Александр Бестужев – Зябликова Зина и методы нерационального мышления (страница 37)
И всё это великолепие снаружи окружает невысокая насыпь из камней, над которой, то и дело разрастаются и устремляются к небу, ядовитые зелёные облачка испарений в форме ядерных грибочков, а сама насыпь выглядит подобно огромной змее, которая дышит всем своим исполинским телом, и всё никак не проснётся.
Перед самым проходом разместился обычный такой письменный стол, каких много в любых общественных заведениях моего мира, обшарпанный, потёртый, облупившийся и разрисованный обычной шариковой ручкой.
И за этим столом сидит старушка-божий одуванчик.
Ну как божий, скорее просто старушка: в платочке, закутанная в три десятка толстых шуб, в валенках на тёплые носки, высохшей рукой что-то записывает в толстенную амбарную книгу.
- Ваши кхр.. кхр.. кр.. коды! - прожамкала она сморщенным ртом и требовательно протянула вперёд руку. Её единственный глаз уставился на нас, словно сканер отсканировал с ног до головы, проверив заодно содержание сахара в крови и камней в почках. По всей видимости искомое не было обнаружено и старушка ощетинилась частоколом разнокалиберных зубов.
- Можете проходить! Да смотрите не балуйте тама! Я за вами слежу!
При этих словах её единственный глаз сверкнул какой-то небывалой вспышкой, словно нас сфотографировали и запечатлели на вечную память. Хотя кто её знает, эту старушку, вдруг она и такое умеет?
Я же прикипела к её второму глазу - закрытые веки были зашиты и стянуты толстыми грязными нитками, абсолютно неумело и грубо, так что кожа оттянула бровь вниз, и это только усиливало впечатление некоего рентгена, просветившего мою тушку насквозь, до последней родинки на теле.
- Чего уставилась? Насмотришься ещё, - зло прохрипела бабка, обратив на меня своё внимание.
Я решила, что лучше не спорить, а то кто их знает, вдруг ещё проклянёт, поэтому развернулась и собралась было пройти, когда старческий голос долетел до меня, и холодком обжёг спину.
- Масочку наденьте! - эта знакомая фраза прозвучала так елейно и по доброму, что я замерла, и медленно развернулась, в её сторону.
- Ты совсем дура или поискать?
- Что поискать? - переспросила я, абсолютно не понимая, чего от меня хотят.
- Для особо глухих повторяю, - прошипела бабка, - вход только в маске! Распоряжение совета! Чтобы ничем не заразились.
Её указательный палец провернулся в воздухе, описав восьмёрку, и указал на Марго, которая уже копалась в ящике стола, выбирая себе маску.
- Болеете, да?
Бабка в ответ только шикнула и её длинный сморщенный нос, оканчивающийся тремя торчащими в разные стороны волосками, растущими из толстой отвратительной родинки, углубился в амбарную книгу.
- А зачем маски-то? - непонимающе спросила у Марго, когда мы прошли через проход в насыпи и оказались непосредственно перед входом в пещеру.
- Марго приложила палец ко рту, показывая тем самым, что излишний шум здесь не приветствуется.
Я уже и сама обратила внимание на абсолютную тишину этого места, нарушаемую только завыванием ветра, да шелестом плащей и разной другой одежды.
- Можешь снимать маску, она не нужна. Здесь её никто не будет проверять, - шёпотом произнесла она, подойдя ко мне очень близко.
- Это для живых, чтобы они не заболели или не вдохнули запах разложения ядовитого моха, который высадили при входе.
- Но я же не живая, мне это зачем?
Марго пожала плечами, показывая всем своим видом, что это распоряжение вышестоящей инстанции и логика здесь не уместна.
Глава в которой Зина понимает, что она совсем ничего не понимает
Происходящее вокруг нас можно было описать кратко: «А как глянул в стороны — и-и, гроб с покойничком свисает над ареной! А вокруг нас мёртвые сидят! И тишина!»
В очередной раз поразилась царящему вокруг безмолвию: ни единого звука, ни единого движения, все застыли неподвижно, словно восковые фигуры, одетые кто во что горазд.
Все взгляды были устремлены на хрустальный гроб, свисающий под сводами пещеры на сверкающих толстых цепях.
В полной темноте раздался скрип не смазанного механизма, ему стали вторить лязгом звенья цепей, и медленно, очень медленно гроб начал опускаться вниз, на жёлтый, грязный песок арены.
— Началось, — обожгло моё ушко дыхание Малгоржаты.
Она произнесла это как можно тише, но мне в это мгновение показалось, что её голос был слышен даже в самой отдалённой точке пещеры.
Сидящий рядом со мной скелет, с синей, нарисованной пятиконечной звездой на лбу, тут же на нас зашикал и снова впал в прострацию, наблюдая чудодейственное опускание в полной тишине на арену хрустального гробика.
Прошло около пяти минут полнейшей тишины, прерываемое лязгом цепей и надрывным гулом ржавого механизма, который упорно не хотел работать.
Да, гроб наконец-то успешно застрял, повиснув в воздухе, прямо напротив моего лица.
Я с интересом разглядывала женщину, лежащую в хрустальном гробу, которая выражала крайнюю степень изумления.
В этот момент цепь в изголовье опустилась, а цепи в ногах дёрнулись, но так и не сдвинулись с места. В итоге женщина вскрикнула, когда ударилась головой о верхнюю часть гроба.
Её лицо исказила ярость. Она заметалась и стала переворачиваться внутри гроба, тем самым раскачивая его из стороны в сторону.
Сидящая рядом со мной Марго вскрикнула и зажала рот ладонью, с ужасом смотря на гроб широко открытыми глазами. Я даже подумала, что она в этот момент побелела, хотя куда ей, она и так белая, как мел.
— Пипец котяткам, — донеслось до меня сверху.
Я тут же обернулась и посмотрела на сидящих рядом скелетиков. Но те, казалось, меня даже не замечали — их взгляд, как взгляды всех остальных зрителей, были прикованы к качающемуся на цепях гробу, и бьющейся в нём фигуре, подобно птице в хрустальной клетке.
— Невероятно! Этого не может быть! Это же катастрофа! — протяжно вытянул на низкой ноте сидящий справа от меня скелет, со звездой во лбу.
После этого, он обхватил черепушку обеими руками и стал поворачивать, громко стеная.
У меня возникло ощущение, что он выкручивает лампочку, но от завершения процесса меня отвлекло движение на арене.
В сторону качающегося гроба, по грязному песку арены, ковылял высокий сухой мужчина. В неровном свете факелов его лицо было больше похоже на посмертную маску, настолько сильно пожелтевшая кожа обтянула кости, открытый рот, выпученные глаза выдавали крайнюю степень нервозности.
— Ой, что сейчас будет, — прошептала Марго. — Что сейчас будет!
— А что это за мумия? — не удержавшись спросила я.
Марго от моего вопроса дёрнулась, так, словно её подключили к электрическому стулу и дали разряд на каждую из ножек.
— Это главный распорядитель турнира, господин Рамсес, и смерть меня забери, если после такого провала, не полетят головы исполнителей.