Александр Белов – Поцелуй Фемиды (страница 3)
Поездка генерального директора Красносибирского алюминиевого комбината Александра Белова на всемирный курорт не имела ничего общего с отдыхом. Кипр, как известно, город контрастов: половина приехавших сюда нон-стоп отдыхает, в. то время как вторая половина остервенело вкалывает, а третьего не дано. Белов принадлежал к числу вкалывающих.
Он чувствовал признательность по отношению к этому чудному острову, а вернее, к законам, действующим на греческой его стороне. Именно благодаря оффшору год назад он сумел использовать одну из схем, широко применяемых в мировой экономической практике, схему, которая позволила спасти комбинат. И не только спасти, но и вывести в число наиболее успешных, прибыльных предприятий в России.
Жизнь полна парадоксов. Кипрский оффшор в свое время помог его «Красносибмету» на вполне законных основаниях резко сократить налоговые отчисления в бюджет, таким образом выжить и удержаться на плаву. А в итоге стать одним из крупнейших в стране налогоплательщиков По крайней мере, большую часть бюджета Красносибирского края составляли именно налоговые отчисления его комбината. Что же получается? Получается, что киприоты хитрым образом внесли свой вклад в экономику России…
Александр повернул голову и с удивлением обнаружил рядом на шелковой подушке темно-рыжие кудри и напряженное лицо женщины, пытавшейся изобразить здоровый сон… Очередная сексуальная победа, по большому счету, не принеся ему ни удовольствия, ни удовлетворения. Он встал и вышел на балкон, закурил, равнодушно наблюдая за партнершей, которая театрально-грациозными движениями завернулась в простыню, а затем босиком, как Айседора Дункан, упорхнула в душ. Чем-то она похожа на знаменитую танцовщицу.
Баба как баба: не ах, какая красавица при ближайшем рассмотрении, но и не дурнушка. Так, из серии «проходил я мимо, сердцу все равно…». Хотя, пожалуй, это был оптимальный вариант: без душевной привязанности и связанных с нею неизбежных травм, без необходимости поддерживать отношения. Почему так вышло? А пес его знает, почему?
Саша вспомнил, как… Когда это было! Он вернулся из армии, раздираемый желанием любить, и пережил первое потрясение на этой почве. История банальная, каких тринадцать на дюжину: «Разлука быстро пронеслась, она его не дождалась…». Он вспомнил, как в сердцах забросил Ленкино обручальное кольцо далеко в кусты. Перед тем, как сгинуть, оно сверкнуло в воздухе и… задало, видно, его жизни такую траекторию, что не видать ему в любви счастья, как своих ушей.
Воспоминания о большой любви номер два оставили в душе не менее горький осадок, чем первый опыт. Бывшая законная жена Ольга время от времени попадалась ему на жизненном пути. И всякий раз Александр пытался отыскать, разглядеть в этой истеричной, агрессивной даме ту нежную скрипачку, девочку-видение, которая покорила его сердце в подмосковном дачном поселке…
Были в его жизни и другие любовные истории. Иные из них походили на короткую песенку, иные на воровскую балладу, а некоторые и вовсе тянули на бразильский или мексиканский сериал… Как случилось, например, с Ярославой.
Вспомнив о Ярославе, Белов почувствовал тревогу и потянулся к мобильному телефону. Надо бы прикинуть, какая разница во времени между кипрским городом Лимассол и Красносибирском? Не хотелось перебудить своим звонком все семейство, особенно если учесть, какого труда тетушке стоит уложить малыша. Однако разговор с домом пришлось отложить: из ванной комнаты вышла его пассия и, жеманясь от неловкости, попросила прикурить. Кажется, это был ее первый опыт супружеской измены. Звонить домой в присутствии посторонней женщины не хотелось.
— Черкнешь телефончик? — с вызовом спросила дама, достав сигарету.
Вот черт, как ее зовут: Вика? Инга?.. Белов поднес огонек зажигалки к кончику ее сигареты.
— Или секс — не повод для знакомства? — продолжала она в том же тоне.
Момент прощания всегда самый неприятный в подобных сюжетах. «Скорее бы ушла» — тоскливо подумал Белов и нацепил самую беспроигрышную из своих улыбок, которая так замечательно действует на женщин. Он достал записную книжку, демонстрируя готовность записать в нее ненужный телефонный номер, и замешкался, нежная, на какой букве ее открыть.
— У… — подсказала женщина, криво усмехнувшись.
— Что?
— На букве «у» открывай. Удодова Алла.
«Алла, слава Аллаху» — с облегчением вздохнул Белов.
