Александр Беляев – Всемирный следопыт, 1925 № 07 (страница 17)

Он начал смеяться.

Немного стыдясь своего поведения, Гламис снял свою шерстяную рубаху, набросил ее на волчанка и бережно понес его к пещере.

II. Воспитание волченка

Десять минут спустя он дал маленькому волченку в чашке консервированного молока, разбавленного теплой водой. Конечно, молодое дикое животное не имело никакого представления об этой новой пище и о новом способе подачи ее. Толчком морды волчанок опрокинул чашку на пол. Не проявляя неудовольствия, человек развел огонь и приготовил новую порцию молока и воды. Занимаясь этим делом, он вспомнил, как в своей юности он возился с щенками-колли, детенышами шотландской овчарки. Он всегда был большим любителем собак. Ему было известно о зоологической близости между волком и овчаркой.

Думая об этом, он решил попробовать воспитать и выдрессировать приемыша-волченка.

Сначала Гламис, взяв голову звереныша, ткнул тихонько его мордочку в теплое молоко, потом, опустив голову, взял за шею. Волчонок с недовольным видом старался освободиться, но несколько капель молока все-таки попали ему в рот. Волченок облизнулся. При следующей кормежке он уже не так сопротивлялся. На третий раз волченок сам приблизился к чашке, попробовав содержимое. В продолжении получаса маленький розовый язычек лакал не без труда, но с большим удовлетворением, теплое молоко.

— Ловко! — громко сказал Гламис, гордый успехом своего первого урока, и он обратился к волченку, как к равному себе, как к товарищу. — Теперь, когда ты научился есть самостоятельно, мы скоро достигнем хороших результатов. Я буду заботиться о твоем существовании. Но это еще не все. Если я тебя оставлю без хорошего воспитания, ты вырастешь настоящим волком, сделаешься самым неприятным созданием в природе. Но я попробую сделать тебя ручным. Прежде всего тебе надо забыть, кто ты. Ты больше не волк, ты — колли и отныне будешь моим товарищем. И никто не знает, как я хочу в моем одиночестве иметь товарища. Я буду называть тебя «Колли», и ты будешь понимать и придешь ко мне!..

Это была самая длинная речь, которую Гламис произнес за год своего одиночества. Он говорил, конечно, для самого себя, но в то же время он испытывал необыкновенное удовольствие, имея терпеливого слушателя, хотя бы дикое животное. Он был также счастлив, что имел право говорить, не подражая французско-канадскому жаргону, который давался ему с таким трудом.

Гламис с радостью принялся за новую работу. Он вынул старый упаковочный ящик и устроил в нем удобную постель, взял на руки волченка и стал качать, как ребенка, разговаривая с ним. Волченок ворчал, беспокоился, но все меньше и меньше. Теплая пища сделала свое дело. Когда Гламис разговаривал с ним, казалось, что волченок даже внимательно слушает его. Близость человека к животному начинала оказывать свое действие. Было что-то удивительно трогательное в этой новой дружбе, и интересно было наблюдать, как человеческий голос был приятен дикому животному.

— Все лучше и лучше, — отметил Гламис, когда волченок позволил даже поласкать себя. — Теперь Колли, мой друг, раньше, чем ложиться в постель, надо, чтобы я снова повторил правила твоего воспитания. Благодаря мне ты будешь возвышен до собаки. Что может быть благороднее собаки? Собака-волк, должна получить что-нибудь в наследство и от своих предков волков. Ты будешь волк-собака. В твоих условиях плохой волк может перемениться и сделаться хорошей овчаркой.

— Я все сказал. Довольно. Теперь марш в постель и спи…

Он положил тощего волченка на мягкое дно ящика, потом, счастливый и довольный, принялся за свои обычные занятия.

Демон одиночества отлетел от него. Жизнь стала иметь смысл, наполнилась новым содержанием. Гламис снова почувствовал радость жизни.

Со всей страстью неиспользованной энергии, со всей опытностью, полученной раньше при воспитании и дрессировке щенят, Гламис отдался стремлению превратить волка в собаку. Задача облегчалась молодостью животного и его беспомощностью. Не было других препятствий, кроме инстинкта, который давным давно, с глубины веков, разделяет человека с волком.

Гламису доставляло большое удовольствие, когда волченок стал понимать различные слова, обозначения и жесты. Человек не ошибся в возможности приручить волка.

Действительность даже превзошла его ожидания. В свое время ни один из его маленьких щенят не поддавался так легко дрессировке, как этот обитатель диких лесов. В пять месяцев волченок выглядел во всех отношениях лучше, чем щенок его возраста.

Колли исполнилось полгода, когда ему пришлось встретиться, кроме хозяина, с другим человеком.

