Александр Бережной – Внуки Богов (страница 10)

– Что? Сказывай! – теребил меня волхв.

– Много чего… – я махнул рукой, едва не задев старика по носу. – Не уразумел ничего, только… сечи… чужие земли… чужие люди… лик Световита и свет из его уст.

– Боги дают тебе весть!.. – очи волхва казалось, светились, как у хищного зверя, вышедшего на ночную охоту. – Световит – дух Рода Всевышнего, породившего все миры. Тебе предстоит путь меча, дабы исполнить Волю Богов. Боги испытывают тебя. Пройдешь сие поприще – дадут новый урок68, но уже для твоего духа. Кто проходит урок духа, становится пробужденным, аки князь антов Бож Белояр, что жил почти три круга жизни назад69, в самом начале Ночи Сварога. Только одной жизни для исполнения духовного урока, порой мало… Весьма немногие прошли сей путь. Побуд, или пробужденный Витязь Света – вестник Божьей воли! Может Боги изволили дать подмогу внукам своим в лютое время Сварожьей ночи?

Волхв стоял, закрыв глаза и прижав ладони к вискам, чуть раскачиваясь из стороны в сторону. Потом его глаза медленно открылись. Он отпустил руки и тихо молвил:

– Иди отрок, верши!..

– Что? – не уразумел я.

– Ты же зрел свой Рок!.. – грозно прогремел голос ведуна. – Он сам тебя поведет. Лишь отринь страх, гордыню и корысть. Не согнись под тяжестью Рока и не смалодушничай. Остальное – воля Богов!

• • •

Неожиданно дикий рев оборвал мои думы. Конь встал, как вкопанный. Ошую от нас затрещали ветки, слышалось злобное сопение и рык. Мы развернули коней и продираясь сквозь бурелом помчались на шум невидимой битвы.

На небольшой поляне незнакомый человек в безрукавке из волчьей шкуры боролся с медведем. Хозяин леса злобно рычал, обхватив незнакомца лапами и разрывая когтями его одеяние на спине. Тот, в свою очередь, одной рукой упирался в медвежье рыло, а второй – пытался ухватить шкуру на затылке зверя. Медведь мотал головой и громко ревел. Неизвестный, упираясь ногами в землю закручивал медвежью голову в сторону, стараясь сломать шейные позвонки и ругался так, что даже Радогор удивленно покачал головой. Внезапно медведь подло дал противнику подножку, и тот грохнулся на спину увлекая за собой зверя. Мы с Буревоем схватились за мечи, но Радогор жестом остановил нас.

Незнакомец упал, но в последний момент успел выставить ногу, уперев ее в медвежье брюхо. Потом нога разогнулась, и гигантская туша перелетев через упавшего, плюхнулась на землю. Обиженно взревев, медведь подхватился на четыре лапы и злобно зыркнув на нас налитыми кровью глазами, ломанулся через кусты орешника в чащу.

Молодец поднялся, обернувшись позрел на нас и снова выругался:

– Вот тварь!.. В третий раз схватываемся и каждый раз находятся какие-то глядоки, что не дают покончить нашу распрю.

Парень был настоящий богатырь. Грудь, исполосованная медвежьими когтями – словно два щита. Руки больше похожи на лопаты. Голова будто походный котел. Светлые, как лен волосы перехвачены кожаным очельем.

– За что распря-то, молодец? – спросил Буревой.

Тот смерил его нахальным взглядом.

– А ты кто будешь, чтоб перед тобой ответ держать? Катись, откуда приехал!

– Э-э милый, прикрой пасть, – ласково сказал Радогор, – а то поучить тебя придется вежеству.

– Ага, – ухмыльнулся нагло молодец, – ты, что ль учить-то будешь, дед? Седой бороде и так честь, а учить меня и эти… – он кивнул на меня и брата, – пупок надорвут.

– Чего? – не выдержал Буревой, намереваясь уже слезть с коня.

– А вот того… – парень вдруг схватил ствол ближайшей молодой березки и сжал его своей ручищей. Персты вошли в дерево, аки железные клещи кузнеца. На землю из-под пальцев закапал сок, деревце надломилось и рухнуло. В руках у молодца остались куски размочаленной древесины.

Радогор одним прыжком слетел с коня, подбежал к парню, стал его вертеть и ощупывать, чуть в рот не заглядывал.

– Ай да молодец, ай да богатырь… Тур, да и только! Как тебя кличут-то? Скажи уж, не таись…

– Ты дед не вещун, случаем… – ухмыльнулся парень. – Так и кличут – Туром…

– Богатырь, прямо Святогор!.. – качал головой наставник. – Но по правде молвить – невежа… Вот тебе урок для первого раза, дабы знал – кого задирать… – и кулак Радогора коротко, без замаха саданул парня в душу70.

Из того будто выпустили воздух. Раскрыв рот, аки рыба, выброшенная на берег, Тур плюхнулся на колени. Страшно зарычав, словно убежавший медведь, молодец тут же вскочил и бросился на воеводу. Руки замахали словно крылья ветряной мельницы.

