Александр Богатырёв – Хулиганы города Китежа. ч.2 Дебильный демон (страница 51)
Адель гордо улыбнулась и развела в воздухе руками.
- Слава? Это случаем не потому, что стихи... Но... как же... В те времена же...
- Представь себе! - оживилась Адель. - Это наследие королевства Аквитания. Аквитанские женщины имели больше прав, чем женщины во многих других странах. В эпоху герцогства эти традиции получили продолжение. Женщина в Аквитании не рассматривалась как существо низшего порядка, априори греховное и зависимое. Мы имели право принимать участие в культурной и духовной жизни общества. Например, дамы знатного происхождения читали книги и писали стихи. Как я, например. И хорошо писала! Согласись! Ведь сколько столетий прошло и до сих пор упоминают и помнят. Даже не меня, а стихи!
- А так как ты связалась с трубадурами то...
- Вот-вот! С тех пор я именно Аквитанская!... Они «короновали» меня своими песнями. Да и не жалею. Папаша был таким... Не будем о грустном! Да и было оно когда... почти восемьсот лет назад. Так что — ушло во тьму, так пусть там и остаётся.
При этом Адель пренебрежительно махнула в пространство рукой, как будто муху от себя отгоняла.
- Вот мамочка... в отличие от папаши... - неожиданно вернулась снова к теме своих корней Адель. - Она до самого конца старалась поддерживать меня.
На несколько мгновений её взор стал печальным.
- Не скажу, что сильно нуждалась в средствах, ведь ведьма и очень сильная. Даже по тем временам очень сильная. - Сказала Адель каким-то будничным тоном, как проходной факт и малозначащий нюанс.
Было видно что это для неё как-то мало значимо. И снова, пренебрежительно взмахнув рукой, продолжила.
- Но всё равно... Ведь это мама! Я с ней поддерживала отношения как ни с кем другим, кто остался с той эпохи. Старалась заезжать к ней почаще. Каждый год, считай, заезжали с моим Николасом. Писала письма. Уверяла в письмах, что у меня всё хорошо, даже если в этот момент удирала от очередных чокнутых некромантов. А потом... Никто не ожидал что эти...
Она замолчала. Лицо стало злым.
- Казалось, что мама очень хорошо защищена. И я была в этом уверена — продолжила она. - Но от некромантов... не убереглась. Я думала, что всё их внимание на себя отвлекла, а получилось, что... Кто-то из них докопался где искать и кого.
Адель опустила взор и тяжко вздохнула. Помолчали.
- Но всё равно... - через пару минут подала голос старая-молодая магесса. - Я нашла всех, кто участвовал в том налёте. Последнего - год назад. Матёрый гад... был. Думал что хорошую нору себе нашёл.
- Как звали покойника? - светским тоном поинтересовался Саблезубый.
- Некто Йохан Пфайфер. Украл Философский камень, потом его потерял, так как его украл кто-то другой, но стал прародителем целого рода Пфайферов. Да! Кстати, Фламель что-то говорил про Пфайфера. Плохое. Подозреваю, что он у него и украл Камень... А потом уже сам Фламель от него вернул обратно Камень. А что? Фламель, хоть и говорят о нём как о «мухи не обидит», но когда его припекало становился очень ловким и изобретательным.
- Как тогда, на поле при Пуатье**? - оскалился в своей замечательной улыбке Саблезубый.
- Вот! - подчеркнула жестом Адель. - И ещё ловчее! Иначе в те времена никак. Кстати при Пуатье Фламелю было всего-то двадцать шесть. Помогла молодость. Быстро и много бегал. В основном «от». Но после пришлось сохранять ловкость. Была особая нужда. Особенно для такого знаменитого алхимика. Ведь Гогенхайма*** убили. И Фламель знал при каких обстоятельствах и кто его «заказал». А то говорят, что сам помер... Врут!
- А Пфайфер? Прародитель кого-то, кого мы знаем?
- Да! Я что-то не туда... Именно так, дорогая! Правда потомок взял дурацкий псевдоним «Зелень Леса»****. Дальний потомок. Тот, что сейчас сидит в тюрьме и долго ещё сидеть будет. Тут бы сказать, как у вас говорят «Яблоко от яблони далеко не падает», но не буду. Были в его роду и достойные люди. Но... Стоп! Пфайфер... Йохан Пфайфер.... Этот же мерзавец был связан с Аненербе! Вот! Я же именно по этой его оплошности и нашла! Если бы не вылезал при наци, может быть я его до сих пор искала.
- Делаем запрос? - проявила энтузиазм Людмила, обратившись к Саблезубому. Тот энергично кивнул, продолжая внимательно смотреть на Адель, что снова задумалась что-то припоминая.
- Да! Так бывает! Что-то важное забывается. Потому, что связано с мерзким или, как с Пфайфером, ведь убийца же! Истинно! Я просто боялась вспомнить, потому, что больно вспоминать. Прости Людмила. Моя вина.
