Александр Бережной – Джованни Огрызок. Гоблин и русалка, которая не умела плавать (страница 9)
Это ж и так ясно.
Я по десятку таких «мудростей» на день могу выдумывать.
Только кто ж меня слушать будет-то?
Я ж – villano. Деревенщина я.
А вот вам всем – Риция говорит, что правильные у меня мудрости.
На вкус супчик оказался таким же как на запах.
Изумительным.
После того как поели, тронулись в путь.
Добытую лошадку привязал к повозке – надо будет продать при первой же возможности. Лошадёнка хорошая. Ещё сбруя имеется. Если повезёт, выручу двадцать-двадцать пять монет. Золотом. Золотом.
Это же…
Это же…
Голова отказывалась вообразить, что можно сделать на такие деньги.
Купить коров? Пяток?
Овец? Отару?
Пару лошадёнок, попроще, - для работы в поле?
Родителям отправлю – вот они обрадуются. А то ведь кроме серебра от меня и не видели ничего. И то…
А тут – золото.
Золото это тебе не шутки.
Золото – это серьёзно.
Но ценнее золота – Риция.
Никогда б такому, как я, не встретить такую как она, а вон как всё повернулось.
Ну приврал я немного, и что? Кому с того плохо?
А с этого panno grosso не убудет… даже наоборот, - вон от его имени русалку спас. Так что он мне ещё «спасибо» сказать должен – добрые дела от его имени делаю.
Только б придумать, чего-такого умного такого сказать, чтоб разговор начать.
Только нужно и правда что-то умное.
Не о погоде ж говорить?
О погоде любой дурак говорить может.
Нужно что-то умное, о чём мог бы говорить Алая Ильменсен.
Только что ж это такое?
Что?
Умное как на зло в голову не приходило.
Приходили в основном всякие глупости.
Про погоду, в основном, что солнышко светит, что птички поют. Ветерок такой приятный и дорога ровная. Но про погоду нельзя было говорить: про погоду говорят все, кому не лень.
А надо что-то умное сказать.
Не про погоду. Не про солнышко и ветерок.
Про солнышко и ветерок любой может, а мне ж надо что-то умное.
Только чего ж умного можно сказать, когда в городе я только улицы и видел (не самые богатые кварталы… в приличных, стражи хватает, что всегда готова объяснить оборванцам, где их место), да думал, как кусок хлеба себе добыть и при этом не попасться, ну и как под старших не подставиться. Стража она ведь как – сегодня тут, завтра там. И обойти можно, и на глаза не попасться. Вон сколько людей в городе – пойди пойми, что именно я тот дом обчистил. А старшие, тот же Кривой, - вон он. Квартал его. Доля с моих дел – его. Весь я – его. Да и не один я.
Был.
Теперь – всё.
Ноги моей в Новой Вероне не будет.
Только найду этого Урга Грязного, кто бы он ни был. Пересижу у него, а там, как всё поутихнет, – домой вернусь, к родным.
Вот же… не о том я думаю, нужно о чём-то умной думать, об умном, а то рядом такая красавица, а я молчу.
Может мне никогда в жизни-то больше не доведётся с такой красавицей говорить, а я всё молчу.
Сколько там дороги до того грота? Да ничего к вечеру должно быть и приедем, а то и раньше.
А я молчу.
Ну что ж это за напасть?
Ну хоть одна умная мысль.
Истинный, ну что я так много прошу: хоть одну умную мысль мне пошли.
Чем дольше я молчал, тем труднее было разлепить губы и сказать хоть что-то. Не то что сказать – я уже дышал только через нос.
Такое бывает, когда долго дела нет.
А потом – дело, и кажется, что ты ж ничего и не знал в общем-то такого, что не знают другие, да ещё и успел что-то забыть. И в пальцах ловкости нет, и шагаешь громко, и дышишь не так. Не будет с тебя толку, но идёшь ведь. И не всегда ж как с последним делом. Успехов хватало. Было б больше, если б в дома простых горожан лазил, так нет же: в благородство играл, только на задания ходил, через то сперва с Лусией знакомство свёл … потом пришла Гребёнка… эта puta…
Надо срочно что-то сказать.
Иначе так молча и доедем.
Не хочу молча. Хочу говорить, хочу слышать её голос.
- Погода чудесная. – сказал я самое глупое из всего, что крутилось в голове.
И стоило ли ради такой глупости столько времени молчать?
Глупость о погоде можно было уже давным-давно сказать.
- И ветерок мягкий, пахнет иначе, чем у нас.
- Конечно, у вас же там побережье, ветер над водой разгуляется. Рыба-водоросли опять же. А тут деревца. Вот выехали б куда к полям или виноградникам, вот там бы ветер покрепче был. Ветер над пшеничным полем… волны бегут одна за другой… будто ветер над морем… это надо видеть…
Сказал и осёкся.
Глупость смолол и ещё «видеть».
Ну вот кто меня за язык тянул?
- Красиво. – согласно кивнула Риция, и у меня от сердца отлегло.
- Прогуляться по полю тоже хорошо. Жаль сейчас всё уже убрали. А так можно было пройтись. Руками по колосьям провести. Приятно так, спокойно. Правда, потом чесаться будешь. Ну и ругаться будут, что ты урожай потоптал. Но всё равно – попробовать хоть раз нужно.
- Гулять по пшеничному полю, как гулять в морских волнах? Не отказалась бы. Мне к воде лучше не приближаться. Так… на берегу посидеть или прогуляться, но чтоб не слишком глубоко.