Александр Бирагов – 2088. Роман о борьбе за воздух свободы (страница 6)
– Но мир не успел вдоволь насладиться пьянящим ароматом свободы от заразы, – с горечью и досадой произнес Эйб, словно он заново переживал те тревожные годы. – Новые очаги заражений появились в различных частях света, в странах с сухим и жарким климатом, в северных странах и на территориях с повышенной влажностью. Оказалось, что вирус не имеет климатических уязвимостей.
Разработанные вакцины успешно справлялись с известным вирусом и вскоре паника, поглотившая весь мир, сменилась обыденным недовольством карантинными ограничениями. Всего полгода спустя на рынке уже действовало порядка десяти подобных вакцин от различных фармкомпаний, получавших заоблачные прибыли. Ученых ставил в тупик лишь один факт: ни у одного из новых очагов не прослеживалась цепочка зараженных пациентов с первыми очагами в Канкуне или в городах США. Черноперый тунец не был распространен в водах стран с новыми очагами заражений. Вирус передавался человеку от различных рыб или представителей фауны без какой-либо закономерности.
Абрахам рассказывал взрослеющему внуку и финансово-экономические подробности, зная о его пытливом и разносторонне развитом уме.
– Эти события, нормализовавшие обстановку, вызвали подъем фондовых рынков после долгого их падения, – Эйб старался не избегать незнакомых юноше терминов. – Бычьи настроения спекулянтов разогревали спрос не только на акции фармкомпаний, ритейл, авиаперевозки, промышленный сектор – росли практически все сектора экономики.
Пресса по всему миру игнорировала появление новых очагов заражений и усиленно избегала публикации материалов с неутешительными прогнозами ученых. Мировое сообщество устраивало наличие достаточного количества вакцин и невероятный подъем в экономике.
– Нас тогда всех вакцинировали в обязательном порядке, – на выходе произнес Абрахам, – и это дало положительные результаты. Так, к середине 2044 года суточное количество зараженных не превышало нескольких тысяч во всем мире! – в голосе дедушки Натаниэль слышал и гордость, и разочарование одновременно.
– Но что тогда пошло не по плану? – Нейт с интересом внимал каждому слову из рассказа своего пожилого собеседника.
– Мы рано обрадовались успеху и поплатились за свою беспечность, – резюмировал Эйб. – В октябре 2044 года медики были поставлены в тупик, вакцинированные заражались болезнью с симптомами, идентичными симптомам уже известного Канкунского гриппа, однако антитела, приобретенные благодаря вакцинам, не справлялись с вирусом, и люди умирали в течение двух-трех суток в агонии.
– Знаешь, мой мальчик, мы ведь и тогда победили, – спокойно продолжал Абрахам, – новый вирус был изучен буквально за две недели, а фармкомпании оперативно начали производить эффективно работающую вакцину. Но это было только началом нового этапа в истории человечества, развивавшегося по демоническому сценарию. Ноябрь 2044 года подарил миру еще один штамм вируса, устойчивый к имеющимся вакцинам.
– В декабре на медицинской конференции в Мюнхене выступил с докладом известный немецкий вирусолог Герберт Нойманн. В своем выступлении он осветил проблему загадочного происхождения известных вирусов и перспективы появления новых штаммов. Он заявил, что фундаментальное понятие штамма не совсем соответствует изученным материалам.
– Я даже запомнил его слова, – Эйб ненадолго остановил повествование и, переведя дух, процитировал вирусолога из Аахена: – «Да, вирусы имеют удивительное сходство и даже, возможно, искусственно разработаны в лаборатории, однако тот факт, что вакцинированные пациенты не имеют никакого иммунитета к обоим новым штаммам, говорит не о мутации, а о совершенно иной модификации вируса». Научное сообщество со скептицизмом восприняло доклад Герберта, но сомнения в ученые умы всего мира он смог посеять.
За 2045 год человечество столкнулось еще с несколькими «модификациями» Канкунского гриппа, и каждый раз фармкомпаниям удавалось выпускать в кратчайшие сроки работающие вакцины. Сам процесс вакцинации стал обыденностью для населения, вводились локальные карантинные меры, и мир как-то научился жить в новой парадигме. Фармкомпании строили мегазаводы и получали сверхприбыль. Мировая экономика стала замедлять темпы роста, но глобальных потрясений человечество не ощущало.
– Мы все еще ходили в рестораны, гуляли в парках и думали о светлом будущем, – старик мечтательно улыбнулся, – но следующие годы не принесли нам ничего хорошего. Модификации Канкунского гриппа сменялись абсолютно новыми вирусами, непохожими на ранее известные ученым штаммы. На разработку вакцин стало уходить все больше времени и средств.
