Александр Бережной – Внуки Богов (страница 7)
– Сей человек лжет!.. Он не принц бриттов!
● ● ●
На мгновение все застыли, осознавая то, что сказал аббат. Затем зашумели, задвигались, послышался хищное шипение выхватываемых из ножен мечей. Но оставшийся невозмутимым король поднял руку, успокаивая свою свиту.
– Всем спрятать оружие! – громким голосом приказал он. Затем повернувшись к Алкуину, спросил мягким голосом:
– Чем ты можешь подтвердить свое обвинение, почтенный аббат, или один вид бритта вызвал в тебе такую вражду? Но тогда ты служитель господа нашего Иисуса Христа, противоречишь Святому писанию. Господь благосклонно относится ко всем племенам и народам, если они признают истинную веру.
– Государь, – молвил Алкуин, – хотя я из племени англов и мой народ много веков воюет с бриттами, но я служитель господа и никогда бы не предал его заповедей ради мелочной мести другому христианину. Пусть даже он и бритт… Но стоящий перед вами – не принц бриттов. Вот тот, кто знает настоящего сына короля Джайфа! – он указал на рыцаря, с которым беседовал перед тем, как сделать свое заявление.
– Подойди! – приказал король рыцарю.
Тот подошел и преклонил колено, опустив голову, как требовал этикет.
– Кто ты? – спросил король. – Ты действительно знал принца Брейва?
– Я Марк из Корнваллиса34, – ответил рыцарь, – и служил в королевской страже при дворе короля Джайфа. Мне не раз приходилось видеть принца. Сей незнакомец похож на него, но это не Брейв. У принца был шрам на плече, полученный во время схватки с Элемаром – лучшим рыцарем Мерсии. Он был на дюйм пониже этого человека и всегда носил медальон с головой медведя – родовым гербом королей бриттов.
Рыцари, окружавшие короля, вновь зашумели, хватаясь за оружие.
– Ты кого привел? – кричали они Гаю Моруа. – Может сей чужак саксонский шпион?! Может его подослали саксы, дабы убить короля!.. Может и ты продался саксонским язычникам?
Граф побледнел, и выхватив меч, прорычал:
– Какая собака гавкнула, что я продался саксам?.. Пусть выйдет, и я укорочу его змеиный язык. Не прошло и полмесяца, как две дюжины сакских мятежников отправились в ад, изрубленные этим мечом. Да, сей человек находился в стане саксов, где и был пленен мною. Но, когда он показал мне родовой герб британских королей и назвался принцем Камбрии – я вернул ему свободу. К тому же, когда на Бремен напали норманы и стали нагло требовать от нас дани, он сам вызвался сразиться с лучшим их воином Гуннаром. Норман наводивший ужас на многие земли, был сражен его рукой. Этим поединком он защитил честь франков и короля!
Карл вновь поднял руку, призывая к спокойствию.
– А что ты скажешь в свое оправдание? – обратился он к принцу, спокойно наблюдавшему за распрей, возникшей между франками, и даже не пытавшегося обнажить меч.
Молча принц скинул с себя кожаную безрукавку, и все увидели золотой медальон с головой медведя у него на груди. Затем, так же молча он развязал завязки рубахи и обнажил левое плечо, где был побелевший шрам пересекающий ключицу.
– Я не хочу обвинять почтенного аббата, ибо его ввели в заблуждение… – спокойно произнес Брейв. – А сей лжец, – указал он на Марка из Корнуолла, – куплен моими врагами. Пока я пребываю на сем свете, то представляю опасность для Киневульфа и ублюдка, сидящего на троне Поуиса. Видно им удалось узнать, что я жив, и они, теперь не гнушаясь в средствах будут добиваться моей смерти. Даже подлая ложь перед королем франков – не остановит их. Ежели моим врагам так уж не терпится, я могу предоставить возможность сему псу выполнить заказ его хозяев, а заодно и доказать свою правоту.
Одним неуловимым движением принц обнажил меч и вознес его к небу.
– Божий суд! – закричали вокруг. – Божий суд!
Марк тоже обнажил свой меч и воскликнул, яростно сверкая глазами:
– Я готов, самозванец! Но перед смертью ты мне исповедуешься: откуда у тебя родовой знак короля Артура, и как умер мой господин – принц бриттов Брейв?!
– Постойте!.. – остановил их Карл, с интересом наблюдавший за развитием событий – Пусть все будет по правилам. Расчистите круг!
– Круг, круг! – закричали рыцари из свиты короля.
Франкские воины сомкнули щиты и образовали круг, в центре которого остались Марк и Брейв. Знатные франки из свиты короля, взобравшись прямо на скамьи, на которых до того сидели, или взгромоздившись на коней, стали через головы воинов наблюдать за поединком.
– Кто тебе больше по сердцу? – спросила королева Гемильтруда Аду.
– Конечно, принц! – воскликнула та. – В нем сразу чувствуется королевская кровь… А этот Марк – мне совсем не по нраву. Он явно куплен подлым королем англов.
Между тем, Карл бросил латную перчатку в круг между соперниками, и схватка началась.
