Александр Белов – Поклонение огню (страница 14)

Опробовали переговорные устройства. Они были исправны. Штернгарт не терял даром времени, обследовал грунт, делал замеры, фотографировал. Когда Саша приблизился, объявил по радиосвязи:

— Пойдем к пробке. Только на дыхательные аппараты нужно перейти. Дальше будет жарковато.

Саша включил кислород. То же самое сделал и Штернгарт…

Держась друг от друга на небольшом расстоянии, вулканологи двинулись к центру кратера. Шли порознь на тот случай, если один угодит в ловушку, другой мог прийти ему на помощь. Путь лежал через трещины, ямы и бугры. Здесь в некоторых местах газ вырывался из-под земли с шипением. Красных разогретых камней становилось все больше. Метров через двадцать вновь сошлись со Штернгартом. Еще раз проверили уровень радиации. Он оказался в норме. Прошли еще шагов сто, и Штернгарт пожаловался:

— Пекло невыносимое. Еще немного и я, кажется, в головешку превращусь.

— Какая температура за бортом? — пошутил Белов, глянув в сторону идущего неподалеку ученого.

Осип Ильич махнул рукой. Лицо его, слегка искаженное стеклом шлема и маревом, было расстроенным.

— Понятия не имею. Термометры я с собой взял обычные, шкала на них показывает температуру только до пятисот градусов. Накрылись термометры.

— Что?! — не смог скрыть удивления Белов. — Вы хотите сказать, что сейчас больше пятисот?

— Угу, — раздался в наушниках Белова невеселый голос Штернгарта. — Я так думаю, градусов семьсот, а может, и все восемьсот. Я считал, что со времени последнего извержения кратер успел остыть. Но, нет. Дальше идти нельзя, мой костюм просто не выдержит. Подошва и так, кажется, уже дымится. А жаль, очень хотелось бы до пробки дойти, а заодно уровень радиации измерить.

В своем КТ-1 Белов чувствовал себя превосходно. Он вообще не ощущал тепла, и если бы Штернгарт не сказал ему, какая вне костюма температура, он так и оставался бы в неведении. Однако сейчас Саша огляделся и увидел, что окружающие его камни изменили окраску. Они были не красными, а раскаленными добела.

— Я схожу к пробке и сделаю необходимые замеры, — объявил Белов и подошел к ученому.

Осип Ильич покрутил головой.

— Не нужно, Саша, это опасно.

Однако в голосе Штернгарта не было настойчивости, и Белов понял, что он тоже был бы не прочь, если бы Саша сходил к центру кратера, однако отговаривал его ради приличия.

— Мне нужно идти, — твердо сказал Белов. — А то, что же это за испытатель такой, который не доводит дело до конца. А вы здесь оставайтесь. В случае чего помощь окажете.

Белов взял из рук Штернгарта радиометр и медленно направился к жерлу вулкана. Чем ближе он подходил к центру воронки, тем плотнее становился уровень концентрации в воздухе газов и пара. Все больше попадалось на пути раскаленных пород. Земля казалась зыбкой, и Саша теперь более тщательно выбирал то место, куда в следующий раз следует поставить ногу. КТ-1 превосходно выдерживал испытание. Материя оказалась не только жаростойкой, но и теплоизоляционной. Внутри костюма температура так и не повысилась. Вот только из-за отсутствия системы вентиляции Саша потел неимоверно, но на такие мелочи не обращал внимания.

И вот из марева выплыла так называемая вулканическая пробка. Она была совсем не из твердой породы, как представлял себе Белов, а вязкой расплавленной массой. В плотном, затуманенном воздухе угадывались ее очертания. Пробка имела форму круга с неровными краями. Диаметр составлял около десяти метров. Расплавленная масса была живой, она шевелилась, переливаясь всеми цветами радуги, булькала и шипела.

«Огненный цветок, — пришло на ум Белову сравнение, — как в сказке».

Он постоял несколько секунд молча, взирая на это чудо природы, потом включил датчик. Он вновь показывал радиоактивную аномалию. Перед тем как уйти, Белов сделал несколько фотоснимков. Саше повезло — пробка вдруг зашипела, из нее вырвалась струя пара, а затем поднялся столб лавы. Белов вовремя успел нажать на спуск фотокамеры. Кадр получится отменный. Однако в следующее мгновение огненный цветок, булькнув, вздыбился — и Белов едва успел отскочить, как на то место, где он стоял, выплеснулась раскаленная масса. Саша не стал дальше искушать судьбу. Он повернулся и зашагал к поджидавшему его Штернгарту. Ученый ждал его с нетерпением.

— Ну, что там, Александр?

— Фонит, — лаконично ответил Белов.

— Я так и думал! — Осип Ильич был очень возбужден. — Пока я вас здесь поджидал, я вот что надумал. Интенсивная радиационная аномалия в пробке связана, скорее всего, с подъемом кислой магмы, а это значит… а это значит, Саша… — Штернгарт никак не решался договорить до конца свое предположение.

Внезапно Белова озарило:

— Это значит, что скоро будет извержение!.. — закончил он за Штернгарта.

Штернгарт молча кивнул. И словно в подтверждение этого открытия за спиной вулканологов раздался взрыв. Он произошел в том месте, где несколько минут назад находился Белов. В небо поднялся столб пепла, камней и газов, а несколько мгновений спустя на Белова и Штернгарта обрушился град из мелких камней.

