Александр Белов – Штурм вулкана (страница 22)

— Ладно, хватит болтать, прощайся с девочками, залезай в машину, ты больше сюда не вернешься, — сказал ей Шмидт.

Белов заметил, что между молоденькой проституткой и Шмидтом больно уж доверительные отношения. Не то чтобы это его волновало сильно, но все-таки тог жил с его бывшей женой и воспитывал его сына, поэтому за его моральным обликом Белов считал себя обязанным следить.

— Ты не подумай ничего, Саша, — словно почувствовал его мысли Шмидт, — просто хочу помочь девчонке выбраться из грязи.

Белов пожал плечами — мол, мне нет никакого дела да твоих с Оксаной отношений. И все-таки ему было непонятно — неужели и Шмидту Ольга уже надоела?

— Полагаю, нам надо двигать к Шаману, — предложил Шмидт, — прямо сейчас, не откладывая этого дела в долгий ящик. Я этих прохиндеев вокзальных знаю. Сплошь одни отморозки. Если они Ваньку раньше нас найдут… даже говорить об этом не хочется.

— А ты знаешь, где его искать? — спросил Белов,

— Я знаю, — неожиданно вмешалась в разговор Оксана; — была пару раз у него на выезде. Поезжай прямо, а там покажу.

Скулы у Шмидта заходили ходуном. Белов заметил, что хоть тот и отпирается, что к Оксане неравнодушен, а все-таки ему неприятно, что девчонка к Шаману в берлогу ездила.

Шмидт завел мотор и выехал на проспект.

Услышав в трубке голос самого Зорина, Кабан покрылся холодным потом. Приехав домой, он закрылся на все ключи и заперся в туалете. Его бил озноб. Ему казалось, что в дверь сейчас позвонят и придет сам Белов, вырежет замок в металлической двери «болгаркой», а потом пристрелит его.

Но потом до него дошло, что за этот промах накажет его не Белов, а Зорин, который сделал ставку на Кабана, а выпало опять зеро, на которое поставил везунчик Белов. И теперь Кабана, как ненужную фишку, выбросят. В туалете Кабан провел чуть ли не полсуток, но к нему так никто и не пришел. Он уже начал было успокаиваться, как вдруг зазвонил его сотовый и на дисплее четко высветилась надпись «Зорин В. П.».

— А-а-а, а-а-а, — сказал Кабан, прежде чем выдавил «Алле».

Глупо было прятаться от Зорина — все равно найдет, из-под земли достанет, так лучше уж прямо посмотреть смерти в лицо, и Кабан взял трубку. Но первые же слова, сказанные Виктором Петровичем, развеяли его опасения, и камень с души с грохотом рухнул, едва не разбив унитаз на котором Кабан просидел пол суток.

— Рома, ты что в туалете? — спросил Зорин.

Кабан опешил от его проницательности и оттого, что в кои-то веки Зорин назвал его по имени.

— Да, а откуда вы знаете? — спросил удивленный-Кабан.

У него сразу же закралось подозрение, что Зорин вмонтировал по всей его квартире жучки, но разгадка была проще.

— Звук какой-то туалетный, — пояснил Виктор Петрович, — или это из-за роуминга?

— Ага, — согласился Кабан, сославшись на неведомый ему роуминг.

Он решил сразу же чистосердечно раскаяться и признаться, что проработанное и сто раз выверенное покушение на Белова провалилось из-за того, что в дело неожиданно вмешался Шмидт. Но только лишь он произнес фамилию Белова, как Зорин прервал его и сказал буквально следующее:

— Оставь в покое этого малька, нам нужна сейчас более крупная рыба и важно ее не спугнуть. Сейчас же езжай в аэропорт и чтобы в течение суток был в Красносибирске. Инкогнито, по чужому паспорту. У меня к тебе очень серьезное дело.

— Хорошо, — с готовностью согласился Кабан, — уже еду.

— И легенду придумай себе на всякий случай, — подсказал ему Зорин, — зачем ты едешь в Красносибирск.

— Так с вами встретиться… — не подумав, ляпнул Кабан.

— Ты еще на телевидение сходи и рекламу дай, что это я тебя вызвал, — сердито ответил Зорин, — запомни — ты московский бизнесмен, едешь в Сибирь разведать рынок для продвижения своего товара. Сейчас тут Рыков людям зарплату поднял, бизнесменов много толпится, так что твой приезд не вызовет подозрений. Понял?

— Ага, — ответил Кабан, — а какой товар я буду продвигать?

— Хоть что-то ты можешь придумать сам? — вконец разозлился Зорин и отключился.

Кабан не был таким тупым, каким мог бы показаться стороннему слушателю разговора. Просто звонок Виктора Петровича был очень неожиданным, и Кабан еще не успел прийти в себя после перенесенного потрясения. Да и не было никакого стороннего слушателя у их разговора. А если и был, то об этом никто не узнал.

