Александр Беляев – Тропы «Уральского следопыта» (страница 18)
— Передай через тюменского коллегу на борт просьбу: выйти на связь с Кольцовым. А я отдам приказ радистам.
Виталий бросился к пульту.
— Тюмень? «Восточный»? У тебя прямая связь с самолетом?
— Нет пока. Его ведет Тобольск.
— Передай на борт приказ: выйти на связь с Кольцовским радиоцентром…
Начальник управления между тем с помощью Крылова соединился с начальником смены диспетчерской порта.
— Сможете принять Ил-18?
— Если с автоматом захода…
— Без. Модель «Б».
— Нет.
— А если подумать? Ивановский у аппарата.
— На полосе гололед…
— У вас что — техники нет?
— Понятно. Будет выполнено.
— Посадка аварийная — предупредите пожарников и медсанслужбу.
— Понятно. Сколько вызывать машин?
— Все, что есть в наличии.
— Понятно. Будет выполнено.
— Об исполнении доложите. Я на КДП.
— Когда ожидается посадка?
Ивановский перевел вопросительный взгляд на Крылова.
— Когда ожидается посадка в Кольцове?
Ответил Виталий — он уже успел рассчитать:
— Два двадцать.
— Через полтора часа, — бросил в телефон Ивановский. — Успеете?
— Надо успеть.
— Выполняйте!
На пульте вспыхнула лампа: «Радиоцентр». Крылов, уловив утвердительный кивок начальника управления, тотчас произвел переключение.
— Ивановский. Связались с самолетом?
— Да, связь устойчивая.
— А на меня вы канал связи переключить не сможете?
— Не предусмотрено.
— Тогда запросите: почему решили садиться в Кольцове, а не в Тюмени?
Незаметно и очень тихо стол, за которым сидел начальник управления, окружили все, не занятые на проводке самолетов: главный инженер управления, начальник авиаотряда, Крылов, Витковский…
— Командир 75410-го отвечает, — услышал Ивановский голос радиста в трубке: — «Условия посадки в Кольцове более благоприятные».
Ивановский знал, что в Свердловске погода не лучше, чем в Тюмени, поднял взгляд, оглядел всех по очереди и остановился на Крылове:
— Вы тоже считаете, что в Кольцове условия посадки более благоприятные?
Девушка плакала. Плакала с закрытыми глазами, откинув голову на стенку буфета, и, если бы не слезы, капавшие с ресниц на щеки и мелко вздрагивающие плечи, можно было бы подумать, что она спит. Спит сидя.
Петр Панфилович стоял перед ней в недоумении: «Что ты там такое сморозила? Приволокли, как куль с картошкой… И что, милая, мне с тобой делать? Утешать? По какому случаю?»
Петра Панфиловича занимала не столько сама девушка, сколько вопрос, что с ней стряслось такое?
«Хм. Так что же тебя так напугало?.. Позволь, но ты ведь, милая, сидела у иллюминатора», — сообразил Петр Панфилович.
— Эй! — покачал он девушку за плечо. — Ниночка, прошло?
Девушка заплакала еще сильней, Петр Панфилович смекнул: «Инна, боже мой!»
— Инночка, — нагнулся он к ней, продолжая осторожно теребить ее за плечо. — Чего ты кричала? Может, я помогу, а? А может, что в иллюминаторе увидела? Ну, что ты там такое увидела?
Он был близок к разгадке, но ему помешала Людмила. Вошла, задернула за собой штору и спросила, кивнув на девушку:
— Ну и как? Жива?
— Жива! — откликнулся Петр Панфилович. — Говорить вот не хочет.
— Это хорошо, что молчит. А вы что хотели узнать от нее?
— Да так, пустяки, — махнул рукой Петр Панфилович, уловив и в голосе, и во взгляде бортпроводницы настороженность.
— Сейчас мы ей дадим успокаивающее, — сказала Людмила.
Открыла свою сумочку, порылась, нашла снотворное — в хабаровский рейс она всегда брала с собой снотворное, иначе из-за пятичасовой разницы во времени там не уснешь.
— Да, — вспомнила она. — У вас, товарищ Веселый, нет случайно с собой жаропонижающего? Мальчик в первом салоне температурит.
— Ну! — расплылся в широкой улыбке Петр Панфилович. — Я такого с собой не вожу. А вот жароповышающее — это пожалуйста. Могу угостить.
— Спасибо, — отрезала Людмила. — Вот вернетесь в свою Читу, там и употребляйте жароповышающее… А ну, товарищ «заяц», помогите!
Петр Панфилович с готовностью нагнулся, он уже знал, что надо делать — надавить больший пальцем на подбородок девушки. Людмила ловко забросила ей в рот таблетку, дала запить и… Петр Панфилович невольно отшатнулся: в упор на него глядели черные и пустые глаза. И такой в их черной глубине был ужас!..
— Садитесь, — указала Людмила Веселому на контейнер с грязной посудой. — Сейчас я вас накормлю вторым ужином. Вы заслужили. Садитесь. — Но Петр Панфилович продолжал стоять, оглядываясь по сторонам: «Тюрьма… Ни одного иллюминатора. Вот почему тебя, милая, затащили на кухню — здесь нет ни одного иллюминатора!»
Вернулась Таня.
— Ну? — спросила ее Людмила. — В порядке?
— Все привязались. Но кто спал — я не будила. Правильно?
— Правильно, — ответила Людмила. — Иди помой вилку и нож, покормим нашего помощника.
— А! — рассмеялась Таня. — почему, думаю, вы его не отправите в кресло? На него приказ командира не распространяется?
— Распространяется! — сообразил Петр Панфилович. — Мое место — шесть «д»!
Людмила резко поднялась и загородила ему выход в салон.