратиться, не всё так просто... Есть, есть ещё отроки из колдунского роду, что почти уверовали... есть! И есть, потому, надежда. Есть в нашем приходе такой. И благо великое, что он остался без родителей и вовремя попал в церковь. У нас его пытались много раз отобрать, но не вышло! Не допустили мы того, чтобы сие чадо снова попало в руки служителей Нечистого! Ныне он в семье, кто их нечестивому роду никак не принадлежит и являются те люди благочестивыми православными верующими. И то... всё равно колдунишки яростно борются за душу его. Всеми доступными средствами. Но как бы то ни было, крепок он в Вере... уже! Но видно, что рвут его душу на части - одна к богу стремится, а другую, колдуны к себе тянут.
Симеон чуть помолчал, видно, собираясь с мыслями. И молвил.
- В младенчестве с этим несчастным обошлись несправедливо, и поэтому Благий Бог помог ему Сам, вмешавшись в его жизнь без усилий с его стороны. Однако молитесь за него, потому что колдуны со всеми бесовскими полчищами ведут против него войну. Раз они воздвигают такую брань против меня — когда он приезжает ко мне и просит помощи, — то насколько большую брань они ведут против него самого! Когда священники читают над ним заклинательные молитвы, вены на руках у несчастного лопаются и течёт кровь. Бесы страшно мучают несчастного юношу, а ведь раньше, когда он водил с ними дружбу, они не делали ему ничего плохого, а только помогали ему и выполняли все его пожелания. Молитесь. Однако и самому ему сейчас надо быть очень внимательным, потому что в Евангелии написано, что нечистый дух, выйдя из человека, «Идет и поймёт с собою семь иных духов лютейших себе и, войдя, живут там; и бывает для человека того последнее хуже первого. Так будет и с этим злым родом».
Софрония прошибло. Аж прослезился. Но мысли его занесло, почему-то.
- Э-эх! Помню я... Помню!... Помню, как пришли германцы к нам, воевать большевиков...
Он на несколько секунд замолчал. Закрыл ладонью лицо и помотал головой.
- Ведь они и против колдунишек наших... Ищ-що как воевали!
Симеон мелко закивал на его слова и вставил своё:
- У них даже целое подразделение было, что гонялось за ведьмами и ведьмаками. Уничтожали их везде, где найдут.
- Точно! - молвил Софроний и сильно понизив голос, скороговоркой, как тайну, - У нас, В Псково-Печерском... как увидели что мы за Христа, так сразу же облагодетельствовали, помогли! Вернули святыни православные. Всё делали для Святой Матери-Церкви! Крёстные хода устраивали мы... Никак не мешали германцы... помогали! Я понимаю, что ныне, при этой власти бесовской, вспоминать-то это зазорно. Но ведь было! И святые отцы нашей церкви германцам помогали, дабы спасать души людские от греха атеизма и большевизма!...***
- ...А колдунов, что им в руки попадали, - сжигали!
Последнее, Софроний сказал как-то неопределённо. С его слов было непонятно: то-ли германцы жгли, то-ли священники православные. Но, видно, Симеон-то знал, и повернувшись с отцу Серафиму молвил.
- Вот так и надо было. Но сейчас... Вот почему ты до сих пор считаешь, что эти сосуды бесовские, не подлежат очищению?
- Я...я не говорил!
- Но подразумевал! - снова, как обвинение, бросил Симеон. - Что грех это!
- Но ведь обратить-то можно! - с жаром возразил Серафим. - Как того отрока, что стоял, без корчей и боязней под образами! И точно — он из колдунов! Проговорился! Ведь его-то можно было! Святым бы стал! А это разве не богоугодное дело?!
