Александр Беляев – Всемирный следопыт, 1925 № 07 (страница 18)
В бюро фотографов появилась полиция узнать о происхождении фотографии. Лицо Гламиса, хотя несколько изменившееся, было известно полиции. На следующий день три агента отправились в область лесов и озер Канады, где в течение почти трех лет скрывался Гламис.
V. Кровавая схватка у ручья
У отшельников, долго живущих наедине с природой, появляется какое-то особое чувство: они знают, когда их убежищу грозит опасность. Как-то Гламис около трех часов утра внезапно проснулся и не мог больше уснуть. Задерживая дыхание, он приготовился к защите, сам не зная откуда грозит ему «внешнее», нарушившее его сон.
Спокойствие ночи еще охватывало окружающий лес. Колли лежал неподвижно.
— Что со мной? — думал Гламис, лежа неподвижно и совершенно потрясенный. Он услыхал, как стучит дятел, потом послышалось пение малиновки и другие голоса птиц, которые он прекрасно различал. С каждой минутой лес просыпался. К небесам понесся гимн радости жизни. Светлая полоска неба виднелась через входное отверстие, она стала розоветь.
Гламис, страдая, недовольный самим собой, застонал- Услышав его голос, волк сразу вскочил, подошел к постели и внимательно обнюхал своего хозяина. Колли тихо помахивал хвостом. Его круглые желтые глаза светились любовью. Таким образом, волк здоровался по утрам со своим хозяином. Он лежал до тех пор, пока обожаемый хозяин не зашевелится. Тогда он бросался к нему с утренним приветствием. Сегодня Гламис на ласки волка отвечал рассеянно. Он совершенно машинально гладил морду и густую шерсть Колли. Наконец, Гламис встал и пошел к ручью мыться.
Колли радостно бежал рядом с ним. Они быстро прошли несколько сот шагов, отделяющих ручей от их жилища. Придя к ручью, Гламис обратил внимание на то, что он пришел с пустыми руками.
— Где у меня голова? Я забыл полотенце!.. — крикнул он. — Колли, полотенце! — крикнул он. Волк понял и стремглав бросился к пещере.
Гламис погрузил свою голову в холодные воды ручья, потом он откинулся, тяжело дыша. Он почувствовал, еще острее, чем в пещере, что ему угрожает непосредственная опасность. Простирая глаза, он внимательно окинул лужайку и увидал три дула револьверов, направленных в него.
Три человека, спрятавшись в траве за густым кустарником, окружили его… Кончено…
Несколько секунд Гламис оставался неподвижным. Угрожающая ему тройка также не двигалась. Они рассматривали друг друга. Без сомнения, это — конец…
Послышалось легкое ворчание (волки не лают). Колли прибежал из пещеры. Он также увидел людей. Положив полотенце, он остановился, насторожившись. Он не бросился на людей, так как Гламис употребил все старание, чтобы перевоспитать в нем хищника.
— Колли! — вдруг крикнул как бы нечаянно Гламис, это было не простое обращение к волку; в крике послышалось мольба, отчаяние.
Собака умеет различать тон людских приказаний. Конечно, и волк не ошибся. Этот боевой крик приказывал ему оказать помощь хозяину, освобождал его, наконец, от оков культуры, стеснившей его инстинкт.
Из покорной собаки Колли сразу сделался снова волком, — грозой Канадских лесов.
Он весь сжался и приник к земле в обломках ветвей.
— Еще один окрик, — произнес незнакомый голос, — и мы вас возьмем мертвым. Нам приказано доставить вас живым или мертвым. Руки вверх! Не двигайтесь теперь. Даусон, — сказал тот же голос, обращаясь к товарищу, — обыщите его, нет ли при нем оружия…
Последние слова застряли в горле говорившего. Ужасное существо, злой демон, опрокинул его навзничь и в одно мгновение прогрыз ему левую руку, затем впился в шею. Напрягая все силы, агент старался сбросить с себя животное, но волк только скользнул ниже, вцепился ему в грудь и перегрыз ребро с такой легкостью, как, если бы это была ореховая скурлупа.