Марк приложил рукоять меча к левой стороне груди, затем к челу и направил острие клинка в сторону принца. Так приветствуют врага вызывая на смертный поединок. Брейв прочертил в воздухе клинком косой крест, показывая тем, что принимает вызов. Марк двинулся на принца, незаметно смещаясь вправо, в сторону незащищенной клинком руки противника. Но принц чуть развернулся и оказался снова лицом к лицу с Марком. Видя, что его хитрость не удалась, Марк неожиданно прыгнул влево, затем сразу же вправо и молниеносно ударил мечом, показывая прием, известный, как «двойной крест». Впрочем, на том поединок и закончился. Меч Брейва сопроводил все четыре удара, лишь чуть подправив клинок Марка в сторону, от тела хозяина, затем блеснула огненная молния и Марк, запрокинув голову, стал валиться назад. Из рассеченного горла струей выхлестнула кровь. Тело дернулось несколько раз и застыло вытянувшись на земле. Глаза рыцаря невидяще уставились в небо.
Еще минуту никто не проронил ни слова, пораженные столь скорой развязкой и невиданному искусству сечи, показанному бриттом.
– Кто еще хочет убедиться в том, что я Брейв Камбрийский? – хриплым голосом спросил принц в наступившей тишине, и небрежным движением опытного воина стряхнул кровавые капли со своего клинка.
Первым опомнился король. Он поднялся со своего места и провозгласил:
– Божий суд свершился!
Епископ Тюрпэн, подняв крест сказал:
– Сын мой, мы убедились, что ты не имел злых помыслов против короля и Бога! Аминь!
– Аминь! – выдохнули очевидцы кровавого зрелища.
– Аминь! – холодеющими губами прошептал Брейв и заметил, как опять недобро сверкнули глаза Алкуина.
– Ну, ну, – вяло помыслил он, – пора отсюда убираться, а то сей прислужник Тьмы опять выдумает какую-нибудь пакость.
Обернувшись к королю, принц поклонился и подав Карлу его перчатку, сказал:
– Я рад, что мудрый король франков убедился в моей искренности. Я не могу вернуться сейчас на свою родину, посему хочу отблагодарить короля за милость, оказанную мне и принять участие в походе против испанских мавров. Я возьму на себя смелость предположить, что мой меч не будет лишним в его войске.
На что Карл ответил:
– Благодарю принца Камбрии за честь, которую он оказывает нам. Я рад иметь в своей свите столь достойного рыцаря!
Глава 2. Сын Рыси. 768 год н.э.
В. С. Высоцкий.
Я не ведал, что память может быть болью, или то совесть35 болит? То, что дано нам Богами и то, что напоминает тебе о том, что ты человек – их потомок, а не бездушная тварь, сотворенная Кощеями – владыками безладья36 и мрака.
Вот так и ныне: еще один камень злой тяжестью лег на сердце. Всуе отнял у человека жизнь, и душу свою еще на один шаг отдалил от звездного пути в Сваргу – небесную обитель наших Богов и пращуров. Да какой я к лешему принц Камбрии?! Славенин я, из племени Русов, из рода Рыси! Моими пращурами были Славен и Рус. В глубокой древности ища новые земли они ушли со своими родами из степей у Скифского моря37 на полуночь. И там, возле Ильмень-озера поставили грады, что в их честь были прозваны – Славенск и Русса.
Я почти забыл свое детство. Только сны порой приносят мне весть о былом.
Мне снились огромные безконечные леса. Кроны деревьев шумят где-то вверху, а рядом со мной стоят светловолосые великаны, в одеждах из медвежьих и турьих шкур и остроконечных шеломах. В руках тяжелые, оттянутые книзу топоры. И один из них, с косматой темно-русой бородой и длинными спускающимися до груди усами, протягивает мне что-то блестящее, сверкающее на солнце. Я хватаюсь за красивую вещь, и мгновенная боль обжигает руку. Я плачу и прикладываю ладонь к устам, чувствуя на них солоноватый вкус багровых капель, выступивших на моей детской ручке. Великан смеется и садится рядом со мной. Улыбаясь треплет мои волосы, смотрит мне в очи, затуманенные слезами и речет нежно, гулким голосом:
– Не плачь, сынок. Ты днесь38 познал боль, и сие – благо, ибо теперь ты помыслишь, прежде чем приносить ее другим. Ты познал вкус крови и сие – благо, ибо кровь источник жизни, и она соленая, аки слезы на твоих щеках. Крепко запомни сие сынок: кровь и слезы – одна суть! И ты теперь не станешь зря лить чужой крови.
Он был добрым, мой отец, князь Ильменских славен – Светозар, и учил меня доброте. Знал бы он, сколько неоправданной крови суждено мне пролить – опечалился бы.
А потом были чужеземные шеломы со свирепыми личинами, увенчанные крыльями ворона. Много крылатых шеломов. И страшные люди рекущие чужой речью, похожей на лязг железа, с тяжелыми мечами и топорами в руках. Я помню пену ярости на их устах, звон оружия, дикие крики умирающих и скользкую от крови траву.