Александр Белоусов – Приказ выжить: Изгой (страница 8)
Сталкер бьёт. Прикладом в живот. Сгибаюсь, падаю на колени.— Слабый, — слышу я.
.
Второй удар — в лицо. Кровь из разбитой губы капает на снег.
Лежу, смотрю в фиолетовое небо.
Не здесь. Я не умру здесь.
Встаю.
Медленно, тяжело, но встаю. Сталкеры замирают. Тот, с винтовкой, делает шаг назад.
— Я сказал: не надо, — говорю я. Голос спокойный, холодный. — Я не хочу вас убивать.
Они не понимают слов. Но чувствуют. Что-то меняется в воздухе.
Тот, с винтовкой, первым приходит в себя. Кричит что-то злое, гортанное. Снова поднимает оружие.
— Сдохни, — говорит он.
---
Я вижу палец на спусковом крючке. Ухожу в сторону, падаю, перекатываюсь. Выстрел бьёт мимо, взрывая снег.
Вскакиваю. Сталкер уже целится снова, но я ближе. Бью рукой по стволу, отводя в сторону, и второй удар — в горло. Не просто удар — я вкладываю в него всю силу, всю злость, весь страх. Кулак входит в мягкие ткани, хрящи трещат.
Сталкер хрипит, глаза закатываются. Он падает на колени, потом лицом в снег. Изо рта течёт кровь. Он не двигается.
Первый готов.
Второй — тот, с ножом — бросается на меня, но я уже подхватываю винтовку упавшего. Не целясь, стреляю в него. Заряд попадает в грудь. Сталкер отлетает назад, падает в снег, дёргается и затихает.
Двое убиты.
Третий — с копьём — бросается бежать. Но я стреляю вдогонку. Не на смерть — в плечо. Заряд пробивает куртку, мясо. Сталкер падает, кричит, катается по снегу. Но он жив.
Я мог бы добить. Не стал.
— Убирайтесь, — говорю я. — Скажите своим, что я не хочу войны.
Третий поднимается, прижимая руку к плечу, и ковыляет прочь. Исчезает между деревьями.
Тишина.
Стою над телами, тяжело дыша. Винтовка дрожит в руках.
— Я предупреждал, — шепчу я. — Я не хотел.
---
Смотрю на винтовку. Длинная, тяжёлая, с оптикой. На боку — кнопка. Нажимаю. Из ствола выдвигается дуло. Ещё кнопка — загорается зелёная точка на прикладе.
— Энергетическая, — понимаю я.
Обыскиваю убитых. У того, что с ножом, нахожу сумку с патронами — гладкими, металлическими, тёплыми на ощупь. У второго — нож в ножнах и флягу с водой.
Винтовку забираю. Нож забираю. Флягу забираю. Патроны — тоже.
Ухожу в лес.
Иду до вечера. Лес редеет, начинаются поля. За ними — чёрные силуэты города. Но я не хочу возвращаться в город. Там твари, холод, смерть. Мне нужно укрытие на ночь.
Я возвращаюсь в лес, углубляюсь дальше, ищу пещеру или землянку.
Нахожу. Небольшую пещеру, вросшую в склон. Вход узкий, но внутри просторно. Сухо, ветра нет. Я забираюсь внутрь, сажусь на каменный выступ.
Здесь можно переночевать.
---
Осматриваю трофеи.
Винтовка. Длинная, непривычная. Я изучаю её: спусковой крючок, магазин, предохранитель (кнопка на стволе). Разбираю, собираю, привыкаю к весу. Патроны — десять металлических цилиндров. Вставляю в магазин, щёлкает. Зелёная точка горит ровно.
Нож. Острый, с удобной рукояткой. На лезвии — царапины, похожие на буквы. Я не понимаю их, но нож хорош.
Фляга. Вода — холодная, чистая.
Я пью, ем сухари (крошки из кармана). Силы возвращаются.
— Теперь я вооружён, — говорю себе.
Усталость наваливается. Веки тяжелеют.
Я ложусь на пол, подложив под голову свернутую куртку. Винтовку кладу рядом, нож — под руку.
— Встану на рассвете, — думаю я. — Пойду дальше.
Закрываю глаза.
---
Сон приходит быстро. Но он тревожный — обрывки чужих воспоминаний, лица, крики. Я просыпаюсь от того, что где-то рядом — шаги.
Тихие, осторожные. Не один человек.
Хватаю винтовку. В пещеру летит дымовая шашка. Глаза слезятся, горло дерет кашель.
— Выходи! — слышу я голос снаружи. Гортанный, злой.
Я выскакиваю, стреляю наугад — пуля уходит в снег. Меня сбивают с ног. Несколько пар рук хватают за куртку, за руки, за волосы. Я вырываюсь, но сил слишком мало. Удар прикладом по голове — и темнота.
---
Очнулся от холода.
Лежу на снегу, связанный. Руки за спиной, ноги стянуты верёвкой. Вокруг — люди. Пятнистые куртки, винтовки. Костер. Я вижу того, кого ранил. Его плечо перевязано, он сидит у огня и смотрит на меня с ненавистью.
— Очухался, — говорит кто-то. Я не понимаю, но голос спокойный, почти равнодушный.
Подходит старший. Тот, кто командовал в лесу. Он садится на корточки передо мной, смотрит в глаза.
— Ты кто? — спрашивает он. Медленно, разделяя слова.
Я молчу. Не знаю, что ответить. И не поймут.
— Язык не знает, — говорит кто-то из толпы. — Может, мутант.
Старший щупает мой шрам на шее. Я дёргаюсь, но он крепко держит.
— Не мутант. Человек.
Он встаёт, говорит что-то своим. Те кивают. Меня волокут к дереву, привязывают ремнём к стволу.
— Отдыхай, — бросает старший. — Завтра поговорим.
Я не понимаю слов. Но понимаю: они не убьют сразу. Значит, есть шанс.