Александр Бережной – Палач, гном и рабыня (страница 42)
– Не хватило бы твоей души для такого исцеления. Проще было умереть и родиться заново. Что я и собирался проделать… А что? – Омега, не дождавшись реакции гнома, словно попытался оправдаться. – Все бы были довольны! Ты бы дожил до конца положенную тебе жизнь, я бы родился как твой сын, со временем вспомнил, кем являюсь, и свалил бы по своим делам! Но план дал трещину и теперь все больше походит на задницу… Если бы я не поленился детально просмотреть твою память! Придумал бы что-нибудь другое… Ты же сам до конца не понимал, в каком змеином логове живешь!
Кибар сплел пальцы в жесте непоколебимой мудрости.
«И что теперь?»
– Да ничего. Теперь я займу твое место, когда отведенное тебе время истечет… До того момента делай что хочешь. Можешь пока побыть тут и подумать – здесь нет течения времени, и можно не торопясь решить, как распорядиться его остатком…
«Почему я не чувствую в твоем голосе злорадства?»
– А чему тут радоваться? – печально спросил демон. – Мой план опять провалился… Почему-то всегда это происходит с самыми гуманными моими задумками… Да и никак ускорить процесс твоей гибели я не могу. Можно было конечно наврать и заставить тебя покончить с собой. Тогда бы мои силы могли окончательно пробудиться… Но зачем? Я не особо тороплюсь, так что можно и подождать… Кстати, посмотри направо. Видишь ржавую латунную цепь?
Кибар посмотрел и увидел. Покрытые зеленоватой ржавчиной звенья тянулись от стены к одной из колон. Цепь мелко вибрировала.
– Это связь с твоей женой, – демон хмыкнул, – фальшивое золото уз, разъедаемое ненавистью. И дрожь этой цепи говорит о том, что она ранена или даже умирает.
«Я не успею ей помочь. Она слишком далеко, в столице.»
– Я в курсе. С моей небольшой помощью ты можешь оказаться там мгновенно.
Повисло молчание. Кибар настолько погрузился в размышления, что его мысли даже не разносились вокруг. Лишь живой камень стен и потолка начал переливаться, меняя цвета. Пока не стал полностью прозрачным, и сквозь него можно стало разглядеть плывущие по небу облака.
«Скажи, а ты можешь уничтожить этого духа-хранителя?»
– Если стану полным хозяином тела и окажусь рядом с его вместилищем, то да.
«А ты знаешь, где оно, это вместилище?»
– Логика подсказывает, что в зале совета. Проблема в том, что если прорываться туда силой, то он может сбежать. А войти просто так, да еще и с оружием не дадут даже тебе. Туда только Тени могут попасть при клинках… А у меня в мече заныкана толика силы, без нее может и не получится.
И снова прошла маленькая вечность молчания.
«Ты веришь этой Логике? Никогда не слышал о духе с таким именем…»
– Она обычно тщательно скрывается – уж очень большую власть получают прислушивающиеся к ее советам, – демон говорил абсолютно серьезно, но Кибара не покидало ощущение насмешки в идущем из тьмы голосе. – Так что верю.
«Если ты окажешься в зале совета со своим клинком? Ты сможешь победить Теней и убить духа?»
– На этот вопрос сразу не ответишь – слишком много факторов. Что, у тебя есть план?
Кибар хищно улыбнулся.
«Есть. Я уверен, тебе понравится.»
– Так выкладывай со всеми подробностями – здесь времени нет, так что обсудим детально! А потом…
«Что потом?»
Омега рассмеялся:
– А потом будет обычная для меня рутина. То есть убийства и разрушения. Я почему-то уверен, что твой план состоит преимущественно из этих двух вещей.
Кибар пожал плечами.
«Как будто межклановые интриги когда-либо обходились без этого.»
Злата сидела, прижимая к себе окровавленную Ишико, и мрачно смотрела на направленные против нее клинки. Покои хозяйки Даорут превратились в место побоища – разломанная мебель, разбросанные по залу трупы разной степени поврежденности, кровавые пятна даже на покрывающем потолок осветительном мхе, что служило причиной неровного освещения. Неизвестно, как Цаорамэ сумели пробраться в поместье Даорут. Их атака была столь внезапна и стремительна, что застала врасплох даже оборотня – она учуяла запах крови одновременно с тем, как рухнула внутрення дверь покоев. Ишико успела обнажить клинок, и, пожалуй, только поэтому осталась жива – полностью остановить удар она не смогла, но зато ослабила… Тем не менее ключица девушки была перерублена, и страшная рана тянулась от плеча к груди. Злата не успела спасти подругу – в момент вторжения она находилась на дальнем конце зала, катая туда-сюда непонятный цилиндр, с огромным трудом извлеченный из свинцового ящика, вывалившегося из тайника в ее ошейнике. И мечтая все же найти владельца этого непонятного хлама и мучительно его убить, предварительно вернув себе память. Впрочем, все мысли о старом хозяине и мести вылетели у нее из головы, стоило увидеть занесенный над Ишико клинок. Злата рванулась, стремясь защитить, оградить… Но не успела. Мир смазался и поплыл. Злата не была уверена, как и почему она приняла двуногую форму, а также каким образом она уничтожила всех нападающих. Все, что она знала – это то, что сейчас она буквально удерживает Ишико в мире живых, щедро отдавая свою жизненную силу. И стоит прекратить ее касаться, как смертельная рана появится снова в окровавленном разрезе одежды.