- Да ничего-ничего! - поспешила успокоить Зверева.
- Пфайфер и некроманты! Ритуал! - снова воскликнула Адель. - Как возможно было мне забыть?! Вот же! Как долго было больно и как сильно было больно, что я это забыла! Отомстила и тут же забыла! Нельзя такое забывать! История — такая стерва! Стоит её забыть отомстит так, что ещё больнее будет! Но...
Адель перевела дух, с трудом успокаиваясь.
- Записывай! И... запрос думаю, надо сделать. Первый прав. Аненербе и их связь с Пфайфером. А по тем некромантам и их ритуалам... Что помню!
Зверева взяла лист и свой любимый цанговый карандаш. Приготовилась записывать.
Глава двадцатая. Где собравшаяся за стаканом кагора компания вспоминает светлые для них времена и думает как уничтожить Зло на земле.
Всегда бывало так: сначала церковные службы закончились, а потом собрались старые друзья-священники за столом, за бутылочкой церковного кагора, поболтать «за жизнь».
А жизнь ныне была... как на сковороде! Причём поставленной на огонь и плотно прикрытой крышкой: одной стороны давит, с другой - припекает.
Нахождение в сатанинском городе, да в соседстве со всеми этими мерзкими порождениями ада, было невыносимо. Но и что-то предпринять, для изгнания нежити из города — «не моги»!
Власть их бесовскими силами пользуется, невзирая на то, что безвозвратно губит свои бессмертные души.
А то, что люди в городе отвернулись от бога, эту власть не волнует ни капельки! Только и остались в приходе старушки, несколько стариков да пара убогих, что даже пару слов связать не могут, но хоть крестятся правильно.
Уходит, уходит православная вера с земли русской! Гонимая властями, придавленная их сатанинской наукой, да ещё, с недавних лет, их нечестивые корабли бороздят небо, что выше птиц, выше облаков. Космосом ими называемый.
В школах ныне Закон Божий не преподают, но зато активно науськивают малых чад на Веру. Что, мол, она есть тьма и невежество! Но ведь это не правда! Мы есть Свет! Мы есть Добро! Именно наша вера хранит традиции, доносит и держит идеалы Добра, христианского смирения и человеколюбия!
Но не нужно это ныне богомерзкой, большевистской власти!
Отец Серафим ещё хорошо помнил, как в детстве голодал вместе со всей семьёй, люто голодал. И всё потому, что новая власть отвергла Святую Церковь, отказалась её кормить. А Церкви, что были брошены святыми отцами, доведёнными голодом и нуждой до отчаяния, просто взрывала, сносила, уничтожала.
Даже немцы, что пришли сюда, на эту землю, с огнём и мечом искоренить грех большевизма, отнеслись к Вере с пониманием и заботой — возрождали, восстанавливали Церкви, ставили на довольствие святых отцов, помогали нести свет христовой веры в народ.
А сейчас всё не так! С каждым годом всё хуже. Если кто из молодых и заходит в Церковь то только из любопытства. Среди прихожан детей почти что и нет.
Да ещё эти... сатанинские отродья — ведьмы, ведьмаки и прочие колдунишки... Мыслимо ли! У них даже в горсовете свои есть! И в Партии — тоже есть! И в КГБ тоже!
И все давят, давят, давят бедную церковь! И это не моги и то... делать как требует долг христианина вообще запрещено строжайше! Хоть и известно давно, что магия и Сила Веры — противоположности. Мало кому из колдунишек удаётся Силе Веры противостоять. Таких как проклятый Дудочник — на весь город с пяток разве что наберётся. Но и то...
Грустно всё это! И давит безнадегой. Как будто там, за горизонтом, уже изготовились к забегу Всадники Апокалипсиса.
Но слава Богу, что появился таки в городе хоть кто-то хорошо знающий всю подноготную сатанинских порождений! Отец Симеон, прямо сыпал откровениями о том, что есть и как можно бороться с ними! Его, два новых друга - Серафим и Софроний, - слушали как откровение свыше. Пили знание, как измученный жаждой путник воду в жаркой пустыне.
Да и кагор тому способствовал.
Нехитрая снедь, наваленная щедро на стол, медленно таяла, запиваемая вином, и Словом откровения.
И вот под вино и неспешную беседу, Отец Серафим, рассказал об отроке, который забрёл в церковь восьмого апреля сего года. Он всё ещё находящийся под впечатлением от него и его невинности. Ведь он не просто так сказал, а проговорился, что является сыном служителей Сатаны! И из его слов было ясно, что он чего-то умеет. Что Сила ему дадена. Но не от Сатаны, так как в Церкви его не мутило и не корёжило. Жаль не вовремя принесла Нечистая Сила Дудочника. А то бы... Вдруг удалось бы обратить душу отрока к Христу?! Хоть какая-то душа была бы спасена. И Сила Веры ему ой как помогла бы! Чтобы очистить город от Скверны!