– Или вот эта:
Враги сожгли родную хату,
Сгубили всю его семью.
Куда ж теперь идти солдату,
Кому нести печаль свою?
Пошел солдат в глубоком горе
На перекресток двух дорог,
Нашел солдат в широком поле
Травой заросший бугорок.
А после следующих слов Углова тоже торкнуло, ибо слова песни действительно брали за душу.
Вздохнул солдат, ремень поправил,
Раскрыл мешок походный свой,
Бутылку горькую поставил
На серый камень гробовой:
«Не осуждай меня, Прасковья,
Что я пришел к тебе такой:
Хотел я выпить за здоровье,
А должен пить за упокой.
Сойдутся вновь друзья, подружки,
Но не сойтись вовеки нам…»
И пил солдат из медной кружки
Вино с печалью пополам.
Он пил – солдат, слуга народа,
И с болью в сердце говорил:
«Я шел к тебе четыре года,
Я три державы покорил…»
Хмелел солдат, слеза катилась,
Слеза несбывшихся надежд,
И на груди его светилась
Медаль за город Будапешт.
А напоследок вот тебе стихи!
Сорок первый далёкий, сорок первый неблизкий,
Вновь мне чудится голос батальонной связистки.
Снова голос кричит мне в телефонную трубку:
«Сокол! Я Незабудка. Сокол! Я Незабудка.
Весь огонь батареи —
По квадрату семнадцать,
Сокол, милый, скорее:
Могут танки прорваться».
Сорок первый далёкий, сорок первый суровый,
Помню жаркую битву у развалин Ростова
Снова голос кричит мне, вновь становится жутко:
«Сокол! Я Незабудка. Сокол! Я Незабудка.
Командира убили,
Бейте, Сокол, по штабу,
Нас враги окружили,
Не жалейте снарядов».
Сорок первый далёкий, сорок первый неблизкий,
С той поры не встречал я той девчонки связистки.
Только верю упрямо – снова крикнет мне трубка:
«Сокол! Я Незабудка. Сокол! Я Незабудка»[2].
Не знаю, как я смог спокойно произнести эти стихи, а вот Углов откровенно плакал.
– Ну что, Артём, как тебе песни, хватит или ещё хочешь послушать?
Наверное, с полминуты Углов молчал, а затем спросил:
– А какая твоя любимая?
– Разумеется, эта!
День Победы, как он был от нас далёк,
Как в костре потухшем таял уголёк,
Были версты, обгорелые, в пыли,
Этот день мы приближали как могли.
Этот День Победы
Порохом пропах.
Это праздник
С сединою на висках,
Это радость 
