Александр Бережной – Внуки Богов (страница 11)

Но далеко мне уйти не дали. Князь Ратияр как опытный вожак обложил добычу засадами. На одну из них я и напоролся, когда переправлялся через речку Шелонь. На том берегу меня ждали самые матерые хищники из волчьего племени князя.

– Волки ходят стаями, – говаривал Радогор, – а рысь охотится в одиночку.

Сбывался мой дивный сон, о котором я поведал волхву Сварога. Убивать меня не стали. Видно был наказ князя – придать расправе надо мной вид Исконного правежа75. А может просто Ратияр возжелал потешиться медленной и мучительной смертью погубителя своего сына. Израненного меня привезли на княжий двор и бросили под ноги Ратияру.

– Поднимите его!.. – хмуро бросил князь гридням76.

Двое воев схватили меня под руки, поставили на ноги. Я встретился взглядом с белыми от бешенства глазами Ратияра. Кровь капала из рассеченного плеча, руку как отморозило, но я с трудом держа голову не отвел взгляд.

– Что, не вышло, князь-оборотень? – спросил я хрипло, сплюнув кровью ему на сапог. – Почто сына не пожалел?.. Боги зрят правду!77

– Заткнись! – сквозь зубы прошипел Ратияр. – Я мыслил мой сын – волк, а он – щенок. А правду Богов ты сейчас познаешь!..

Повернувшись к биревам78 и боярам, он ткнул перстом в мою сторону и выкрикнул:

– Сей звереныш повинен в смерти наших сородичей! Лукавством и угрозами он обавил мою дочь, а когда Твердислав и двое его другов вступились за нее, сей кошачий выродок подло убил их, не дав обнажить оружие.

Зарычала волчья стая. Старейшины и бояре из рода Ратияра кричали: «Сме-ерть!.. Смерть насильнику и погубителю наших сородичей!».

Но были и такие, что молчали, угрюмо поглядывая на кметей и варяжских наймитов, обступивших княжий двор и не допускающих тех, кто помнил нашего отца – князя Светозара и не мог поверить в то, что у столь доброго и мудрого вождя может прорасти столь злобное семя.

В сей миг на середину двора вышел волхв Ведагор и поднял руки, призывая к тишине.

– Народ Славена и Руса! – громко крикнул он. – Князь Ратияр обвинил Русота в страшных грехах перед людьми и Богами, но по Правде, оставленной нам пращурами, мы должны выслушать обе стороны. Кто желает стать очистником79 сего отрока?

– Я скажу! – раздался густой, как далекий гром голос, и вперед из толпы вышел наш наставник Радогор.

– Я зрю – у многих тут коротка память! – язвительно, сквозь зубы прогудел воевода. Пол круголета минуло, как пал в сече с нурманами Светлый князь Светозар, и мы порешили тогда: «До срока, пока возмужают его сыновья – поставить князем над землей Ильменской посадника Ладожского – Ратияра…» – Радогор голосом выделил слово «посадник», и продолжил. – Срок подошел, но злая похоть застлала ум подколенному князю… – наставник снова сделал нажим на слове «подколенный». – Он себя ужо мнит Великим князем всех Ильменских земель, хотя пращурами нам завещано: «Токмо роды Славена и Руса могут стоять над прочими родами Дажьбожих внуков!» Князь Светозар был из рода Руса, рожденного в чертоге Рыса80, а жена его Светлая княгиня Онега – из рода Славена, рожденного в чертоге Орла81. Род Волка не имеет права стоять выше княжеского рода. Ратияр нарушил роту данную на вече!.. Головников стал засылать, дабы покончить со Светозаровичами. Буревой в Руссу ушел, ибо ему смерть готовили лютую, а теперь и до Русота добрались?! Я сего отрока с малолетства пестовал… Не гож он на неправедное деяние. А тех, кого он порешил, сами по его голову пришли. А ныне лжу на него князь-ротоотступник возводит, дабы самому над землей Ильменской сесть!

– Истину речешь! – послышались крики. Глухо загудела толпа за воротами княжеского двора. Плотнее сбилась волчья стая. На вежах появились стрелки с луками. Гридни Ратияра и наемные дружины встали кольцом вдоль частокола, а у ворот сотворили клин, ощетиненный копьями.

– Ты что несешь старый пес?! – зарычал Ратияр. – Мнишь высоко о себе… Забыл кому служишь?

– Никому не служу… – усмехнулся Радогор. – Только чести своей. А молюсь – мечу, как пращуры наши. Меч – вот Бог для истинных русов! Кто хочет узнать силу моего Бога – пусть подходит!

В руках у воеводы возник меч и все казалось, застыли, устремив взор на невиданный клинок, как будто перестало вращаться Колесо Сварога и остановилось время.

Цвет клинка был не персидского або агарянского82 золотистого булата, и даже не темного хазарского харалуга83. Он пылал светом утренней зари. Клинок плавился и тек огненными струями, словно то была только что снятая с горна заготовка.