Женщина расценила этот вздох по-своему
— Да-да, жена того самого Удодова, — сказала она с иронией и не без тайной гордости. — Как видишь, высоко несу знамя…
Алла затянулась дымом и сделала вид, что закашлялась. Кажется, она вознамерилась заплакать, а уж это было совершенно ни к чему. Только истерики тут не хватало по поводу поруганной супружеской чести…
Эту самую Аллу несколько дней назад он приметил за завтраком в ресторане отеля. Женщина посылала ему печально-высокомерные взгляды и как-то по-особому приосанивалась, закидывая одно загорелое колено на другое. Только слепой мог не заметить посылаемых открытым текстом зазывных сигналов. Белов их заметил, и несколько раз машинально выделял в стайке подруг ее чересчур загорелое тело в белом сарафане, каштановые волосы и практически белую помаду — одежда и этот чудной макияж на фоне загара делали даму похожей на негатив.
Пылкие взгляды и якобы нечаянные прикосновения у «шведского стола» сулили море страсти. Однако в момент непосредственного сближения разочарованный Белов не почувствовал ничего, кроме… волевого спазма. Жест, — которым красавица закинула ему за шею свои коричневые руки, когда они остались в его комнате одни, ничуть не напоминал нежное и непреодолимое влечение, он был похож скорее на начало какого-то чужого ритуала. Черт его знает, что за ритуал, и вообще, неизвестно, нужна ли неизвестному идолу эта жертва…
— Пойдем, выпьем кофе, — сказал он, обнимая ее за талию и как бы успокаивая, а на деле подталкивая к выходу.
Женщина нервно дернула плечом:
— Не время мне кофе распивать. Сегодня супруг из Москвы прибывает. — И ушла, оставив дверь приоткрытой.
«Все-таки обиделась» — равнодушно подумал Белов и в ту же минуту забыл и об обманутых женских надеждах и о самой Алле. Он принялся набирать номер на своем мобильнике, чтобы узнать, как дела у Ярославы, тетки и у малыша. А потом надо все-таки хотя бы разок перед возвращением домой поплавать в Средиземном море.
В роли деда Игорь Леонидович Введенский смотрелся не так убедительно, как в роли генерала ФСБ. Он позорно терялся и пугался, когда внучка пряталась то в шкафу, то за диваном, а потом с криком выскакивала оттуда, стреляя из игрушечного пистолета струйкой воды. Он не мог придумать ни одной приличной сюжетно- ролевой игры, которая была бы, с одной стороны, развивающей и познавательной, а с другой устроила бы четырехлетнюю Дашу.
В принципе, ничего делать было не нужно: дочь приготовила все необходимое, и даже прикрепила магнитом к холодильнику подробную инструкцию, когда и чем они должны поужинать, а когда улечься спать. Правда, были два строжайших табу, соблюдать которые настоятельно просила молодая мать, убегая на студенческую тусовку по случаю Татьяниного Дня. Во-первых, ни в коем случае не купать кошку, а во-вторых, не смотреть «Покемонов» — зловредный японский мультик, по слухам, обладал неким зомбирующим эффектом и пагубно сказывался на детской психике.
— Может, сразимся в «морской бой»? — с фальшивым энтузиазмом спрашивал Игорь Леонидович.
— Нет, — отвечала жестокая девочка. — Лучше искупаем кошку.
— Или в шашки?.. — в голосе генерала зазвучали абсолютно не свойственные ему как личности просительные нотки.
— Кошку! Кошку!
«У этого ребенка железная воля. И стальные нервы, — устало подумал исполняющий обязанности дедушки. — Не иначе, чекистом будет».
В роли смотрящего за внучкой Игорь Леонидович оказался случайно. В обычное время эта честь безраздельно принадлежала его супруге, именно она время от времени отпускала порезвиться на волю студентов — дочку и ее мужа. А сама занималась внучкой Дашей, что на семейном сленге называлось «дашковать». Однако сейчас был особый случай: жена Игоря Леонидовича улучила момент реализовать свою давнюю мечту — отправилась в поездку под названием «Классическая Италия».
После тяжелой травмы, полученной когда-то в автомобильной аварии, Введенскому полагалось ежегодное обследование в стационаре и реабилитационный курс. Излишне говорить, что чаще всего он этот вопрос успешно заматывал. Как всякий нормальный человек, он не любил лечиться. Да к тому же, в отличие от равных по званию — пузатых дядек, страдающих одышкой, — молодой генерал ФСБ чувствовал себя в отличной физической форме. Он еще не дожил до того возраста, когда единственным имеющим смысл пожеланием остается здоровье.
Однако на этот раз вышло иначе. За первую неделю, следующую после новогодних праздников, трижды звонил его лечащий врач, напоминал о плановом обследовании и проявлял вообще-то не свойственную ему напористость. И еще: Игорь Леонидович впервые почувствовал, что устал.
Эта усталость не была похожа на обычное физическое переутомление, при котором достаточно один раз хорошо выспаться и выбраться за город на лыжах, чтобы форма полностью восстановилась. Природой, источником его усталости, казалось, была сама жизнь. Может быть, именно так и подбирается к человеку возраст?