– Се добро отрок, что сдачи даешь… – усмехнулся Радогор, вроде даже как-то лениво уклоняясь от ударов. – Ну держи еще один урок, коли так… Он поднырнул под летящий кулак, уперся парню ладонью в челюсть и резко ударил подошвой узорного сапога в коленный сгиб. Парень хряснулся затылком об землю. Полежав немного, он, тупо мотая головой сел, затем встал на четвереньки и удивленно снизу-вверх взглянул на воеводу.

– Третьего раза не проси… – наставительно произнес Радогор. – Уже не встанешь. И зла не держи… На сердитых – воду возят.

Тур сел, потирая шею.

– Ну ты дедушка даешь… – жалобно протянул он. – Я уж мыслил – пень отвалится.

– Чего? – не уразумел Радогор.

– Пень!.. – парень хлопнул себя по голове.

– А-а… Ну не взыщи, то я – любя, без злобы… – усмехнулся наставник. – Аще ты прав… Что пень, что твоя голова – все едино. Да не зыркай на меня волком, се я так – к слову… Ну а теперь, когда познакомились – давай о деле. В дружину княжью пойдешь?

Парень, наморщив лоб глянул на воеводу.

– А кто князь? Ты, что ли?

– Да ты что… – наставник махнул рукой. – Я, так – слуга княжий… Сопли там вытирать, иль присмотреть, чтоб грязью не обляпались. Подраться, ежели какой наглый задира наедет. А вот они… – кивнул Радогор на нас, – княжичи истинные!.. Сыновья Светлого князя Светозара. Слыхал про такого?

– Да не уж-то?!.. – парень подскочил. – Сие того, что в сече с нурманами пал семь весен назад? Бают, что он прежде чем уйти в Вырий71 целую гору из нурманов навалил.

– Было… – кивнул воевода. – Ну так – пойдешь? Красно жить будешь: сладко есть, мягко спать. Сапоги дадут яловые, меч булатный, алый щит, броню кольчатую, шелом. Впрочем, шелом на тебя отдельно ковать придется. Может котел какой-то приспособим… Опять же – с каждого похода свою долю иметь будешь. Может в десятники, а то и в сотники выбьешься, если пень твой не совсем трухлявый…

«Ох и вредный старик, наш наставник. Не может, даже расхваливая, не сказать какую-то пакость».

Парень, однако не обижался, восторженно лупал глазами и улыбался, как блаженный.

– А чего ж не пойти? Кормить будут – пойду… Весь72 наша – недалече тут… Надо бы с матушкой попрощаться… Пущай благословит…

– А отец где? – спросил воевода.

– Батя?.. Батя мой сгинул еще семь весен назад, в той же сече, что и Светлый князь Светозар. Мне в то время едва двенадцать весен стукнуло. Тогда бают – все на сечу вышли: и огнищане73, и ратники, и рядовичи74, лишь бы не пустить нурман-варягов в Ладогу-град. Больно лютые они – нурманы, ако медведи–шатуны, в коих вселяются души людей, сгинувших в лесных дебрях.

– А братья-то есть у тебя? Доля воя такая: «Жизнь красна, пока не война!» Негоже будет, коли твой род на тебе сгинет.

– Есть, есть… – закивал Тур. – Четверо нас – отроков-то, да три девки… Я – старшой! Два-девятеро весен уже…

– Ну тогда ладно… – Радогор удовлетворенно потер руки. – Иди, прощайся с родичами, а после в стольный град приходи, прямо к княжьему терему. Я стражам скажу, чтоб тебя пустили и ко мне доставили.

Тур не прощаясь повернулся и пошел по лесной тропинке, ведущей видно к его селению.

– Эй, постой! – крикнул я вдогонку. – А с медведем-то чего не поладил?

Молодец оглянулся, буркнул угрюмо:

– Пасеку не поделили… – и пошел дальше.

Мы захохотали.

Тур и был тем отроком, что известил Буревоя о вероломстве князя Ратияра.

• • •

И вновь передо мной лик Милославы. Единое, что я ношу в сердце как драгоценный оберег – память о моей любимой.

Две жены было у князя Ратияра. От первой – Мильды, дочери латгальского князя, родился Твердислав. Следующие два чада умерли при родах. И тогда Ладожский посадник, решив, что на чрево жены наложена порча, взял в жены юную наложницу из племени карела. Велиса родила князю дочь, но сама через лето ушла к пращурам от неведомой хвори. Сказывали, что ее отравила Мильда, дабы убрать соперницу и вернуть расположение охладевшего к ней князя. Тем не менее, девочка родилась прекрасная, словно юная заря и наречена была за красу свою Милославой.

Единое, что доброго было у князя-волка – се его дочь, и Лада золотым лучом соединила наши сердца, когда дочери посадника исполнилось 15 весен, а мне 17. То она, моя ладушка, спасла меня от позорной и лютой смерти. Головники, посланные по мою голову – меня недооценили. Я их удивил, смертельно удивил. Сие удивление я прочел в их мертвых очах, когда стянул личины из звериных шкур, что прикрывали их лики. Двое из посланных по мою голову были сыновьями ладожских бояр – сторонников Ратияра, а третий – его сын Твердислав.

Стараниями князя-волка покололась земля Ильменская на два враждебных стана. И в Славенске уже появились варяжские дружины, нанятые Ратияром для усмирения непокорных.

Мне оставалось одно: уходить к брату в Руссу, где он собирал рать, дабы отбить свое право на княжение.