- Да, можно обратить! И не одного так обращали! Пока душа чиста, пока не запачкана злыми помыслами и деяниями, отрока можно обращать. Его Сила сейчас чёрная, Сатанинская. Но он ею почти и не пользовался. Потому и не запачкал себя. Но если обратить его душу к Свету, Сила его преобразуется и становится Святой Силой. Той, что мы, с Божьей Помощью хоть как-то умеем пользоваться. Но в руках Обращённого, эта сила становится всесокрушающей! Так было. И так будет. Верьте!
Последнее сказано было с горящими глазами и тоном, не предполагающем ослушание.
- Но как же быть с теми, что уже запачкал... С теми отроками, что ныне скачут вокруг церкви и делают порой нам хулиганства? - спросил Софроний.
- С теми уже всё кончено. Их души уже в лапах Нечистого, и по земле уже ходят лишь сосуды пустые, ведомые волей бесовской, и наполненные силой адовой.
- Таки ещё обращали?! - поразился отец Серафим. - дай-ка уточню: речь не о тех двух святых, что в седую старину обращены были?
- Верно глаголешь! - важно ответствовал отец Симеон, оглаживая свою бороду. - Уже в наше время. Но мало их! Потому, вам говорю особо: можно, МОЖНО!... Можно закрыть дыру в Ад, чтобы не лезла та бесовская мерзость в наш мир. Раз и навсегда закрыть! А дальше всё только от нас, и нашей Святой Церкви зависеть будет! Только вам говорю, что можно. Но для этого вам переступить надобно. Через бесовские соблазны и обманы. А это... Это особо тяжело. Так как плоть наша греховна, как бы мы ни молились, ни постились, ни соблюдали всё...
Симеон размашисто перекрестился и закончил.
- А тебе Серафим, надо бы одуматься, и перестать думать о тех сосудах бесовских как о чадах. Сказано же было тебе, что нет в них души. Давно она в лапах Нечистого. А по земле лишь пустышки бродят, ведомые бесами...
Глава двадцать первая. Проклятия и обломы
Четверг
Утречко на детской площадке дома номер восемь ознаменовалось обалделой физиономией Коли.
И обалдеть вынудил его лучший друг Андрей.
Тот же ещё тоже хорош: ещё вчера, на пороге собственного дома, когда все вокруг стали бегать и суетиться, а грозное КГБ, сохраняя каменные физиономии пребывало в растерянности, сообразил что это же... такой случай! Ведь если ничего не пропало, то по его мнению — явно шпионы!
Впрочем Андрей сразу не подумал, чего бы это каким-то шпионам могло понадобиться в квартире хоть и не маленького, но хирурга. Ему же тут же пришли в голову совершенно иные мысли, льстящие его самолюбию. И наименее безумная мысль была та, что «Папаня, оказывается, не так прост! Он к секретам допущен и выполняет секретные задания. А может даже разведчиком за границей когда-то работал!».
Но, к великому разочарованию Андрея, Коля развеял все его домыслы «на раз-два». Он уставился в опять пасмурное небо, будто там мог прочитать ответ, и обстоятельно разложил: «Ну-у... если ничего из денег и драгоценностей не взяли, не брали документы, вся семья ваша к секретным не относится...».
- Это почему?! - врезался с возмущением Андрей в монолог Коли. Тот даже плечами не пожав продолжил.
- Папа у тебя хирург, мама — на «Скорой» работает, братик — хоть и на заводе, но тока-тока с армии пришёл, и никак ещё никуда не поступал и ясное дело на том заводе ни разу не инженер.
- И чё?! - почти обиженно рыкнул Андрей.
- Ну... это... Значит вашу Колдовскую Книгу искали! Больше нечего.
Андрей хмуро посмотрел на Колю. И по его виду было ясно как день, что как раз об этом варианте он не подумал совсем. Хотя ещё тогда, при криминалистах, тот самый майор, что отправил всю семью в тренировочный лагерь, настойчиво спрашивал всех взрослых не утаили ли они ещё какой-нибудь вещицы из «старого наследства». И из его же слов следовало, что могли по простой причине — забыли о её существовании! Но ничего не добившись отстал.