Ирония была в том, что направившие на нее мечи воины Даорут – видимо, нападение все же удалось отбить – требовали от невесть откуда взявшейся темной эльфийки отпустить Хозяйку. О том, чем это чревато, они не подозревали.
Неожиданно Ишико глубоко вздохнула. Приподняла веки и встретилась взглядом с золотыми глазами Златы.
– А… Злата? Что произошло? И почему ты так выглядишь? – голос девушки немного окреп, и она попыталась отстраниться, но оборотень лишь крепче прижала ее к себе, торопливым, сбивчивым шепотом объясняя произошедшее. Ишико внимательно ее выслушала и поджала губы.
– Вот как… Спасибо, – Злата вздрогнула, учуяв, сколько чувства скрывается за этим простым словом.
Хозяйка Даорут посмотрела на своих воинов, выглядящих, прямо скажем, несколько растерянно. Несмотря на окровавленную одежду, госпожа выглядела целой и невредимой. И неизвестную темнокожую со странными татуировками слушала благожелательно.
Однако прежде чем прозвучало хотя бы одно слово, в разгромленных покоях появилось новое действующее лицо. Воин, закованный в латы – когда-то в золотые с черной каймой, а теперь пыльные и грязные, в непонятных потеках – в глухом шлеме с традиционной личиной Даорут и мечом вдвое больше себя на плече. Он шагнул из мгновение назад пустого угла, словно все время там стоял. Мгновение, в течение которого мерцающие фиолетовым линзы глазниц обводили помещение и всех присутствующих, показалось последним мучительно долгим.
– Мон Даорут? – осторожно спросил возглавляющий прочих воин.
– Воистину, – отозвался Кибар. Он чувствовал себя странно. Больше не было четкой уверенности, где кончается гном и начинается демон. Была лишь стена, ограждающая память Омеги, сквозь бреши в которой иногда выплывали различные образы и куски знаний. Повинуясь мысленной команде, личина шлема со щелчком съехала по специальным пазам на грудь, отрыв лицо. Кибар шагнул к заговорившему первым гному и положил руку ему на плечо. Губы воина скривились, с трудом сдерживая крик – хватка была стальной, и захват с каждым мгновением усиливался.
– Тут была тяжкая битва. Однако на тебе не то что царапины, даже завалящего пятнышка крови нет. И каким же путем лекаришки проникли в наш дом?
– Через третий подсобный тоннель… – гном едва сумел выдавить внятные слова. Ему казалось, будто плечо укусил паук, впрыснув в него яд, растворяющий кости. Но он не мог отвести глаза от пронзительного взгляда главы клана.
– А кто же их туда пустил? – вместе с вопросом хватка ослабла, и большая часть боли исчезли.
– Я-а-а-а… – облегченно выдохнул предатель чистую правду, лишь на конце звука с ужасом осознавая, что подписал себе приговор. Как-нибудь защититься он не успел – короткая оплеуха свернула ему голову, заставив темя почти уткнуться в ключицу. Кибар отвернулся от не успевшего упасть трупа и посмотрел на Ишико и Злату. Вздохнул – почему-то вид эльфийки вызвал у него печальное умиление. Посмотрел через плечо на воинов:
– Тут я разберусь. Собрать всех выживших. Всем, кто способен стоять на ногах и держать в руках оружие – обработать раны в первую очередь, затем собраться в главном зале. Выполнять.
Воины, ставшие свидетелями невероятного, лишь молча поклонились, и, пятясь, покинули помещение. Кибар опустил меч с плеча, позволив расширяющемуся к концу клинку звякнуть об пол.
– Ну что же. Сначала должен тебя огорчить, радость моих чертогов, – кривая улыбка показалась Злате смутно знакомой, – вызвать меня на поединок у тебя не получится. Да, и твою ушастую подругу зовут Айшари, а не Злата.
– Откуда… – вскинулась Ишико, почувствовав, как задрожала эльфийка.
– Я много вспомнил. Но недостаточно, чтобы вас разлепить. А потому пока потерпите. Скоро этот кровавый фарс закончится.
Что-то во взгляде Кибара яснее ясного дало понять девушкам, что кончится он еще большей кровью, чем уже было пролито.
Главный чертог подгорного царства, где собирался совет кланов, был огромен. Гигантский цилиндр, вырубленный древними мастерами в самом корне гор, стены которого пестрели барельефами из камня и металла, а потолок светился друзами огромных кристаллов. У стен амфитеатром располагались места членов совета со своими телохранителями, а прямо напротив входа, в нескольких шагах от геометрического центра зала, возвышался огромный хрустальный столб, внутри которого переплетались ветви исполинского живого камня, растущего здесь с самого основания подгорного царства. А в центре стоял Мон Даорут в простом белом одеянии, подпоясанном черно-желтым узким поясом. Это были одежды, традиционно надеваемые гномами в день собственной смерти – если у них конечно была такая возможность. Глава клана Даорут слушал решение Свода, совета сильнейших кланов. Для предотвращения кровавой распри между кланами, Свод приказывал ему покончить с собой.