Александр Беляев – Тропы «Уральского следопыта» (страница 97)

Пора было стартовать. Но тут начался спор:

— Должны ли мы оставить четырехпалым весть о себе?

— Я против! — горячился Гринвуд, — Во-первых, потому, что мы не можем оставить им равноценный подарок. Очень жалею, что не можем этого сделать! Во-вторых, входить с ними в контакт… я против!

— Герман Яковлевич… — пытался смягчить резкость врача капитан.

— Оставить после себя такую пакость, как вирус, — продолжал Гринвуд. — Как они могли до этого додуматься?

— Может, не рассчитали, что эта штука будет действовать так сильно?

— На что же они рассчитывали?

— Предупредить, что открыли планету первыми.

— Могли бы оставить обелиск, надпись…

— То, что они могли, решать не нам, Герман Яковлевич.

— А что вы предлагаете? — задал вопрос капитану Гринвуд.

Сергей Петрович — да и каждый из нас — был в затруднении. Нельзя упустить контакт с инопланетным разумом. Но что мог обещать землянам этот контакт? Судя по вирусу, мало приятного.

— Извините, — снова заговорил врач. — Это вторая эпидемия в космосе, которую я переживаю. Никаких знаков о себе четырехпалым оставлять нельзя! Я боюсь за родную Землю.

Капитан видел сильные и слабые стороны доводов Гринвуда. Понимал, что нужна осмотрительность. Никто не давал права ему, Сергею Петровичу Попову, вступать в контакт с чужой цивилизацией. Этот вопрос должна решить Земля. Он, капитан, представит всю информацию о разумных, побывавших раньше нас на Милене. Кстати, это уже не Милена: планета имеет свое название, несомненно, данное ей четырехпалыми. Информация у капитана имеется, четырнадцать свидетельств участников полета. Но, пока все живы, надо выбираться отсюда. Если Земля решит установить контакт с четырехпалыми, на планете будет построена исследовательская станция. Встреча рано или поздно состоится.

Капитан отдал приказ готовиться к старту.

На прощанье облетели Милену. Планета была действительно хороша…

Она и сейчас красива — даже лучше: на ней развели леса, уже насчитывается двадцать два города. Грини — четырехпалые — уступили ее землянам. Они вовсе не такие плохие ребята, как о них подумал экипаж «Радуги». Сейчас об этом знает каждый ребенок… Правда, в их организме больше железа, у них другой цвет лица и другая кровь. И кислорода им нужно минимум — в богатой кислородом атмосфере грини быстрее старятся. Милена оказалась для них не очень-то подходящей планетой. Грини посетили ее за две сотни лет до прилета землян. За это время они открыли массу планет, более пригодных для них, чем Милена. А Милену отдали нам и даже сняли свое название — Хаттль. И вирус они уничтожили сразу. Ничего страшного в вирусе не было. Он действует только на психику, да и то в определенных границах. По мнению грини, это идеальный способ знакомить с собой гостей из других миров. Сон запоминается во всех подробностях. А с изменением магнитного поля исчезает. Экипаж «Радуги» освободился от снов, как только выскочил из магнитного поля Милены.

Грини охотно пошли на контакт с землянами. Ведь они были люди, такие, как мы. И как галакты с Арктура — кто теперь об этом не знает? И никто в космосе никого не боится. Потому что взаимное уважение — высший критерий в отношениях между цивилизациями.

Черноглазый мальчик перевел дух:

— Я кончил.

Провел рукой по лбу, стирая испарину. Ему очень хотелось получить высший балл.

После минутного молчания заговорил электронный педагог:

— Хорошо, Шахруддинов. Вы осветили вопрос достаточно. Хотя чуть-чуть торопились и кое-что передали в вольной интерпретации. Например: «Женька Бурмистров…» Его звали Евгений Павлович.

— У меня друг — Женька Задоров, — пытается выправить дело Шахруддинов. — Он все время маячил у меня перед глазами… И космонавты с «Радуги» называли Бурмистрова — Женька.

— То — космонавты, — мягко поправляет ученика педагог, — а то — вы, Элам…

После секундного размышления Элам соглашается:

— Понимаю.

— И еще, — продолжает педагог, помигивая зелеными индикаторами. — Следовало рассказ вести от третьего лица, а вы, Элам, вели рассказ от первого лица. Этим вы оживили повествование, но получилось, будто вы были непосредственным участником экспедиции. Кстати, именно поэтому вам не всегда удавалось выдержать тон повествования. И последнее: следовало бы добавить, что название планеты Тройчев придумал в честь своей невесты Милены Бранко и что у кошки Муфты никаких снов не было…

— Можно, я добавлю сейчас? — спрашивает Элам, видя, что из шестнадцати глазков на панели зажглось четырнадцать — окончательная оценка его ответа. Эламу очень хочется все шестнадцать.

— Нет, — говорит педагог. — Сейчас добавить нельзя. Надо все делать своевременно. Идите и отдыхайте. Четырнадцать баллов — совсем не плохая оценка, Элам. Право же, очень хорошая!..

