Александр Беляков – Резервация блаженных (страница 6)
– Глупая ты баба, Людмила Сергеевна. Уже сегодня Света будет с тобой. А я заменю ее. На всякий случай, приготовь пять тысяч.
Людмила с сомнением посмотрела на него.
– Думаешь, придется раскошелиться?
– Возможно, ― уклончиво ответил Трубников, ― Это, как получится. Ты главное, собери что-нибудь пожевать.
Алексей Николаевич напряженно смотрел на часы. Часы показывали начало двенадцатого.
Он одел свой костюм, который одевал только на торжества и местные презентации.
Людмила положила ему в портфель полбатона «сухой» колбасы, булку хлеба, сухари в пакете, банку кофе и несколько банок тушенки, в компанию которых попала банка голубцов.
Трубников сосредоточенно застегнул портфель, поднял его и сказал: «Ого!» Портфель оказался увесистым. Он подошел к Людмиле, поцеловал ее в щеку и вышел за дверь. На улице было бы тепло, если бы не порывистый осенний ветер, качающий кроны деревьев и провода. Минут за десять он дошел до сквера. В его распоряжении оставалось пятнадцать минут. Трубников открыл портфель, и вытащив из пакета сухарь, принялся его жевать. Он жевал сухарь и с напряжением смотрел в темноту.
Ровно в двенадцать он услышал шаги приближающихся к нему людей. Впереди шла испуганная Светлана, за ней ― двое плечистых парней с грубыми лицами.
– Принимай, ― сказал Трубникову один из парней, толкая девушку в спину.
– А какие гарантии, что она спокойно дойдет до дома?
– Ты рискуешь, папаша, ― произнес второй, отвечая на законный вопрос Алексея Николаевича., ― Но риск ― благородное дело. А гарантий мы никаких не даем. Мы просто приняли твои условия, а ты ― наши. Если через три дня не будет «бабок», ни ты, ни твоя дочь, ни твоя жена, в живых не останетесь. И это наши гарантии.
– Света, иди домой, ― тихо сказал дочери Алексей Николаевич.
И она, не оглядываясь, пошла по пустынной улице. Отец смотрел ей вслед до тех пор, пока она не растворилась в темноте.
– Ну, что ж, я в ваших руках, ― произнес Трубников, подражая трагическому герою пошлой театральной постановки.
Парни завязали ему глаза и повели его незнакомыми дворами и переулками.
А Трубников шел и думал, что по иронии судьбы, он сам стал героем одного из детективов. Может быть, это и есть удача? Ведь не каждому автору детективных историй приходится быть в заложниках. Наконец, они видимо, достигли места назначения. Парни втолкнули Трубникова в подвальное помещение и захлопнули дверь.
Перед тем, как бросить его в «камеру», один из парней сорвал повязку, скрывающую от Алексея Николаевича белый свет. Трубников осмотрелся. Подвал представлял из себя хорошо отделанную, приличную жилую комнату, освещенную светом одной-единственной лампочки ватт на сорок, болтающейся на проводе.
Трубников присел на стул, ожидая появления рэкетиров.
«Интересно, меня будут бить? ― подумал писатель, втянув голову в плечи. ― Лучше бы не били».
Прошел час, за ним другой. Никто не приходил в это уютное помещение. Трубников начинал думать, что о нем забыли. И когда он, сидя на стуле, задремал, дверь открылась и, в сопровождении спортивного вида парней, к нему спустился шеф преступного клана ― хорошо одетый пожилой человек, похожий на грузина.
Чем-то он напоминал известного певца Меладзе, но был гораздо старше и солиднее. Писатель привстал.
– Сиди, сиди, дорогой, ― произнес мафиози с едва заметным южным акцентом.
«Все, сейчас начнут бить», ― обречённо подумал Трубников, посматривая на плечистых телохранителей, окруживших пахана. Но мафиози был настроен благодушно.
– Здравствуйте, Алексей Николаевич, ― вежливо произнес он.
Писатель сел, разглядывая авторитета. А тот, придвинув второй стул, устроился напротив него.
– Я с удовольствием читаю ваши книги. Что-то в них есть, ― с чувством сказал шеф разбойничьей шайки, щелкнув пальцем.
– Деньги я отдам, ― тихо произнес Трубников. ― Только не бейте меня. У меня слабое сердце.
Грузин возмутился, хлопнув себя по ляжке.
– Зачем бить, дорогой? Неужели я похож на злодея?
– Вы нет, но… ― начал объяснять Трубников, указывая на плечистых ребят.