Второй раз за свои неполные восемнадцать весен, мне довелось узреть священный меч пращура Руса. Шесть лет назад, когда я проходил обряд Посвящения в светилище Перуна и мне выжгли на левом плече тавро рода в виде рысьей морды в обрамлении косматых лучей Ярилы-солнца, Радогор вынул из ножен священный меч и под пение волхвов прославлявших пращуров и Богов-Покровителей, трижды крутанул у меня над головой огненным клинком, очерчивая незримый обережный круг.

По преданию – сам Даждьбог выковал сей клинок на небесном горне и бросил на твердь земную в виде своего огненного луча. Меч пронзил ледяную гору и растопил ее, заставив льды, насланные темными Богами на земли наших пращуров отступить далеко на полуночь. Меч вошел глубоко в землю и только рукоять его из огненного булата, осталась над твердью земли. Много великих витязей пытались добыть чудесный клинок, но никому не покорился дар Дажьбога, ибо страшный жар исходящий от него, не давал приблизиться ни человеку, ни зверю. Меч ждал избранного!

В те давние времена вожди пращуров наших вели свои роды на полуночь за отступавшим ледником, ища вольных земель для поселения. Однажды они вышли на жуткую, потрескавшуюся от жара равнину и узрели на ней оплавленный холм, а на вершине его – огненное черено Дажьбожьего меча. Люди не могли подойти к нему опасаясь жара. Лишь младший из князей – Рус, без страха направился к холму. От великого жара стали оплавляться доспехи на витязе. И тогда Рус сбросил их и пошел к мечу обнаженным. Он взошел на холм и без робости взялся за пылающее черено. В тот же миг дрогнула земля, спал страшный жар, и пращур воздел дар Дажьбога, приветствуя восходящее светило.

Хладным стал меч и лишь клинок остался цвета утренней зари, спешащей на встречу со своим братом – ясноликим Богом, дающему жизнь всему сущему на земле.

Много славных подвигов свершили князья Рус и Славен, порушив оплоты Кощеев в разных землях с помощью священного меча. С тех пор, по обычаю, меч Дажьбога передавался из поколения в поколение самому искусному воину из племени славен-русов. И потому именно наш наставник Радогор ныне владел им, ибо не было равных ему в умении сечи.

С неожиданной легкостью прыгнув вперед Радогор крутанул мечом, сотворив сверкающий огненный круг. Гридни, державшие меня, проворно отпрянули в стороны. Одним неуловимым движением наставник рассек ремни стягивающие мои руки за спиной.

– Вы свора шелудивых псов, а не волки! – рыкнул он на схватившихся за оружие родовичей Ратияра. – Сего отрока я вам не отдам! Он – истинный князь! А коли вы возжелали правежа, я всех вас зову на Суд Богов, вкупе с вашим главным псом!.. – он указал концом меча на Ратияра. – Пусть сие будет моя последняя битва… Позрим, на чьей стороне Правь!

Воцарилось молчание. Охотников скрестить мечи с Радогором пока не находилось.

Видя, что его стая струхнула, как волки, напоровшиеся на чересчур буйного лося, Ратияр попытался зайти с другого боку.

– Воевода, может я обидел тебя словом… сгоряча… – злобно улыбаясь выдавил он. – Помысли сам… Нас много… Ты не выстоишь против всех, а мог бы еще пожить, и сладко пожить… На кой тебе сей подкидыш? Ты же сам рек, что никому не служишь… Ладно бы, он был рожден от Светозарова семени, а так… еще щенком нашли…

Кровь ударила мне в голову:

– Кого щенком нашли?.. меня? Как нашли? Я же – сын Светозара!..

– Замкни уста!.. – оборвал Ратияра Радогор. – Измену мне предлагаешь? Лучше служить памяти мертвого льва, чем подачке живого пса. Запомни волкодлак84: сколь аркану не виться, на конце всегда петля!

– Убейте их! – дико закричал Ратияр, хватаясь за меч и топая ногами. – Убейте!

Его родовичи и варяги вытягивали из ножен мечи, отстегивали с пояса тяжелые, оттянутые книзу боевые топоры. Нас обступили. Неспешно, сторожась, стали приближаться.

Радогор потянул из ножен на спине второй меч. Не такой конечно, как Священный, а из упругого, прокованного в 40 слоев славенского харалуга, что брони из бронзы и сырого железа рассекает словно бересту. Передал мне.

– Держись сынок!.. – подмигнул, скривив левую щеку с глубоким шрамом от виска до верхней губы. – Умирать надо с улыбкой на устах. Боги ждут в Сварге лучших витязей, а мы с тобой я мыслю – не худшие. Эх, славная будет сеча!

Мы стали спиной к спине.

И вдруг громкий девичий крик перекрыл ропот толпы, бряцанье железа, шумное дыханье обступивших нас воев.

– Батюшка, не тронь их! – через двор к нам бежала Милослава. В руке ее тускло блестел нож. За ней бежали двое дворовых девок, хватая за рукава вышитой узорчатой85 сорочки:

– Постой княженка! Постой… Не твори беды!

Милослава рванувшись, вывернулась из их рук.

– Не тронь, батюшка! – Она остановилась в нескольких шагах от Ратияра. – Ежели он умрет, гляди… – она приставила нож к сердцу. – Умру и я!