Не ведал он, но видела она.
Казалось: зрим трехмерности предел.
Накручивая лет, событий суть
Диск пустоты в бесплотный мир идей
Материи трепещущую ртуть
Переносил так, словно воду пил
Огромный – и насытиться не мог,
Живую сущность обращая в спил
Ее значенья, в мысль застывших строк.
В нем в прошлом спит текущего росток —
И тут же зрим грядущего виток.
Двумерные, вне формы имена
Не видел он – но видела она.
И миг дышал в прикосновенье сфер,
Переживая зыбкое «теперь»,
За ним – необъяснима пелена.
Он знал об этом – видела она.
Уж парусов нетающая взвесь
Переливалась в вечное «не здесь» —
Лишь сердца отклик, небо да волна…
Он знал об этом – видела она.
…………………………………………………….
Он не был зрячим в царствии слепых,
Лишь угадал сцепление звена…
Одев песок в серебряную пыль,
Ждала какой-то ясности Луна.
Художник брал палитру, кисти, холст,
Поэт преображал пейзаж в слова,
О, не клише – к сознанью хрупкий мост
Ваял творец, себя переливал
В границы формы видимых вещей,
В них отражая изначальный свет;
Не отражал – но обращал существ
Из листьев перевернутых ветвей
Космического древа – в корни, в суть
Его природы, в сокровенный лик,
Мелькнув тропинкой в сумрачном лесу,
Разгадкой тайн неведомой земли.
Он ощущал, что Бог лишь отражен
В его мазках и строках, в днях и снах,
Чурленисовским вогнутым ужом
Над ним висел (он это твердо знал).
Был Кришной, Шивой, Мория, Христом —
И в то же время ни в одном из них:
Незримый царь на красочный престол
Взошел – и все доступно объяснил —
Но лишь венец искал в привычном глаз,
Лишь прописей в звучанье жаждал слух:
Каких-то возносящих душу фраз.
Цветов добру и наказанья злу…
Корону солнца, скрытого луной —
Вот все, что разум мог запечатлеть
На многотрудном поприще земном,
Блик Истины впустив в златую клеть.
То мог художник – ей же, зрящей вглубь
Одно лишь было – видеть и молчать:
Живя в краю, где каждый слеп и глух
Нелепо петь о солнечных лучах.
И только право – ведать и вести
Того, кто всуе начал прозревать,
Кто первый слог Извечного постиг
Обозначало новый перевал.
………………………………………….
Диск исчезал. Метался чаек стон:
«Найди свое прибежище в простом,