III. Роковая встреча с человеком

Однажды, холодным осенним утром, охотник Брас наткнулся на тропинку, ведущую к пещере отшельника. Ветер был встречный, и ни «человеческий запах» охотника, ни что другое не предупредило волка о появлении Браса. Он подошел к пещере и остолбенел от удивления. Брас просто не поверил своим глазам. Он увидел человека, разговаривающего с большим волком. Человек пошарил в кармане, вытряс табак из трубки и сказал тоном дружеского приказания:

— Колли, мой кисет с табаком на столе, поди принеси.

Его удивительный товарищ побежал в пещеру и показался у входа, неся в зубах кожаный кисет.

— Дай сюда, — продолжал Гламис.

Волк повиновался и положил кисет в протянутую руку хозяина. Вдруг углом глаза он увидел другого человека. Он сразу повернулся, с вз’ерошенной шерстью, и приготовился к нападению. В нем проснулась врожденная ненависть к человеку. Брас, не успел снять с плеча свое ружье, как Колли уже был на нем. Раз’яренный и быстрый, как молния, волк схватил его за горло.

— Колли, назад! — и сразу волк оставил свою жертву. Затем подался медленно, с сожалением.

Ворча и сердито оглядываясь на пришельца, он вернулся к своему хозяину.

— Я его взял совсем маленьким, — сказал Гламис, подделывая французский акцент. — Я сделал из этого волка… Как это вы говорите? (Он притворился, что подыскивает слова). — Ах, да, вспомнил: ягненка. Не правда ли, он мил и очень кроток. Он все понимает…

Потом, обращаясь к животному, он сказал по-французски:

— Поди сюда. Ляг.

Гламис до этой встречи говорил с волком только по-английски. Но животное поняло тон и жесты, которыми сопровождал хозяин новые слова. Колли растянулся на земле у ног Гламиса.

Таким образом произошла встреча Колли с другим человеком. Эта встреча имела роковые последствия.

Еще два года прошло спокойно. Человек и волк жили, затерянные среди природы. Иногда в долгие зимние вечера, когда дует северный ветер, другие звуки прорывались сквозь завывания бури. Это был вой свирепых и голодных волков. В такие моменты Колли вскакивал с своей подстилки, весь дрожал, и в глубине его глаз пробегали особенные, недобрые огни.

Позднее, в конце марта, когда лес просыпался, обновленный, когда блестят первые росы, когда ночи перестают быть холодными и слышатся тихие шаги в мокром кустарнике (период любви в волчьем мире, начало нового сезона, когда волки разделяются на пары), Колли начал нервничать. Его взгляд, нежный и умоляющий, указывал хозяину на дверь, и он тихо подвывал.

В одну из таких беспокойных ночей Гламис, уважая свободу других, даже свободу животного, решил сделать опыт. Он открыл дверь и ждал. Колли бросился наружу, отвечая на призывы своей расы. Его темный силуэт исчез среди ночи. Человек, взволнованный, наблюдал это бегство, не говоря ни слова, не делая ни одного жеста.

Волк, пробежав сотню шагов, остановился. Он колебался… Затем медленно возвратился к своему хозяину, и, воя, улегся у его ног, как бы рыдая…

Гламис улыбнулся, впервые после долгого перерыва. Человек наклонился к животному, обнял его и привлек к себе. Потом, как бы стыдясь этой непривычной ласки, он вернулся в свою пещеру… вместе с волком.

IV. Невольные предатели

Брас бросил свое старое занятие охотника и сделался проводником путешественников, но не забыл своей удивительной встречи в лесу.

Однажды ночью, когда он с туристами был в тех местах, где видел Гламиса и волка, то рассказал своим спутникам об этом приключении.

— Этот отшельник живет здесь, в пяти милях к северу, со своим прирученным волком.

Туристы захотели обязательно увидеть эту достопримечательность. Один из них в особенности настаивал. Он был фотографом-специалистом по добыванию редчайших снимков. Они просили Браса проводить их к Гламису с его опасным другом. Проводник согласился, но предупредил, что отшельник не очень общителен и вряд ли захочет позировать со своим волком перед фотографом.

На следующий день, в сопровождении Браса, туристы пришли к пещере. Они встретили Гламиса, направляющегося к озеру.

Гламис, очень недовольный визитом, встретил их совсем не ласково. Он даже старался быть особенно грубым, чтобы гости ускорили свой уход. И он достиг цели, так как пришельцы разглядывали его с волком не более пяти минут.

Гламис, занятый мыслью, скорее отвязаться от гостей, не заметил одного из них, который, стоя в стороне, держал в руках какой-то предмет.

Месяц спустя, бюро фотографов сообщило во всех больших газетах о имеющейся великолепной фотографии, изображающей лесного отшельника с его другом волком. Эта фотография появилась во многих иллюстрированных журналах.