– Эти?
Грузин пренебрежительно посмотрел на свою охрану и махнул рукой. Телохранители быстро покинули подвал.
Мафиози оценивающе посмотрел на писателя.
– Довольны?
– Да, ― признался Трубников.
– Вы здесь не просто так оказались, Алексей Николаевич.
– Я знаю, ― произнес Трубников. ― Пять тысяч баксов…
– Это ― пустяк, ― отозвался грузин.
Трубников внимательно посмотрел на мафиози.
– Тогда я не понимаю…
– Я вас перекупил, ― объяснил грузин, ― вашу дочь взял в заложники один… Ну, скажем так, мелкий воришка, для которого пять тысяч «зеленых» ― крупная сумма. А для меня ― это сущие пустяки. Я отдал ему семь и сразу. Вы свободны, Алексей Николаевич, но мне хотелось, чтобы вы оказали мне одну маленькую услугу. Я пишу мемуары, но не обладаю таким литературным талантом, как у вас…
– Я должен помочь вам обработать текст? ― догадался Трубников.
– Ну, в общем, так. Я передам вам свой черновик, а вы доработаете его до приемлемого состояния. Если что посчитаете нужным, прибавите, а что-то вычеркните. Хочу выпустить книгу. У меня даже есть выход на западный рынок и неплохие переводчики.
– Почему вы не пригласили меня более цивилизованным способом?
– Во-первых, вы могли не согласиться, во-вторых, Серый, так зовут воришку, решил почистить ваши карманы, украв вашу дочь. Почему бы вам не воспринять все происходящее, как цепь случайных совпадений? Я спасаю вашу дочь, а вы в благодарность за это помогаете мне написать книгу. И Серый, получив отступного, тоже остается доволен.
– Значит, теперь я у вас в заложниках?
Трубников внимательно наблюдал за влиятельным грузином.
– Домой, я вас, конечно, не отпущу, ― как можно мягче ответил мафиози, ― пока вы не закончите работу. Но как только вы напишите этот труд, я вас щедро вознагражу и отпущу. Вас будут хорошо кормить, выводить на прогулку, доставлять сюда все необходимое для работы. Ваше дело ― работать. И вы никакой не заложник, а мой гость. И за это приятное знакомство мы можем выпить хорошего грузинского вина. А меня зовут просто ― Важа.
Грузин подал руку Трубникову, который неохотно ее пожал. Затем мафиози откупорил приготовленную бутылку хорошего грузинского вина и, разлив его в фужеры, произнес тост.
– За ваш талант, Алексей Николаевич, и за наше сотрудничество!
Грузин пил вино маленькими глоточками, наслаждаясь напитком. Алексей Николаевич выпил вино залпом, очень жалея, что это не водка. После выпитого вина Трубников осмелел настолько, что, доверительно наклонившись к грузину, произнес:
– А может, отпустишь меня домой? Я доведу до ума твои мемуары. Мне дома как-то лучше пишется и работается спокойней.
– Нет, дорогой, ― мягко ответил ему Важа, ― ты будешь работать здесь. Представь, что ты попал на курорт. Отдохнешь от семейных забот, поправишь свое здоровье.
– Курорт?
Алексей Николаевич сжал кулаки.
– Какой же это курорт? Засадил меня, как крысу, в подвал и заставляешь писать!
Терпения Важе хватало на десятерых. Другой бы бандит давно уже пригласил своих ребят, которые отделали бы строптивого писателя до неузнаваемости.
– Даю тебе честное слово, Алексей Николаевич, когда ты закончишь наш общий труд, я отправлю тебя на курорт со всей твоей семьей. Ты сам будешь выбирать. Турция, Египет, Испания или Италия. И я все оплачу, не поскуплюсь. В самый дорогой отель пристрою.
– Пулю в лоб я получу, а не курорт, ― пробормотал недовольно Трубников.
Грузин перестал улыбаться. От несговорчивости писателя у него начало портиться настроение. Лицо его постепенно теряло всякое дружелюбие и становилось похожим на морду хищного зверя.
Он пнул Трубникова ногой в живот, и тот, упав со стула, растянулся на полу.
– Не хочешь по-хорошему? ― рассвирепел Важа. ― Не надо!
Алексей Николаевич внимательно смотрел на ноги грузина, обутые в дорогие кожаные ботинки. Получить в нос или подбородок носком такого ботинка писателю не хотелось.
«Не нужно было упрямиться дураку, ― думал про себя Трубников, ― а делать все, как скажет этот грузин. Но видно, вино ударило в голову».