Александр Беляков – Резервация блаженных (страница 7)
К главарю подбежали его телохранители, словно цепные псы, готовые к действию. Трубников пытался снизу вверх заглянуть бандиту в глаза. Огонь, полыхнувший в них, медленно затухал. Грузин поднял руку.
– Все нормально, ― произнес он спокойно. ― Клиент на все согласен.
Трубников поднялся и энергично закивал головой. Он сел на стул и затих. Грузин открыл свой портфель, достал свою рукопись и молча протянул ее писателю.
– Сколько вы мне даете времени? ― обреченно спросил Трубников.
– Месяц. Ровно месяц, ― бесстрастно ответил бандит.
Его лицо было бледным и теперь походило на гипсовую маску. Не попрощавшись, он стремительно поднялся по ступеням наверх и вышел из подвала. С Трубниковым остались двое телохранителей: Витёк, тонкий, юркий и остроносый, похожий на хорька и змею одновременно, и, как позже выяснилось, имеющий черный пояс по каратэ, и Славик, неторопливый, похожий на быка, борец-тяжеловес. Чем-то он напоминал Трубникову героя рекламы, говорящего с экрана телевизора: «Йогурт ― это источник белка».
– Давай пиши, писатель, ― пробормотал Славик, ― и не делай необдуманных движений.
– Напишу, ― сердито ответил Алексей Николаевич, присматриваясь к своим сторожам.
И Витёк, и Славик вызывали в нем только одно чувство ― отвращение.
Он тяжело вздохнул и начал разбираться в рукописи, отпечатанной на машинке. Вступление о босоногом детстве грузина его изрядно утомило. Если Важа рассчитывал этим вступлением вышибить из обывателей слезу, то он явно просчитался. Скорее, вогнал бы читателей в глубокий и здоровый сон. Дальше пошло интереснее. Рассказ о юношеской любви и первых чувствах к девушке грузин написал с подъемом. Этот текст не был лишен оригинальности и литературности. Писатель это сразу отметил. Важа не был абсолютным дилетантом и кое-что смыслил в литературном деле. А когда Алексей Николаевич дошел до подвигов бандита, то он уже не мог оторваться от чтения. Какой на этом материале можно было сделать детективный роман! Трубников позабыл обо всем на свете: и о том, что он находится в заточении, и о том, что родные с нетерпением ждут от него вестей и скорейшего возвращения. Но только он дошел до самого интересного места, грубый голос, раздавшийся извне, грубо оборвал его:
– Тебе сказано ― пиши!
Трубников оторвался от рукописи и внимательно посмотрел на что-то постоянно жующего Славика.
– Молодой человек, ― назидательно сказал он, ― прежде чем что-то написать, мне нужно ознакомиться с материалом.
– Я тебе не молодой человек, ― прорычал Славик, приподнимаясь и нависая над писателем глыбой своего огромного тела. ― Еще раз такое скажешь, считай, остался без зубов.
– Понял, ― боязливо отозвался Трубников. ― Но попрошу мне тоже не мешать, а то я доложу о ваших выходках шефу.
Славик сорвался с места, и с поразительной для его веса прытью, бросился вперед, к писателю. Но маленький юркий Витек вовремя заплел ему ноги. «Бык» рухнул на пол всей огромной массой, рискуя его проломить.
– Ты чего, Витёк, ― спросил Славик, обиженно глядя на напарника. ― Я бы раздавил этого слизняка.
– Важа сказал, чтобы мы его охраняли, но не говорил, чтобы трогали, ― спокойно ответил Витёк. ― Успокойся, Славик.
Борец поднялся, угрюмо посмотрел на Трубникова выпученными глазами и уселся на стул, жалобно скрипнувший под его весом. Трубников снова углубился в чтение. Он не замечал, как пролетало время, и когда он закончил читать, за стенами его тюрьмы наступило утро. Славик спал, а Витёк, положив голову на стол, внимательно наблюдал за писателем своими глазами-бусинками.
– А писать трудно? ― задал он неожиданный вопрос, обращаясь к Трубникову.
– Как тебе сказать, ― произнес Алексей Николаевич, уловив уважение в голосе одного из своих сторожей. ― Не очень просто. Но еще труднее оценить результат своего труда.
– Кофе хотите? ― предложил Витёк, насыпая ложку растворимого кофе в чашку и заливая его крутым кипятком.
– Не откажусь, ― ответил Трубников.
Витек подошел к писателю и аккуратно поставил перед ним чашку с кофе. Трубников сделал несколько глотков и почувствовал прилив бодрости.
– Спасибо, ― добавил он.
Витек редко слышал такие слова в свой адрес и понятия не имел, как к этому относиться, поэтому молча отвернулся. Он хотел включить телевизор, но почему-то передумал и снова обратился к писателю.
– Расскажите что-нибудь, ― попросил он.
Трубников растерялся.
– А что рассказать-то?
Витек в упор посмотрел на него. Алексею Николаевичу стало не по себе. На него смотрели глаза убийцы: черные, бездонные, пугающие. Но было в них что-то еще. Может быть, остатки человечности и веры?
– Я читал ваши детективы, ― признался Витек. ― Ничего. Толково написано. Особенно понравилось про бандита по кличке Ягуар. Конечно, все это неправда, но занятно.
– А что теперь рассказать? ― спросил Трубников.
– Что-нибудь смешное, ― попросил Витек, ― а то от этой чернухи, что в книгах, что в фильмах, что в жизни, уже глаза на лоб лезут.
Трубников некоторое время молчал, а затем начал свой рассказ про новогоднее приключение деда Мороза. В это время проснулся Славик и уставился на писателя своими, еще сонными глазами.
– Я же сказал тебе ― пиши, ― пробормотал он, поглядывая на своего напарника, которого, несмотря на его малый рост и вес, боялся и уважал.
– Успокойся, Славик, ― осадил «быка» каратист. ― Пусть человек нам что-нибудь расскажет.
– Пусть, пусть, ― неохотно согласился борец. ― Только была бы моя воля, я таких слизняков, как он, по стенке размазывал.
Трубников не обратил внимание или сделал вид, что не обратил внимание на эти слова. Славик был просто дураком. Его больше интересовал Витек. Была в нем какая-то загадка. Он был грешным человеком, преступником, возможно даже, безжалостным убийцей, но у него еще оставался путь к раскаянию. Что-то в его душе оставалось светлое, как маленький огонек в темноте, который то появлялся, то исчезал. И решил тогда Трубников, чтобы рассеять мрак, обитающий в душах бандитов, рассказать им смешную историю про новогодние похождения деда Мороза, сочиненную в годы своей юности.
Рассказ первый
«Новогоднее приключение деда Мороза»