После беседы c Зориным у Кабана полегчало на душе. Он даже посмеялся над тем, что пол суток безвылазно просидел в туалете. Зорин знает, что говорит. Недаром он столько лет у власти — и вашим, и нашим угодит, кого надо подсидит. При старом президенте процветал и при новом ко двору пришелся, потому что нюх имеет, как у собаки, всегда чувствует, откуда и куда ветер дует.

Кабан вылез наконец из туалета, умылся холодной водой, тряхнул головой и громко запел. Теперь он чувствовал себя легко и свободно, перспектива стать народным избранником и заседать в Госдуме снова замаячила перед ним, и он старался не вспоминать, что буквально несколько часов назад собственноручно завалил из пистолета своего лучшего и первейшего помощника.

III

Закончив говорить по мобильному телефону возле проходной Красносибирского алюминиевого комбината, Виктор Петрович засунул свой телефон в карман пиджака стоимостью в две тысячи долларов, на лице его отразилось благодушие, и он поманил к себе пальцем Матвея Рыкова. Тот с готовностью подбежал и встал в позу: «Чего изволите-с?».

— А скажи, Матвей Алексеевич, готов ли ты возглавить комбинат?

У Рыкова-младшего от этого вопроса в зобу дыхание сперло. Он-то грешным делом подумал, что его, несчастного неудачника, и с директоров по социальной культуре и быту скоро снимут, а ему предлагали повышение, да еще какое! Впрочем то, что его на комбинате за умного человека не считали, он приписывал не собственной нерадивости и тупости, а проискам брата, который, по его мнению, боялся, что Матвей займет его место и оттого всячески его гнобил.

— Я всегда готов! — заорал он, как юный пионер, только что руку в салюте не вскинул.

Зорин по-отечески взял Рыкова под локоток и повел вдоль фасада главного цеха алюминиевого комбината.

— Понимаешь, Матвей Алексеевич, — назидательно произнес Зорин, — мне и другим московским товарищам кажется, что твой старший брат пошел по пути не созидания, а разрушения. А тебе как кажется?

— Мне тоже так кажется! — захлебываясь от переполняющих его чувств, закричал Матвей. — Всем рабочим зарплату поднял, а мне нет!

— Да-да, — согласился Зорин, — то, что он совершенно не думает о близких ему людях, о людях, которые его подняли — все эти факты налицо. Мне кажется даже, что чеченский плен подействовал на его психику не в лучшую сторону. Поэтому нами принято решение отстранить господина Рыкова от руководства комбинатом и назначить тебя временно исполняющим обязанности генерального директора.

Матвей даже зажмурился от удовольствия, как домашний, откормленный китекэтом котяра. Он представил, как сидит в просторном кабинете генерального директора, вызывает к себе на ковер своего старшего брата и начинает его разносить при всех: замах, а Олег только молчит и униженно смотрит себе под нош.

— А скажи, — продолжил Зорин, — у твоего старшего брата ведь ты единственный родственник? Детей, жены у него нет?

Жена его Татьяна погибла при захвате Олега похитителями, — ответил Матвей, — а детей у них не было…

Зорин на мгновение задумался и произнес туманную фразу:

— Выходит, что ты единственный наследник своего брата…

И тут до Матвея дошел истинный смысл слов, произнесенных Зориным. Понял, что фраза «отстранить от руководства комбинатом» имеет другой, более короткий смысл. Она означала не отстранить от руководства, а просто устранить, устранить физически. От этого открытия Матвея сначала бросило в жар, а потом тело покрылось холодным, липким потом, по спине забегали мурашки.

Но самообладание быстро вернулось к нему. Столько бессонных ночей провел он, ворочаясь в постели и размышляя о том, как бы ему завладеть всеми богатствами брата, а не влачить жалкое существование на мизерную зарплату в три тысячи долларов, унижаясь и заискивая перед старшим братом, которого он ненавидел сильнее, чем злейшего врага. Теперь-то он, имея такого могущественного покровителя, ему за все отомстит!

И Рыкову-младшему представились пальмы Канарских островов, обнаженные мулатки, разминающие ему натруженную спину на солнечном берегу бирюзового моря, соленые волны которого лижут ему пятки.

— Но пока молчок! — строго сказал Зорин. — Нужно сделать так, чтобы твой брат ни о чем не догадывался, потерял бдительность. Он пока; слишком озабочен перестройкой на комбинате и обустройством Красносибирска, чтобы следить еще и за подковерными интригами.

— Но этот Белов, — от гнева стиснул зубы Матвей, — я его ненавижу! Он как раз следит за подковерными интригами!

— За Белова не беспокойся, — уверенно пообещал Зорин, — из Москвы он

пока не вернется. Какой бы он ни был патриот комбината, а собственный сын ему дороже. И я сделаю так, чтобы Белов еще долго оставался в Москве. А потом, когда ты займешь место генерального директора, останется только дернуть за ручку и смыть Белова со всей его компанией в унитаз.

— Да, но ведь мой брат очень популярен среди народа, — начал уже сомневаться Рыков-младший, — его поддерживает" полковник Басовитый и наши местные бандиты с Семеном во главе.