— Черт побери, Саша! — вскричал Осип Ильич. — И это только начало! Скоро здесь будет кромешный ад!

Не сговариваясь, вулканологи двинулись к стенке кратера. До троса, ведшего на поверхность земли, было немногим меньше ста метров. Не такое уж и большое расстояние в обычных условиях на земле. За пару минут, не торопясь, можно преодолеть, а спринтеры так вообще за восемь секунд, а то и меньше, бегают. Но здесь в кратере вулкана стометровка приравнивалась к трем километрам, причем по пересеченной местности. Шли с трудом в горку, через бугры и кочки, обходя препятствия, стараясь не наступить на раскаленные камни.

Обмундирование у Штернгарта действительно было мало приспособлено к таким высоким температурам. Ученый задыхался, шел с трудом передвигая ноги.

Когда до троса осталось метров пятьдесят, раздался гул, который исходил откуда-то из глубин земли. А вскоре земля под ногами задрожала. Никогда раньше Белов не попадал в зону действия землетрясения. На мгновение его сковал страх перед проявлением мощи природы, которой ничего нельзя противопоставить, но тут же усилием воли Саша взял себя в руки и, насколько это было возможным, прибавил шаг.

Подземные толчки усилились, холм стал раскачиваться, во всяком случае, так показалось Белову и Штернгарту. Саша взглянул вверх. Витек лежал на краю кратера. Отсюда с расстояния в двести метров его голова казалась не больше горошины. Злобин отчаянно махал руками, призывая путников двигаться быстрее.

Но Саша и Осип Ильич и без его знаков торопились. И вот, когда до спасительного троса осталось метров двадцать, из того места, где находилась пробка, с ревом вырвался столб газа. Дно кратера вдруг приподнялось, а потом вдруг просело в центре, образовав еще более глубокую, чем была раньше, воронку с крутыми склонами.

Белова и Штернгарта отбросило на несколько метров назад. Оба упали, однако, к счастью, не на острые камни, а потому не сильно пострадали. Но все же падения были чувствительными, Саша и Осип Ильич отбили себе внутренности. С трудом, помогая друг другу, поднялись. Земля вокруг была в трещинах и провалах. Отовсюду сочились едкий газ и пар.

Голова Витька все еще торчала над обрывом. Выражения лица Злобина было не различить, однако и так было ясно, что начальник безопасности до смерти напуган. Он делал отчаянные знаки и указывал куда-то за спину Саши и Штернгарта. Оба невольно оглянулись… И Белов почувствовал, как под шлемом у него зашевелились волосы. Сквозь завесу тумана он увидел, что огненный цветок, с находившимся под землей стеблем, вырос и распустился. Теперь он не был, как бы подернут золой, а представлял собой одноцветную раскаленную массу и занимал раза в три большую, чем раньше, площадь. Вулкан выдавливал из своих недр магму, и она, выходя на поверхность, уже в виде лавы заполняла собой кратер.

Новая опасность придала Белову и Штернгарту прыти. Не разбирая дороги, оба кинулись к стенке кратера.

«Еще немного, еще чуть-чуть…» — совсем некстати, а может быть, наоборот, весьма кстати, ибо придавал отваги, вертелся в голове Саши мотив известной песни Владимира Семеновича.

«Чуть-чуть» и не хватило Белову и Штернгарту, чтобы добраться до спасительного троса. Дно кратера стало взрываться. Почти одновременно в нескольких местах прозвучали мощные взрывы, похожие на взрывы заложенных в шурфах тротиловых шашек. Вверх стали взметаться столбы огня, мелкие обломки шлака, вулканического песка и тучи пепла. Вздыбилась, а потом разверзлась земля и перед исследователями. Со дна образовавшейся воронки вырвалась струя газа. Путь в сторону троса был отрезан.

Саша и Штернгарт в растерянности остановились. Посовещавшись, решили идти в обход. На мгновение из марева над ними показалась голова Витька. Штернгарт сделал Злобину какой-то знак, однако понял Витек вулканолога или нет, осталось неясным. Густое облако дыма заволокло небо, скрыв Злобина.

Вулканологи направились вправо. Они снова передвигались на расстоянии друг от друга, однако держали один другого в поле зрения. Исследователи не шли, а почти лезли по крутому склону воронки, цепляясь за камни и выступы.

Белов передвигался с трудом. Тяжело давался подъем и Штернгарту. В наушниках Саши раздавалось его хриплое прерывистое дыхание. Разговаривали мало, лишь иной раз перебрасывались короткими фразами, чтобы предупредить друг друга об опасности. Все происходящее казалось Белову нереальным, будто он попал на съемки какого-то фантастического боевика с взрывами, стрельбой и гранатометным обстрелом. То и дело со свистом пролетали куски породы, мелкие камни; словно дробь, сек вулканический песок. А один раз неподалеку от Белова упала вулканическая бомба размером с кислородную подушку. Она с глухим звуком шмякнулась о землю и слегка сплющилась, приобретя форму немного деформированного гигантского арбуза с корочкой закаливания, образовавшейся во время полета. Сквозь трещины в корочке была видна огненная мякоть «арбуза».