Выведя из строя одного, Колли бросился на другого. И этот агент, крича от боли, упал на землю. Третий, потеряв присутствие духа, не стрелял. Наконец, он пришел в себя и выпустил в волка подряд все заряды из своего браунинга.
Визг животного, упавшего от первого выстрела, вывел Гламиса из оцепенения. Он мгновенно принял единственное решение, которое могло его спасти.
Один из противников выведен из строя, изуродованный с переломанными костями, другой еще лежит на земле, третий находится под угрозой раненого волка, уже наступающего на него.
Оценив положение вещей, Гламис скрылся, как стрела, среди кустарника. Очутившись в лесу, в своей стихии, он почувствовал себя снова лесным человеком, настолько уверенным в своей безопасности, что крикнул:
— Колли!
И как всегда, животное откликнулось на его зов. Оставив агента, волк бросился за своим хозяином.
Они бежали вместе.
Третий агент выстрелил им в след. Грохот выстрела, жужжание пули были последними звуками. Человек и волк умели бежать бесшумно среди кустов. Пробежав с милю, они достигли лужайки.
Гламис остановился, чтобы перевести дух и сообразить, куда бежать дальше.
Колли подошел к нему и любовно положил свою голову ему на колени. Гламис нежно ласкал своего единственного друга.
— Ах, Колли, — сказал он, — если бы не ты, я думаю, мне пришлось бы без сопротивления отдаться им. Без тебя я бы и раньше не выжил здесь!..
Он остановился, пораженный неожиданностью. Голова животного скользнула вниз. Без визга, без жалоб зверь издыхал подле своего хозяина, все еще слабо подмахивая хвостом, питаясь лизать руки Гламиса. Внезапно дрожь прошла по всему его телу, потом он повернулся на бок, глубоко вздохнув, как усталый путник, достигший далекой цели.
Волк спас человека. Он геройски сопровождал его, раненый на смерть…
Несколько минут спустя, уцелевший агент прибежал на лужайку по следам крови волка.
Он тоже достиг своей цели, так как Гламис, преступник, которого он разыскивал, был перед ним, беззащитный. Он рыдал, как дитя, прижимая к своей груди голову огромного мертвого волка.
При шуме шагов полицейского Гламис поднял глаза с полным безразличием к окружающему.
— Хорошо, — сказал он, попрежнему обнимая голову своего мертвого друга. — Хорошо. Я пойду с вами. Меня больше здесь ничто не удерживает, ничто!
ПОСЛЕДНИЙ ЧЕЛОВЕК
ИЗ АТЛАНТИДЫ
—
IX. «Змееныш»
— Кончено!
Адиширна-Гуанч положил бронзовое зубило и молоток, отошел от статуи и окинул ее взглядом.
Перед ним, как живая, стояла Сель в короткой легкой тунике, с копьем в правой руке, приготовленном для метанья. Вся фигура дышала порывом. Правая нога выдвинута вперед и согнута в колене. Левой рукой, на ремешке, она сдерживала пару остромордых, поджарых собак с напряженными для прыжка мускулами. Волосы Сель были плотно обтянуты лентой, сколотой впереди булавкой в виде полумесяца. Этот полумесяц символически изображал ее имя[3]).
Адиширна залюбовался своим произведением. Такой он увидел Сель в первый раз, на охоте, в лесу.
Большая луна уже поднялась над океаном. Лунный луч скользил по мраморному лицу статуи и Адиширне показалось, что Сель улыбнулась ему.
В порыве любви, он подошел к статуе и поцеловал ее в холодные мраморные губы.
— Кхе, кхе, кхе… боги святые, он с ума сошел…
Адиширна в смущении, отпрянул от статуи и обернулся.
Перед ним стояла нянька царевны Сель — бабушка Гу-Шир-Ца.
— Что случилось? Говори скорее!
Ца стала рыться непослушными, старческими руками в складках своей одежды, причитая и охая, наконец, извлекла свернутый кусок материи и подала Адиширне.
— На вот… читай…
Адиширна вырвал из рук Ца кусок материи, раскрыл и в волнении стал читать при свете луны.