Александр Бестужев – Зябликова Зина и методы нерационального мышления (страница 14)

Пещера производила гнетущее впечатление, и я бы даже сказала подавляющее. Отсюда хотелось бежать прочь без оглядки, забыть как страшный сон всё, что только что увидела: эти уродливые статуи вокруг площадки, эти чёрные, свисающие вниз сталактиты, давящие валуны, словно огромные пузыри на необработанных стенах, усыпанные островками мха, этот пол, весь покрытый трещинами, да так, что у любого нормального человека при взгляде вниз начиналась тошнота.

Опустив руки в чашу, ощутила лишь лёгкое покалывание и не более - обратного переноса не произошло. То ли жидкость должна быть в чаше, то ли аппарат по телепортации вышел из строя, но теперь попасть обратно к склепу возможности не представлялось.

И, хотя здесь было страшно и жутко, возвращаться назад как-то и не сильно хотелось. Все эти мертвецы, жандармы, трупы, желающие вкусить нежной женской плоти - всё это отталкивало и наводило на мысль, что может быть здесь их и не будет.

Впрочем, в это слабо верилось.

Ближайшая уродливая статуя скалилась отвратительной улыбкой полуразвалившегося получеловека-полукота. Облезлый череп под капюшоном смотрел зловеще и яростно, и был выполнен настолько искусно, что казалось, ещё немного и статуя оживёт, зашипит и прыгнет на тебя, сверкая единственным своим глазом.

- Вот что бывает, если котику вовремя не дать вискас! - пошутил внутренний голос, но мне смешно не было.

Сам этот внутренний голос, с момента попадания, всё больше и больше начинал жить собственной жизнью - то появлялся ниоткуда, то пропадал в никуда. Не то чтобы это беспокоило, но заработать раздвоение личности или какую форму шизофрении не хотелось.

Рядом стояла статуя полуобнажённой красивой женщины, сложившей руки на груди в молитвенном жесте. Можно было бы поверить в доброту, веру, праведность, однако это всё иллюзия и обман. Достаточно было посмотреть на пальцы, украшенные кольцами с черепами, на колье, выполненное из больших пальцев рук, на оскалившееся в немом крике пусть и человеческое, пусть и красивое, но такое чуждое лицо.

"Если на эту статую смотреть краем глаза, то кажется, что у неё появляется ещё очень много пар рук... " - нашептало подсознание, а я даже заозиралась по сторонам, ожидая, что кто-то может стоять за спиной.

На столько этот голос был явным и совпал с моими мыслями.

Я уже видела, нечто подобное, там, на Земле, в пантеоне индуизма. Это Кали - жестокая и кровавая богиня смерти.

Мне стало жутко интересно, что из себя представляют другие статуи, и может ли быть ещё какое-то совпадение с моим миром?

Следующая статуя была выполнена в виде ящера: его небольшая голова с выпученными крабьими глазами была похожа на дикобраза, ощетинившись острейшими зубами из раскрытой пасти, она венчала собой длинную гибкую змеиную шею, крепящуюся на тщедушное тельце с широкой грудью и большими, массивными сложенными крыльями за спиной. Чешуя ящера была выполнена настолько умело, что я не удержалась и даже погладила её. К счастью это был всего-лишь камень.

Четвертая статуя по виду также напоминала животное, вставшее на дыбы. Открытая пасть, выпученные глаза, шерсть ставшая дыбом, зажатый в одной лапе кинжал, а в другой - человеческое сердце. Только подойдя поближе и приглядевшись, стало понятно, что это человек в образе зверя. Когда-то давно именно такие, отображали ацтекских воинов - ягуаров, охотящихся на врагов и вырывающих сердца из ещё живых людей.

Пятая статуя была мне знакома - я уже видела подобную противную рожу в жандармерии, когда меня водили на "приём". Рожа зелёного коротышки не скалилась, но производила впечатление такого самодовольства, что подсознательно хотелось начать осматриваться в поисках кирпича.

- Подрихтовать бы тебя немного, - высказала я всё, что думала статуе, но та так и осталась бесстрастно поедать меня глазами.

- Имя, фамилия! Кто такая? - перековеркала я голос надзирателя, после чего схватила статую за ухо и потянула.

- Наказать бы тебя, Пацюк..