Римма Кошурникова

«СИДИ И НЕ ВЫСОВЫВАЙСЯ!..»

Фантастический рассказ

Десятая внеземная заслуженно находилась в центре внимания всей планеты: в сотне километров от станции висел огромный корабль пришельцев.

Жизнь на станции кипела. На десятую слетались специалисты разных профилей, гостей оказалось так много, что пришлось развернуть дополнительные емкости и перевести внутренние службы на замкнутый цикл: Виктор Иванович, Вера и Саша просто не справлялись с таким хозяйством.

Решалась самая главная, самая первоочередная проблема: как установить Контакт? С чего начать? Потому что земляне хотя и мечтали, сколько себя помнили, и ждали, и искали братьев по разуму, а вот когда встретили — растерялись…

Пришелец, похоже, решал аналогичную проблему. Он не удалялся и не приближался, он летел параллельным курсом и никаких попыток вступить в контакт не предпринимал.

Если вы встретите мальчика или девочку, которые мечтают полететь в космос или, еще хуже, пожить на орбитальной станции, — поставьте их в угол, не давайте неделю мороженого, а лучше всего — запретите включать телевизор. Лишь бы они выбросили эту глупость из головы! Потому что несчастнее «космических» детей нет никого на свете.

Бегать нельзя, да и негде. Трогать что-либо категорически запрещается. Подходящей компании нет: ни подраться, ни поиграть. А когда приезжают гости, вроде как на Десятую, то и совсем плохо.

— Сиди и не высовывайся! — сказал папа.

— Сиди и не высовывайся! — сказала мама.

— Сиди и не высовывайся! — сказал старший брат.

Удивительно, до чего взрослые однообразны…

Обо всем этом думала Маша, сидя в своей каютке у черного иллюминатора. На почтительном расстоянии виднелся корабль пришельцев — длинный огурец с рыбьим хвостом и очками-иллюминаторами на носу. Может быть, и там сидит какой-нибудь маленький инопланетенок и тоже с тоской смотрит на их Десятую. И тоже ждет не дождется, когда все это кончится: и контакт, и космос, и все-все. Потому что и ему наверняка велено «не высовываться».

От этих мыслей Маше стало очень грустно, очень жалко себя и всех маленьких людей, и она тихонько заплакала…

— Товарищи, прошу тишины! — председательствующий поднял руку. — Хочу еще раз напомнить: мы — авангард, к нам обращены взгляды родной планеты, и она очень надеется на нашу компетентность и разум. Прошу вас быть предельно собранными и лаконичными.

— Предлагаю для начала показать Пришельцу модель нашей солнечной системы, — сказал первый выступивший.

— Возражаю, — сказал другой. — Начать следует с модели атома водорода — единой для всего материального мира частицы.

— Что вы, товарищи! Это несерьезно! — вмешался третий. — Как требуют законы гостеприимства, надо вначале представиться.

В зале заулыбались:

— Каким же это образом?

— Показать им на молекулярном экране Землю, людей, ну и…

— …произвести салют двадцатью артиллерийскими залпами? А они воспримут это как угрозу! Нет, если уж говорить о себе, то в первую очередь необходимо сообщить им микроструктуру молекулы ДНК. Это продемонстрирует степень развития нашей науки и определит уровень общения.

— Позволю себе заметить, — снова взял слово первый, — уровень знаний землян лучше всего проиллюстрирует простенькая гравидемовстрация. И сразу убиваем двух зайцев: приветствуем пришельцев и, так сказать, предупреждаем. На случай, если у них заведутся дурные мысли…

— Ну, коллега, загнули! Стоило лететь за …дцать световых лет, чтобы объявить нам войну!..

— Витя, Машенька потерялась, — на миниатюрном экране видеофона внутренней связи появилось лицо Веры. — Маша, говорю, пропала. Маша. Понял?

Усилием воли Виктор Иванович заставил себя переключиться на то, что говорила Вера.

— В каком смысле пропала?

— На станции ее нет, вот что.

Вера собиралась заплакать, а этого Виктор Иванович не любил. Поэтому он шепнул председательствующему: «Без меня», — и вышел.

Когда живешь много месяцев на почти необитаемой станции, поневоле кое-чему научишься. Например, незаметно проникать в шлюзовую камеру, надевать без чьей-либо помощи скафандр…

После долгих размышлений Машенька пришла к убеждению, что за семь дней сидения взаперти она заработала право немножко погулять. До обеда было еще около часа, а мама раньше не появится, — времени хватит!

Машенька всегда любила эти прогулки, особенно если рядом была мама Вера. Они, как две подружки, летали в «догоняшки», играли в прятки в лабиринте конструкций станции, а то и просто кувыркались, отключив вертикальные стабилизаторы. Ну а если ты одна… хуже, но тоже можно что-нибудь придумать. Например, состыковать несколько пустых транспортных ракеток и поиграть в поезд. Они — состав, а ты — ракетовоз: раз-два-вжж! раз-два-вжж!..