– 2050-й, – вздохнул с горечью Абрахам, – в этом году ввели локдаун по всей Америке. К 2050 году человечество, ослабленное необходимостью ежедневной борьбы, представляло собой жалкое зрелище. Еще некогда мировые супердержавы, поигрывающие ядерными арсеналами, словно мышцами на сцене, теперь пытались решить эпидемиологические вопросы, помноженные на продовольственные проблемы. Правительства некоторых стран оказались достаточно расторопными и сумели минимизировать ущерб от наступившей эпидемии. Более коррумпированные государственные режимы поплатились за свои подходы к управлению сполна – больницы резко переполнились, фонды социального и медицинского страхования истощились за считаные месяцы, а производители базовых продуктов питания оперативно перестроили свою позицию и отказались производить товары себе в убыток. Цены на хлеб, молоко, крупы, мясо и овощи устремились вверх.
– В те годы, мой мальчик, далеко не каждый представитель среднего класса мог позволить себе скромный ужин из куриной грудки и риса, и только богачи не ощутили перемен. Бедняки в лучшем случае могли пару раз в неделю позволить себе рис с консервированными овощами, а мясное рагу считалось роскошью.
Так проходили нелегкие 50-е. Появившиеся на новой волне молодые политические объединения, ратовавшие за свержение режимов, к собственному удивлению, не находили в сердцах голодных сограждан отклика, так как последние искали в первую очередь хоть минимальной, но стабильности. Желторотые революционеры, не имеющие фундаментального финансирования, не вызывали у масс особой симпатии и потому не имели ощутимой поддержки, что не мешало им придумывать удивительные лозунги предвыборных кампаний и занимать умы наиболее прогрессивных избирателей.
К 2057 году Всемирной Организации Здравоохранения, исходя из эпидемиологических соображений, удалось призвать всемирное сообщество к тотальному локдауну. Между большинством стран прекратилось не только пассажирское транспортное сообщение, но и логистика продуктов питания и товаров легкой промышленности.
– Мы погрузились в средневековье, буквально, Нейт! – дедушка говорил каким-то надтреснутым голосом, что заставляло сердце юноши сжиматься. – Люди стали бережливее относиться к быту, настал расцвет сервисов по ремонту изделий и вторичному использованию всего, что было возможно. Слово «оптимизация» стало основополагающим в конце 2050-х.
– Но наш народец, Нейт, уникален, вот отчего, скажи мне, люди такие, – риторически произнес Эйб, – даже в это непростое время они умудрялись посещать казино, ночные клубы, обходить ограничения по перемещению между странами. Человек разумный – удивительное существо, которому нет равных во всей фауне нашей планеты. Мы предаемся веселью в самые тревожные моменты и впадаем в печаль в самые торжественные минуты.
Целое поколение, выросшее на перепайке плат и перепрошивке роботов, ограниченное в реальном общении друг с другом, вмиг получило возможность влиять на ход дальнейшей истории человечества.
– Мир окончательно изменился, понимаешь? – дедушка искал соучастия в глазах внука. – Средства массовой информации становились более свободными, и мы стали узнавать обо всем, что раньше от нас утаивали. Появились независимые СМИ. Узурпацию власти семейными кланами уже трудно было скрыть, а факты коррупции на местах всплывали в ежедневном формате. Молодые люди, осознающие возможность влияния на развитие общества, не стали упускать момент и образовывали политические партии с многочисленными неравнодушными к переменам избирателями. В то же время правящие многие годы кланы, пытаясь укрепить свои позиции, пресекали любые попытки взращивания революционных настроений. Несмотря на то что репрессии по отношению к оппозиционно настроенным людям стали расти, в обществе царил безликий, но отчетливо нарастающий протест.
В год, когда Нейту исполнилось двадцать лет, пожилой Эйб рассказал внуку эпизод из жизни молодого следователя из Калькутты Мукула Шармы, который изменил ход мировой истории. Этот эпизод глубоко засел в памяти Нейта и оказал существенное влияние на становление его личности.
Возникший в эпоху глобализма, в начале 90-х прошлого века, Союз европейских государств, некогда стабильный и экономически успешный, подошел к 2057 году с огромным финансовым долгом. Абсолютное большинство государств Европы уже объявили на тот момент о дефолте, а государственными активами управляли кредиторы, спасающие население от нищеты и голода, ежегодно вкладывая миллиарды долларов в убыточные страны. Исключением стала лишь Германия, отказавшаяся от общего европейского пространства. Таким образом, ей удалось сохранить некоторое подобие стабильности и благодаря консервативным методам государственного управления остаться независимой от кредиторов державой.