Честно хотелось ещё что-то добавить, но ухо так сильно не захотело покидать моих ласковых рук, что само отделилось от статуи.

- А ты знаешь, Пацюк, что в моём мире пацюками называют крыс? Куда тебе, ты же наверное ещё и не образован, без диплома, прививок и родословной.

Пока говорила, рука с зажатым в ней острым ухом упёрлась в выступающий клык, после чего тот повторил судьбу злосчастного уха.

- Эй, да ты, как посмотрю, и вовсе рассыпаешься! А впрочем, так тебе и надо!

- Зьина Зьябликова, - передразнила я статую, смахивающую на недавнего знакомца, и тут же осеклась, поскольку где-то совсем рядом раздались громкие голоса. Мельком посмотрев в тот коридор, откуда шла опасность, я приметила в противоположном конце пещеры второй, меньше по размеру и более невзрачный, и тут же рванула туда.

Всего один шаг и я ощутила, как моя одежда за что-то зацепилась. Повернув голову заметила, что край сарафана застрял в когтистой лапе статуи.

- Ах ты так! - дёрнула за лапу рукой, статуя покачнулась, и завалилась на пол, оседая и рассыпаясь мелким крошевом.

На небольшом кучке мусора осталась лежать почти целая голова, так и продолжающая лучиться превосходством и высокомерием.

- Бежать, бежать. Быстрее, - билась в голове мысль когда я забегала в тёмный коридор, сразу же вжимаясь в грязную стену, всю покрытую липкой паутиной.

Голоса приближались, они спорили, а потом, на мгновение, повисла тишина, после чего один из двоих неизвестных громко воскликнул: "Йоппушки-Вороппушки!", из чего я сразу сделала вывод, что попаданцы здесь не только были, но и оставили вполне отчётливый след в истории этого мира.

А между тем двое пришедших громко сетовали на косолапого жопорука, разбившего статую благородного гхыра и сломавшего телепорт. Ещё какое-то время они поругались, после чего ушли искать мастера артефактов.

Я же перевела дух и выглянула наружу. В пещере было пусто, но обманываться не стоило, поскольку в любую минуту сюда могли нагрянуть для ремонта местные техники.

- Повезло тебе, Зинка, теперь никто случайно не вылезет из телепорта у тебя за спиной. Главное чтобы никто не понял, что это твоих рук дело.

И только тут до меня дошло, что я до сих пор сжимаю в ладони острое ухо карлика. Выбросить почему-то было жалко, да не было у меня ощущения, что камешек вот-вот рассыплется в пыль.

Прокравшись ко второму выходу, заглянула в тоннель. И хотя было довольно темно, можно было различить отдельные светящиеся грибные кольца на стенах, дававшие слабый свет, достаточный, чтобы пройти не спотыкаясь на каждом шагу.

- Жлобы какие-то! Нет чтобы нормальные фонари повесить! Некроманты недоделанные!

С другой стороны тоннель освещался уже получше - здесь на выходе стоял мертвец, сжимая в руке горящий факел. У его ног уже валялось большое количество обгоревших огрызков, а также стояло небольшое ведро в котором торчало от силы две или три заготовки.

- Ну вот, хоть какой-то прогресс! Используют зомбака чтобы освещать бесполезный коридор. Вот это я понимаю - в стиле мрачных некромантов.

Совсем рядом с выходом отходило ещё одно ответвление, из которого то и дело тянуло смрадом и запахом полусгнившей пищи.

Камешек под ногой хрустнул, и зомби мгновенно насторожился. Жадно вдохнув воздух, он медленно повернул свою мерзкую изъеденную голову в мою сторону и глухо зарычал. Его безжизненные глаза уставились на меня, рот приоткрылся и оттуда выпал длинный синий язык.

"Утопленника заказывали?" - со смешком высказался мой внутренний визави.

- Х-ыы-р? – прохрипел зомбяк, словно вопрошая кто я такая.

- Да вот, я тут плюшками балуюсь, - выдала я первое, что пришло на ум, после чего развернулась и побежала обратно по тоннелю.

Зомбак не заставил себя упрашивать и медленно побрёл следом.

- Вот потому он тут и стоит, что дефективный. Он и при жизни был тупым, а после смерти и подавно!